Аня

Маршрутка медленно ползла по разбитым дорогам, с каждым толчком и кочкой пассажиры покачивались, кто-то бормотал что-то водителю, кто-то молча смотрел в окно. Запах дешёвого освежителя перемешивался с пылью, потом и несвежими продуктами из авоськи пожилой женщины у прохода. Аня сидела у окна, ее плечо было прижато к стеклу: от солнца оно горячее, почти жгло. Рядом сидел Дима. Его бедро чуть прислонилось к ее. Рука лежала слишком близко к ноге Ани. Он говорил вполголоса, но не настолько тихо, чтобы это не могли услышать другие. Дима обернулся к ней, хмыкал и щурился, будто она – гость в его комедийном ток-шоу: — Ты без лифчика? — наклонился к её уху, но не настолько близко, чтобы это было интимно.  Скорее, властно. — Небось, водителя соблазняешь. Или вот того хряка через проход, — проговаривает Дима, кивая в сторону мужчины лет пятидесяти, который заморгал от неожиданного упоминания. Аня сжала губы, затем медленно выдыхает и выдавливает из себя легкий смешок: — Ну и дурак ты... — голос её звучал тонко, почти весело. Она чуть замотала головой, будто отмахиваясь от шутки. Потом тут же повернулась к окну и сделала вид, что рассматривает прохожих, дома, мусорные баки. На стекле остался отпечаток её щеки – крошечное маслянистое пятно. Дима не унимался: — Твоя мать бы точно священника соблазнила, с её-то рожей. Чего она мне вчера все в тарелку заглядывала? Хотела проверить, чем ты меня кормишь, или сама за мной приударить? — усмехнулся Дима, ковыряя ногтем край сиденья. Аня снова засмеялась. Немного громче. На этот раз фальшь проглядывалась сильнее. — Ну и сказочник ты... — протянула Аня, не отворачиваясь от окна. Дима сделал паузу, оценивая, не слишком ли бурно она отреагировала. — Не кривись так. А то и так страшная, — добавил он почти ласково. Как будто бы в шутку. Маршрутка сделала поворот. Солнце проникает сквозь окно, освещая запотевшее стекло. Аня опускает взгляд на свои руки, на сумку. Переводит дыхание, как будто бы готовится к чему-то. Потом опять смотрит в окно. Стекло теперь холодное. Или это ей показалось. «Сейчас он в хорошем настроении, не стоит спорить. Он просто болтает и дурачится. Главное, чтобы никто не подумал, что мне обидно. Надо дать понять, что я умею веселиться, что я легка на подъем» — проносилось в голове у Ани. Когда маршрутка затормозила, Аня вскочила быстрее, чем стоило. Плечо обожгло от стекла, будто след от солнца остался на коже. Дима вышел за ней. Его ладонь на ее пояснице, как будто случайно оказалась на ней. Они протиснулись через переполненный транспорт и вышли в зной. Шли молча. От остановки до дома Димы надо было пройти квартал. Аня старалась идти чуть быстрее, словно ей хотелось как можно быстрее со всем этим закончить. Воздух был спертый, как перед грозой, и от пыли першило в горле. У входа в подъезд Дима усмехнулся: — Ну че, готова к приему у короля? — Аня улыбнулась — Как будто у меня есть выбор, — старалась игриво она пробубнить, в голове в тот момент пронеслось: «Если я уйду, то он обидится. Если останусь – все будет как в прошлый раз. Или хуже. Нет, все хорошо. Просто пойду за ним. Все будет нормально» Аня вошла в подъезд. Лифт был грязным, стены исписаны ручкой и затерты чем-то черным, кнопка вызова заедает. Внутри лифта пахнет несвеже. Аня посмотрела на свое отражение в металлической панели – расплывчатое. Дверь квартиры захлопнулась за ними. Сначала в нос ударили запахи пота, кошек и чего-то старого. Духи Ани не перебивали ни один из этих запахов. На комодах оседала пыль, вдоль коридора были разбросаны скомканные носки. Аня разулась, а Дима нет. Он включил телевизор, на котором показывался футбольный матч. По ушам ударил такой громкий звук, словно в квартире, помимо их самих, находился кто-то третий. — Пиво будешь? — спросил Дима, не глядя на Аню. Он достал две банки пива, открыл обе, одну дал ей. — Расслабься. Устройся поудобнее, — говорил он, садясь на диван и тут же закидывая одну ногу на подлокотник. — Аня, разденься, ты тут как у себя дома. Всё равно тут никто на тебя не посмотрит! Аня улыбнулась. Постаралась улыбнуться. Но внутри было пусто: «В кино же девушки смеются, когда их дразнят. Это нормально. Он просто шутки» — пиво было горьким. В горле остался неприятный привкус. Аня поставила банку на подлокотник дивана. Пальцы были липкие. Взгляд ее застыл на экране телевизора. Происходящее там шло как-то в стороне, не касаясь Аню. Сбоку от нее хлопнула подушка, скрипнул диван, а потом послышался голос: — Ну давай, артистка, покажи, как ты умеешь, — Аня повернулась. Улыбнулась автоматически, как будто кто-то нажал кнопку. Потом все случилось быстро. Без пауз. Без слов, которые стоило запомнить. Без чувств, за которые можно было бы зацепиться. Звучали команды. Конечно же, в шутку и не всерьез. И все это происходило так, будто не с Аней. Словно это не она была. Кто-то управлял ее телом, пока разум направлял все силы на то, чтобы Аня была удобной и не слишком тяжелой для понимания. Когда Дима ушел в душ, в комнате осталось только гудение телевизора и дыхание Ани. Она привстала на край дивана, наклонилась, ища свои носки: один был под столом, другой на стуле. Кожа на спине прилипла к футболке. Сердце быстро ударялось прямо в ребра. — Чего такая грустная? Ты же сама хотела, — он вернулся, вытирая волосы полотенцем — Да, ты прав, — улыбнувшись, подняла голову Аня. В коридоре она медленно натягивала кеды. Шнурки путались. Руки чуть дрожали: «Я выглядела глупо? Он ведь опять пошутит, если я спрошу…» — скрипели мысли в ее голове. Также скрипел и лифт, когда закрывал двери перед ее лицом. Дима не стал ее провожать. Аня смотрела в ту же металлическую панель, где ее отражение снова было расплывчатым: «Скоро домой. Там я не буду думать. Все в итоге хорошо. Я была веселой и совсем не грустной. Наверное…» Прошел день. Родители куда-то уехали на сутки. Аня и Лиза сидели на кухне. Стрелки часов приближались к полуночи. На плите стоял уже остывший чайник, а под потолком мигала лампочка, как будто ей хотелось тоже вставить слово. — Ну и как? — спросила Лиза, подтягивая кружку ко рту. Аня пожала плечами. Ее взгляд был направлен в сторону. — Нормально, — сказала она и сделала глоток. — Он, ну, вроде… Смешной, — Лиза прищурилась. Ей не понравился тихий голос Ани и ее пустой взгляд. — Смешной – это как? — спросила она. Аня усмехнулась уголками губ. — Ну, сказал, что я могу раздеться, типа, все равно никто не посмотрит. Умора, да? — она взглянула на Лизу, будто проверяя: посмеется ли она. Лиза не смеялась. — Типа, шутка же. Я улыбнулась. Я все время как будто смеялась, хотя, блин… — руки у Ани дрожали, она спрятала одну под стол, а второй сжала ручку кружки. — В комнате воняло, как в маршрутке летом. А я… Ну я же сама пришла. Он сказал: «Давай, артистка, покажи, как умеешь». И я… как будто отключилась. Просто делала, что он говорил. Это же не изнасилование. Это просто… секс? — Аня вдруг подняла глаза на Лизу – резко, испуганно, будто сейчас ей скажут, что она с ума сошла. Лиза смотрела на нее и молчала. — Это же нормально, правда? В кино девчонки смеются, когда парни над ними прикалываются. Типа, весело. А если я просто не показываю, что это плохо, то значит, это не плохо? Лиза все так же молчала. Потом протянула ладноь и положила её Ане на колено. Лёгкое, простое движение. Никаких слов. Аня не заплакала. Только сжала кружку покрепче и сказала: — Я больше не хочу туда возвращаться.