Грезы белого шторма

Гию сидел за партой в пустом классе. Его плечи были опущены, взгляд устремлён в пол, руки лежали безжизненно на столе. Шум коридора, смех учеников — всё казалось далеким, чужим. Его мысли вертелись вокруг Сабито. Пропажа друга оставила пустоту, которую ничто не могло заполнить. Даже любимые книги, привычные занятия и спортивные тренировки казались бессмысленными.

Каждое воспоминание о Сабито причиняло острую боль. Он помнил, как они смеялись, делились секретами, поддерживали друг друга. Теперь это всё было только в памяти, и эта пустота давила на грудь, лишая воздуха. Танджиро Камадо заметил его сразу, когда проходил мимо класса. Высокий, мягкий и светлый, он остановился у порога, слегка нахмурив брови. Его взгляд был добрым и внимательным. — Эй… ты в порядке? — тихо спросил он, подходя ближе. — Почему ты такой подавленный? Гию поднял взгляд, встретившись с тёплыми глазами незнакомца. Он хотел ответить, но слова застряли в горле. — Я… я просто немного устал, — наконец пробормотал Гию, пытаясь скрыть боль. — Понимаю… — сказал Танджиро, присаживаясь на соседнюю парту. — Ты не один. Если хочешь, можешь поговорить со мной. Я обещаю, что не осужу. Их разговор начался просто, о школе, о занятиях, о мелочах. Но Танджиро внимательно слушал, задавал мягкие вопросы, которые постепенно заставляли Гию открыться. Он не давил, не торопил, просто был рядом, проявляя свою добрую и заботливую натуру. — Я понимаю, — сказал Танджиро, — иногда бывает сложно, когда что-то случается с близкими. Но ты не должен оставаться один. Даже если кажется, что никому нет дела. Гию впервые за долгие дни почувствовал облегчение. Его грудь немного расправилась, сердце билось медленнее. Он почувствовал, что рядом с этим человеком можно дышать. Следующие дни Танджиро стал регулярно находить Гию, мягко заботясь о нём. Он приносил сладости из пекарни своей семьи, улыбался мягко, задавал вопросы о школе и делах, проявлял внимание без давления. — Попробуй, — сказал он однажды, протягивая свежие булочки. — Они только что из печи, и я хотел, чтобы ты попробовал их первым. Гию принимал их, чувствуя, как его сердце постепенно начинает откликаться. Каждое внимание, каждая улыбка Танджиро — это свет, который медленно рассеивал его внутреннюю тьму. Танджиро водил Гию в кулинарный клуб, показывал, как аккуратно готовить бенто, направлял руки, если что-то не получалось. Его доброта была тихой, ненавязчивой, но глубокой. Он таил свои чувства, показывая их действиями, а Гию постепенно начал доверять ему и испытывать первые тёплые эмоции, ещё не осознавая, что это — любовь. Но где-то в тени, вне поля зрения обоих, стоял Санеми. Его серебристые волосы колыхались, а глаза горели смесью безумия, ревности и одержимости. “Он улыбается ему… трогает его руку… смеётся с ним… Он будет МОИМ. Никто, даже этот жалкий мальчик с добрым сердцем, не может забрать его у меня!” Он наблюдал каждый взгляд, каждое движение, каждую улыбку. Его разум крутился от безумия, ревности и желания обладать Гию полностью. Санеми уже спланировал убийство: он украл крысиный яд из клуба садоводства и наблюдал, как Танджиро готовит бенто для себя и Гию. Каждое движение фиксировалось — какая ложка, какой кусочек, какой момент, когда Танджиро будет есть. “Если кто-то попытается завоевать Гию… он не выживет.” На следующий день Танджиро аккуратно раскладывал бенто на столе, проверяя, чтобы всё выглядело идеально. Его мысли снова обратились к Гию: как он хотел бы, чтобы тот почувствовал заботу, как мечтал о дне, когда сможет признаться в своих чувствах. Каждое движение было наполнено тихой нежностью, каждый кусочек еды — маленьким посланием любви. Санеми стоял в углу, глаза полные холодного пламени. Он наблюдал за каждым движением Танджиро, за каждой улыбкой, за мягкой заботой, которую он вкладывал в бенто. Вдруг Санеми тихо подошёл и сказал: — Танджиро… учитель зовёт тебя в кабинет. Танджиро поднял взгляд, слегка удивлённый, но доверчиво кивнул: — В кабинет? О… наверное, нужно срочно идти. Санеми остался в тени. Как только Танджиро ушёл на пару минут, он тихо склонился к столу и подсыпал яд в бенто, предназначенное для него самого. Затем он бесшумно исчез, словно тень, чтобы никто не заметил. Через несколько мгновений Танджиро вернулся, слегка нахмурив брови: — Что…? — пробормотал он, заметив, что в кабинете никого нет. — Учитель меня… не звал…? Он удивлённо и слегка возмущённо вернулся к столу. Бенто стояло на месте, аккуратно разложенное, но теперь внутри скрывалась смертельная ловушка. Танджиро даже не подозревал, что его доверчивость и мягкость сделали его уязвимым. Когда Танджиро и Гию поднялись на крышу, место было почти пустое. Солнечный свет падал мягко, но для Санеми всё это было фоном для его холодного расчёта. — Гию, попробуй, — сказал Танджиро, протягивая кусочек бенто. Его глаза светились мягким светом, щеки слегка розовели. Гию взял кусочек, впервые за долгое время почувствовав тепло и радость рядом с другим человеком. Через несколько секунд Танджиро внезапно схватился за горло, тело задергалось в конвульсиях. Кашель прорывался сквозь судороги. — Танджиро?! — закричал Гию, бросаясь к нему. На крыше началась суматоха: крики, паника, бегущие ученики, кто-то пытался отойти, кто-то бежал звать учителя. Танджиро бился ещё несколько секунд, судорожно, пока яд не сделал своё. Его глаза встретились с глазами Гию в последний раз, мягко и спокойно, как свет, который теперь погас. Гию прижал тело Танджиро к себе, дрожа всем телом, слёзы текли рекой. — Нет… держись… пожалуйста… мы должны были быть вместе… — шептал он, ощущая, как сердце рвётся. Санеми сделал шаг из тени. Лицо его растянулось в холодной, безумной улыбке. “Теперь ты будешь МОИМ. У тебя нет выбора.” Суматоха на крыше продолжалась вокруг, крики и бегущие ученики — но для Санеми всё было идеально. План сработал. Свет Танджиро исчез, и теперь в жизни Гию осталась только тьма, в которую Санеми собирался войти.