Аня

Ноябрь. По утрам все еще висела ночная темнота. Редкие капли дождя, грязные улицы и сырой холод пробирали сонную Аню, бросая ее тело в дрожь. Мама вела ее в школу, держа за руку. Семья жила от школы в нескольких кварталах. Мама и отчим Ани посчитали, что девочка самостоятельно сможет идти в школу, когда настанет весна. А пока и Аня, и мама старались аккуратно переступать грязь и лужи, лежащие в трещинах асфальта. То и дело мама строго обращала внимание своей дочки на приближающийся комок грязи. — Устала я постоянно мыть твои ботинки. Ты хоть под ноги смотри! —  в очередной раз сказала мама, когда Аня вновь наступила в лужу, не заметив ее в темноте. Они шли через дворы, в которых уличные фонари считались непозволительной роскошью. Аня ничего не ответила. У входа на территорию школы мама и Аня остановились. Девочка увидела таких же детей со своими родителями, смеющихся старшеклассников и торопящихся учительниц в больших пальто. Мама передала Ане сумку со сменной обувью и в очередной раз сказала: «Тебя дядя Толя после уроков встретит». Дядя Толя появился, когда Ане было четыре года. Она не помнила своего отца, но и дядю Толю назвать папой ее язык почему-то никак не поворачивался. Он был не таким строгим, как мама: часто покупал сладости, вместе с ней смотрел мультики, дарил игрушки, защищал от мамы, когда та была пьяной и поднимала руку на дочку. Передав сумку с обувью и попрощавшись, мама пошла в обратную сторону. Аня вошла в здание школы: пахло линолеумом, влажными куртками и старой древесиной. На вешалках в раздевалке висели пуховики с меховыми капюшонами, похожими на шкуры животных. Аня молча сняла верхнюю одежду и переобулась, отряхнула руки от грязи и направилась в класс. Кабинет второго «Б» находился в конце третьего этажа. Когда Аня вошла, в классе были уже почти все одноклассники. Кто-то рисовал в блокнотике с принцессами Диснея на обложке, какие-то ребята стояли у окна и что-то выглядывали в уличной темноте. В кабинете было душно и влажно. — Здравствуй, Аня! — отпрянула от тетрадей учительница Валентина Николаевна. Аня поздоровалась в ответ и тихо прошла к своей парте. Достала учебники, пенал и тетрадь. Сердце у нее все еще билось чуть быстрее обычного от холода и усталости. Первым уроком была математика. Минут через десять после начала учительница позвала: — Аня, иди к доске, решим задачку, — девочка встала, осторожно прошла вперед и взяла мел. На доске уже были написаны условия задачи: кто-то там решил поделить между собой яблоки. Рука у Ани немного дрожала, но она сосредоточенно начала писать. За ее спиной кто-то засмеялся. Скорее всего, Коля и Денис, вечно хихикающие на последних партах. Аня покраснела, но не обернулась. — Хорошо. Все верно. Садись, — кивнула Валентина Николаевна. Аня вздохнула с облегчением и вернулась за парту. Минут через пять учительница вышла. Сказала, что должна отнести документы в учительскую и «чтоб тихо сидели». Дверь захлопнулась. Пару мгновений тишины. Звуки от туфель учительницы становились все тише и тише. Класс загудел. Кто-то пересел, переговариваясь. Кто-то достал конфеты и начал шуршать фантиками. Кто-то смеялся. Аня лишь сидела, сложив руки на столе. Она заметила, как Лиза, ее подруга, которая сидела за первой партой у окна, резко дернулась. Сзади нее, склонившись, стояла Вероника, высокая девочка с прищуренными глазами и хмурым лицом. Она что-то сказала Лизе, тихо, но Аня увидела, как та вздрогнула. Потом Вероника толкнула ее в плечо. Лиза быстро спрятала лицо, уткнувшись в парту. — Чего ты сразу ревешь? — сказала Вероника, откинув свою челку. — Психунья, плачь-плачь. Тебя никто не любит, даже мама, ты же говорила! — с разных концов класса послышались смешки. Один короткий, как лай. Другой сиплый, как у какой-нибудь старой бабки. А третий – сдавленный, будто кто-то прикрыл рот рукой, но не выдержал. Смех ударял по ушам Ани. Аня почувствовала, как внутри все сжалось. Под кожей поднималась дрожь, как будто к ней приложили лед. Ноги, по ощущениям, оторвались от пола. Класс как будто превратился в клетку со львами. Воздух стал густым, как грязь, через которую Аня перешагивала по дороге в школу. Ей хотелось встать. Хотелось сказать: «Хватит ее обижать! Отстань от нее!» — но внутри что-то другое взяло верх. «Не влезай. Не надо. Тебя обижать начнут. Лиза ведь должна уметь не давать себя в обиду. Ты же не хочешь, чтобы над тобой тоже начали смеяться. Сиди на месте. Сиди!» — Аня сглотнула подступивший к горлу ком. Ее пальцы вцепились в край парты, а взгляд был прикован к странице с примерами из учебника по математике. Вероника продолжала: ее голос становился все хлеще — Давайте ей соберем на билет в детдом. По пять рублей с каждого! Ой, а может ты и воняешь из-за родителей, потому что они не учили тебя мыться? —  Аня видела, что Лиза вздрагивала так сильно, что у нее встрепенулись волосы и тряслись плечи. Аня смотрела на нее. Ее мир как будто поразило землетрясение. Как будто Лиза сейчас не выдержит и начнет кричать, или побежит, или упадет прямо на пол. Тело у Ани остолбенело, как во сне, когда пытаешься убежать, а ноги не двигаются. Когда Валентина Николаевна вернулась в класс, все ребята в ту же секунду затихли. Все возвращались по своим местам. Вероника уселась за парту позади Лизы, глядя на нее с победным оскалом. Лиза вытирала глаза рукавом. Никто ничего не говорил. Учительница строго провела взглядом по всему классу. — Почему вы такие шумные? Со второго этажа было слышно! — взгляд Валентины Николаевны задержался на Ане. — Аня, ты умничка, как всегда. Тихая, спокойная девочка. На таких вы все должны равняться! — учительница села за свой стол и начала называть номер упражнения из учебника. Аня кивнула. Она снова почувствовала, как в груди что-то шевельнулось: «Умничка. Потому что ты молчишь. Потому что ты ничего не сказала. Потому что ты не мешала» — до конца уроков Аня ни разу не посмотрела на Лизу.