Аня

Ане казалось, что в ее жизни настал один из важнейших моментов: взросление. Экран телефона и гирлянда на стене были единственными источниками света в ее комнате. На улице уже стемнело. Уличные фонари горели оранжевым, освещая снежные покровы. Аня, сидя на своей кровати, то и дело чередовала взгляды в окно, оценивая погоду, и в телефон, чтобы не пропустить новые сообщения в беседе с названием «БУХАЕМ НА ЗАБРОШКЕ»: — «Тащите колу и что-нибудь нормальное. Встречаемся у гаражей в 6» — «Аня, скажи родакам, что у Лизы ночуешь» — «Артур, с тебя лейс» Пробежавшись по сообщениям и ответив на одно из них «Окай)», Аня закрыла чат. Сердце стучало быстрее обычного, от предвкушения. Отложив телефон, Аня поднялась с постели и пошла на кухню, где ее мама что-то готовила. — Мам, — обратилась Аня, та не подняла взгляда от разделочной доски, на которой резала овощи, и, не дожидаясь реакции, Аня продолжила, — Лиза на ночевку к себе позвала, я уже сказала, что приду, — ровно проговорила она, заламывая пальцы за спиной. По спине прошел холодок, как будто ее сейчас поймают на вранье. — Только чтоб завтра не проспала школу, — ответила мама, все также не смотря на дочь. Аня почувствовала, как в ее груди что-то сжалось от счастья, и побежала собираться в комнату. Комната Ани пропахла дезодорантом и дешевыми вишневыми духами. На полу кучей валялись вытащенные из шкафа вещи: черные джинсы с дырками, водолазка, полосатая футболка, какой-то кардиган, который делал плечи Ани квадратными. Она смотрела на всё это как на улики: ничего не говорила, но на мозг шумно давил внутренний голос: «Надо выглядеть нормально. Главное – не быть как всегда. Надо всем запомниться». На стене мигала гирлянда, одна лампочка перегорела. Аню это взбесило, и она вытащила гирлянду из розетки. Подняла с пола синие джинсы и начала натягивать. Они немного жали. Мама не разрешала в них выходить на улицу зимой. Нацепила водолазку. Тоже узко. Завязала волосы в хвост. Получилось туго. Аня подошла к зеркалу. Долго смотрела на себя. Хотелось выглядеть как-нибудь особенно, но лицо было все тем же. О взрослении не шло и речи. Аня решила распустить волосы. — Блин, нет, — прошептала она и снова собрала в хвост. Ей не понравилось. Снова распустила. Не могла понять, в чем дело. — Может… — протянула она шепотом, схватила косметичку и взяла первое, что попало под руку – тушь. На телефон пришло уведомление. Не отрывая тушь от ресниц, Аня разблокировала телефон и посмотрела на экран. Мелькало уведомление из той беседы: «Аняяяя, ты где?» — Аня ругнулась про себя и решила не тратить время на остальные компоненты макияжа. Закончив красить ресницы, она в спешке засунула тушь в косметичку, но оттуда на пол упал флакон с блеском для губ. Она взяла его и недолго покрутила в руках. Снова повернулась к зеркалу и нанесла блеск себе на губы. Телефон запиликал: «Выходи, мы к твоему подъезду пошли» — Аня не ответила. Она продолжала смотреть на свое отражение. «Ты обычная. Ты не можешь позволить себе выглядеть иначе» — пронеслось в ее голове. Аня не могла смириться с тем, что не знала, как ей выглядеть лучше. Ни одежда, ни легкий макияж не помогли. Ей не нравилась своя внешность. Телефон снова запиликал. Понимая, что она сильно задерживается, Аня схватила свой смартфон и стрелой вылетела в коридор, схватив сумку у выхода из комнаты. Надев куртку и обувшись, Аня вдруг посмотрела на деньги, которые лежали на полке у входной двери. Закралась мысль взять их, но она себя удержала от этого и вышла в подъезд. Воздух на лестничной площадке в ту секунду показался ей другим – тяжелым и липким. Звуки стали тише, как в вакууме. Аня поспешила спуститься… — Ну, давай, не ссы, заходи, тут норм, — сказал Слава, отодвигая ржавую железную дверь. Холодный воздух заброшки пах сыростью, пылью и чем-то подгоревшим. Внутри было темно, только пару фонариков светили тускло: один лежал на ящике, второй кто-то держал в руках. На полу валялись старые матрасы, изломанные стулья, а в углу громоздились бутылки и жестяные банки. Аня вошла последней. Пульс участился, и она чувствовала, как сердцебиение отдает в шею. Все ребята были там – Оля, Артур, Слава, Вероника и Дима. Оля хохотала слишком громко. Ее голос отдавался от бетонных стен и звучал фальшиво, как будто смех был для привлечения мальчиков. — Аня, будешь? — Артур протянул пластиковый стакан с чем-то тёмным. Запахло спиртом и дешевой колой. — Нет, я не… — Аня сделала шаг назад. — Ой, да ты не умрёшь, — вмешалась Вероника, которая с этими словами перехватила стакан у Артура и с мерзким звуком отхлебнула. — Первый раз, что ли? — Вероника всучила стаканчик Ане. Он был липким. Аня сделала маленький глоток, и по ее спине тут же побежали мурашки, а горло обожгло. Вкус был горьким. Аня вернула стакан Веронике и села на краешек грязного матраса, прижав колени к груди. В голове стало чуть легче и чуть беспокойнее одновременно. — Курнуть хочешь? — Дима, встав перед ней, держал сигарету. Она покачала головой. Вероника закатила глаза. — А чего пришла тогда? Аня хотела что-то ответить, но язык намертво прилип к нёбу. Она чувствовала, что если откроет рот — вырвется что-то плохое. Ей не хотелось перечить друзьям, в чью компанию только успела попасть, и портить о себе впечатление. Вместо этого Аня слабо улыбнулась. Дальше все шло как в замедленной съемке. Слава рассказывал какую-то пошлую историю, Оля смеялась неестественно громко, Вероника пританцовывала под музыку с телефона. А потом Артур сел рядом, полуоборотом к Ане. Слишком близко. Его колено прижалось к её бедру. — Холодно, да? — он сказал это так тихо, будто между ними что-то уже есть. Аня неестественно улыбнулась, но продолжала молчать. Артур убрал прядь волос с ее лица и наклонился. Аня, как замороженная, не могла пошевелиться. От Артура пахло перегаром, сигаретами, дешёвым парфюмом. Он провёл пальцем по её щеке — медленно, будто стирая. — Можно? — прошептал Артур. Аня не ответила. Просто застыла. Грудь сжалась, будто кто-то положил туда камень. «Как это остановить? Хочу исчезнуть. Или пусть кто-нибудь скажет: хватит» — пронеслось в ее голове. Он поцеловал. Сначала мягко, потом сильнее. Со стороны послышались улюлюканья и удивленный гул. Язык Артура был вязким, а губы – вялыми. Аня так и не шевельнулась. Только пальцы судорожно вцепились в край матраса. Отстав от девушки, Артур повернулся к ребятам, Дима посветил на него фонариком — Эй, Артур, у тебя рот блестит! — Вероника засмеялась и начала хлопать в ладоши. Дима показал большой палец. Даже Оля перестала смеяться и просто хмыкнула. Аня чувствовала себя странно: рот как будто не ее. Щека – не ее. Бедро и колени – чужие. Как будто кто-то другой занял ее тело, а она смотрит со стороны. Губы были холодные. Ей хотелось провести по ним ногтями и стереть до крови. Артур куда-то отошел, чтобы налить себе еще. Оля листала трек-лист на телефоне, Вероника рядом с ней рассматривала фотку на телефоне с фразой «глянь, у меня тут щеки не жирные?». Никто на Аню больше не смотрел. Ее пальцы дрожали. Рот слипся. Она пыталась сдерживать дыхание, чтобы выдохнуть не слишком громко. На матрасе рядом появилось пятно – кто-то из ребят успел пролить алкоголь на него. Аня резко поднялась, чуть не споткнувшись. — Я… скоро, — тихо сказала она. Никто не ответил или просто не услышал. У ног Ани валялись банки, пачка чипсов, чья-то куртка, которая уже лежала до их прихода. Ноги гудели от холода. Перед тем, как Аня вышла, Артур крикнул, будто между делом. — Эй, Ань, ты чего? — она не повернулась. Просто подняла руку, чтобы помахать на прощание. Пальцы все еще дрожали. Аня шла быстро, но не бежала. В наушниках включила музыку, но не вслушивалась в нее. Хотелось быть чем-то занятым: хоть шумом, хоть шагами, потому что уже не могла быть зацикленной на своих мыслях: «Все нормально. Он ничего плохого не сделал. Ничего ужасного не произошло…» Дома все спали. Свет везде был выключен, стояла тишина. С кухни доносился запах супа, который мама забыла убрать в холодильник на ночь. Аня, сняв куртку и ботинки, прошла в ванную. Включила воду в раковине и долго смотрела на свое отражение. Очень долго. Потом начала умываться. Сначала терла глаза, чтобы смыть тушь, которая лишь через несколько минут начала черными каплями опускаться по лицу. Аня постоянно чередовала холодную и горячую воду. Глаза начали побаливать. Не обратив внимание на черные следы по щекам, Аня стала тереть губы водой. Также несколько минут. Потом схватила зубную щетку и начала чистить зубы. Один раз. Второй. Третий. Потом взяла ополаскиватель. Затем она выжала мыло из дозатора и начала тереть им губы. Потом щеки, чтобы смыть черные разводы от туши. «Я хочу стереть. Просто стереть это» — мысли, казалось, заглушали плеск воды. Зеркало запотело. Аня посмотрела на себя через мутное стекло. На секунду захотелось заплакать, но не получилось: «Он ни в чем не виноват. Ты же не отказала ему. Ты не хотела портить впечатление о себе. Сказала бы, и все пошло крахом. Ты бы стала посмешищем».