Наша весна так и не пришла.

Квартира встретила тишиной. Обычно это была приятная тишина — Юнги любил, когда дома можно было слышать только слабый шум улицы и собственные мысли. Но в этот раз тишина была тяжёлой. Он снял куртку, оставил её на стуле и включил торшер в углу — тусклый свет разрезал полумрак комнаты. На кухне закипал чайник, когда телефон завибрировал. Сообщение. Рио: Я подумал. Думаю, следующей встречи не будет. Прости. Юнги замер. Пальцы ещё сжимали кружку с заваркой, но вкус будто исчез. Вместе с дыханием. — Что…? — выдохнул он. Он прочитал сообщение раз, второй. Ни объяснений, ни эмоций. Просто — всё. Не будет. В груди сжалось. Так же, как той осенью. Как в тот день, когда он стоял под дождём, не понимая, что значит: «я не для тебя». Он не спал полночи. Просто лежал на диване, глядя в потолок. Потом включал сериал, выключал. Переписывал сообщение Рио, но так и не отправил ни слова. Утром у него был универ. — Ты не ел, — Тэхен ткнул его локтем. — Ты даже булочку не открыл. — Не хочу, — глухо сказал Юнги, уткнувшись в тетрадь. Тэхен прищурился, хотел что-то сказать, но вдруг остановился. Он замер, смотря через плечо Юнги. — Что? — Рио… — Тэхен кивнул подбородком в сторону двери аудитории. Юнги медленно обернулся. Альфа стоял в коридоре, прижав к лицу холодную бутылку воды. Под его глазом темнел фингал. Не слишком яркий, но заметный. Он увидел Юнги. Взгляд на мгновение дрогнул, но тот не двинулся. Юнги встал. Подошёл. Сердце билось в горле. — Что случилось? Рио долго молчал. Потом опустил бутылку. — Если у тебя уже есть альфа, зачем ты пошёл со мной на свидание? — Что? — Юнги будто не понял. Или не захотел понять. — Он дал понять, — тихо сказал Рио — Что ты не свободен. — Кто? Кто тебе это сказал? Альфа отвёл глаза. — Чонгук. Мир словно перекосило. Будто кто-то вырвал воздух из лёгких. — Он… — Юнги сжал кулаки. — Он пришёл к тебе? Что он тебе сказал? — Сказал, чтобы я держался от тебя подальше. И что ты принадлежишь ему. — Рио криво усмехнулся. — Я не знал. Прости. Я не дерусь, но… за тебя врезал. Потом подумал — а вдруг он правда прав? — Он… нет. Нет! — Юнги резко развернулся. Он вылетел во двор как шторм. Тэхен бежал следом. А на парковке стоял Хосок, ждал Тэхена ю, как обычно. — Хосок! — закричал Юнги. Тот поднял взгляд, едва успел подойти, как Юнги, не сдерживая эмоций, воскликнул: — Почему он лезет в мою жизнь, если сам ушёл?! Почему?! — Юнги… — осторожно начал Хосок. — Он сказал “я не для тебя”, а теперь не даёт мне дышать! Я не его вещь! Я пытался… Я хотел просто жить. Хотел почувствовать что-то. А он… просто разрушает всё! Опять! Он схватил Хосока за рукав. — Отвези меня к нему. Пожалуйста. — Юнги… — Я больше не буду молчать. Офис “Atlas” возвышался стеклянной громадой над серым городом. Внутри — всё было выдержано в холодных тонах: чёрное, белое, серое. Как и сам Чонгук. Он сидел за огромным столом в верхнем углу здания, просматривая макеты. В его кабинете было тихо — никаких звонков, никакой суеты. Всё под контролем. До тех пор, пока двери не распахнулись с громким щелчком. — Он сказал, вам нельзя… — Отойди, — голос Юнги прозвучал резко, пронзительно, и секретарь, альфа лет тридцати, отступил, ошарашенный. Чонгук медленно поднял голову. Он не удивился. Будто знал, что Юнги придёт. — Не ожидал, что ты решишься, — спокойно сказал он, убирая бумаги в сторону. — Закрой дверь. — Сам закрой, — отрезал Юнги, захлопывая её за собой. Он прошёл внутрь, словно на поле боя. Тот самый запах вина… всё ещё действовал. Противно напоминал о ночах, руках, взгляде. Но теперь — только как яд, а не как притяжение. — Ты дал по лицу парню, который просто позвал меня на свидание? — выдохнул Юнги, голос срывался. — Он лез в то, что не его. — А ты кто, Чонгук? Кто ты, чтобы вмешиваться в мою жизнь?! Ты сам ушёл! Ты бросил меня, черт возьми! Сказал, что «не для меня» и исчез, как трус! А теперь вдруг решил, что можешь ставить печати на лбу? Чонгук не шелохнулся. Лишь смотрел. Спокойно. Тихо. — Я думал, ты был умнее, — тихо проговорил он. — Не смей. Не смей говорить это тоном, будто я ребёнок. Я любил тебя, а ты меня сломал. И теперь, когда я, наконец, пытался снова жить — ты всё рушишь. Ради чего? Тебе скучно? — Я не позволю тебе быть с кем попало, — сказал Чонгук, чуть тише. — А ты — кто тогда? Был тем самым? Тем, кто исчез без объяснений? Кто прятал своё прошлое, кто не доверял? Ты ушёл, Чонгук. А я остался. Один. С пустотой и воспоминаниями. С тем, что в голосе дрожь, а в груди дыра. Он подошёл ближе. Слишком близко. Глаза в глаза. — Я не твоя вещь. Не твой омега. И не твоя тень. — Тогда зачем пришёл? — спросил Чонгук. Юнги замер. Ответ встал в горле. — Чтобы сказать тебе это в глаза. Чтобы ты знал, что не можешь больше управлять мной. И чтобы… — он замолчал. — Чтобы отпустить тебя окончательно. Даже если ты этого не просишь. — А если я не хочу, чтобы ты отпускал? Тишина. Только шум города за стеклом. Только две фигуры в чёрно-белом интерьере. Юнги сделал шаг назад. Его глаза дрожали, но голос был холоден: — Ты не имеешь на меня права. Не после всего. Он развернулся и ушёл, захлопнув за собой дверь. Чонгук остался сидеть за столом. Пальцы сжались. На губах едва заметная трещина от укуса. Он не остановил его. Не сейчас. Кабинет снова затих. Дверь закрылась. Юнги ушёл. Его запах — лилии, яркий, тёплый, пронзительный — всё ещё витал в воздухе. Чонгук сидел молча. Он не двигался. Лишь пальцы сжимались в кулак так сильно, что костяшки побелели. Он не привык, что кто-то повышает голос. А тем более — он. Юнги, тот самый рыжий омега, который когда-то носил его кофту и смеялся, пока они ждали доставку, сидя на полу его квартиры. Теперь этот смех разорвал его на части. “Ты не имеешь на меня права.” Голос Юнги всё ещё стоял в ушах. “Не после всего.” Чонгук встал, подошёл к окну. Город внизу жил своей жизнью. Машины, люди, суета. Всё — как обычно. Всё — будто бы неважно. Но ему было не всё равно. Он не имел на него права. Но он всё ещё его хотел. — Я люблю тебя, — когда-то сказал Юнги, уткнувшись в его плечо. Они сидели на крыше офиса, куда Чонгук привёл его ночью, чтобы показать вид на огни города. Юнги тогда был с шоколадкой в руке, волосы растрёпаны, нос холодный. — Я тебя тоже, — ответил он. Наверное, слишком тихо. Наверное… впервые и в последний раз. Он не смог забыть, как Юнги впервые уснул у него на груди. Как тот, дрожа от кошмара, рассказал про смерть родителей, про то, как остался один. Как цеплялся за его руку, будто если отпустит — снова потеряет кого-то. Чонгук тогда испугался. Он знал, что не может дать стабильность. Слишком много в нём было ненависти к себе, к отцу, к прошлому. Он не был готов быть для кого-то домом, когда сам в себе не находил ни одной комнаты тёплой. Однажды он проснулся раньше Юнги. Тот спал, уткнувшись носом в его шею, тихо сопел, губы приоткрыты. И тогда Чонгук впервые подумал: “Если он останется, я не смогу его потерять. А я теряю всё, что люблю.” Он испугался. Теперь, стоя у окна, он закрыл глаза. Произнес вслух: — Прости. Но в комнате никого не было. Он снова остался один. Только с вином в крови, которое больше не пьянило. Только с фотографиями в телефоне, которые он не удалил. Но знал одно: Юнги больше не боится его. А он — впервые боится потерять по-настоящему.

***

Воздух казался разрежённым. Словно в лёгких был песок. Юнги шагал прочь от здания, оставляя позади звонкие взгляды секретарей, холодную тишину офиса, и главное — него. Чонгук не вышел следом. Он даже не встал со своего кресла. Только смотрел. Точно так же, как тогда, когда сказал: «Я не для тебя». Он дошёл до парковки и остановился, вцепившись в ограду пальцами. Плечи вздрагивали. Он дышал, как после бега, но не мог вдохнуть до конца. Внутри всё сжималось. Всё. До боли. — Юнги?! — крикнул Тэхен из машины. Хосок мгновенно оказался рядом, захлопнув дверцу. — Боже, ты в порядке?! — его руки уже держали его под плечами. — Дыши, Юнги. Просто дыши. Смотри на меня. Эй, ты не один. — Мне… плохо… — с трудом выдавил омега. Грудь горела, в ушах стучало. Тэхен тоже подбежал, прижал бутылку воды к его губам, но тот не смог проглотить — только покачал головой. — Всё хорошо, ты с нами, — шептал Хосок, мягко обнимая. — Я здесь. Мы здесь. Он держался. Но теперь — нет. Теперь всё рухнуло. — Он снова делает больно, — сорвалось с губ Юнги. — Даже не тронув. Тэхен аккуратно убрал с его лба пряди рыжих волос, полных влаги от пота. — Что он сказал? Юнги закусил губу до крови. — Что не хочет, чтобы я встречался с кем попало. Что я всё ещё думаю о нём. — Он поднял глаза.— Он с ума сошёл?! Кто он вообще такой, чтобы мне что-то говорить? — Он правда это сказал?.. — Хосок нахмурился. — После всего? — Он сидел спокойно. Ни капли эмоций. Только смотрел. Словно я… чужой. — Им он и стал, Юнги, — тихо произнёс Тэхен. — Я больше не хочу его видеть, — выдохнул омега. — Не хочу, чтобы он был в моей жизни. Он сам ушёл. Сам. Хосок кивнул. — Мы отвезли тебя к нему, потому что ты хотел разобраться. И ты это сделал. Теперь хватит. — Слишком долго он жил у тебя в голове, — добавил Тэхен. — А тебе пора жить по-настоящему. Юнги опустился на заднее сиденье машины. Он всё ещё чувствовал, как сердце бьётся в горле. Но злость наконец вытеснила боль. — Он разрушил всё. И даже сейчас думает, что может распоряжаться мной. — Не может, — Тэхен жёстко посмотрел вперёд. — Мы ему не позволим. — И ты сам себе не позволяй, — Хосок положил руку на его плечо. — Ты больше, чем эта боль. Юнги отвернулся к окну. Сквозь запотевшее стекло он видел отражение себя. Уставшие глаза. Красные. Но внутри больше не было той беспомощности. Только гнев. Он больше не даст Чонгуку ни права, ни силы — решать за него.