Дача

За окном уже начинало припекать южное солнце, осколки разбитой рюмки красиво переливались в короткой траве, за забором красовалась чуть подсохшая лужа крови. Но пока что никто из вчерашних собутыльников об этом не знал. Первым начал свои мучения, называемые в народе похмельем, начал чуткий на сон Вильгельм, которого разбудило не то пение птиц за окном, не то сопящий на ухо Гриша, Твангсте честно было всё равно, потому что как только он открыл глаза и сознание стало потихоньку просыпаться вместе с ним в голову ударила тягучая боль, а всё тело было по ощущениям полностью обезвожено, веки как назло тяжелели, но заснуть Калининград в таком состояние точно бы не смог, умереть ещё возможно, а вот уснуть точно нет. Кстати о Грише, тот в свою очередь всю ночь держал Вильгельма мёртвой хваткой, окольцевав его одной рукой через живот, в принципе сейчас позиций он тоже не сдавал. Поэтому Твангсте было очень нелегко выветриться, с каждым движением на пути к свободе его начинало тошнить всё сильнее, а голова гудеть всё громче. Вылезти всё не представлялось возможным, потому что, видимо, Волжский во сне чувствовал какое-то нездоровое копошение рядом с собой и инстинктивно сжимал руку всё крепче. Калининград был усердным, но сейчас он понял, что это если не бесполезно совсем, то на 99 процентов точно. В итоге ему удалось только перевернутся на другой бок. –Зараза такая, –запыхавшись от такой «борьбы» выпалил Вильгельм, роняя голову на подушку, начиная усердно сверлить взглядом Волгоград, надеясь, что от такого дискомфорта он проснётся. –Кто зараза, –чуть разлепляя веки ответил Гриша, нахмурив брови. Суть слов до него доходит не сразу, доходит тогда, когда он полностью открыл глаза и увидел перед собой недовольное и помятое лицо Твангсте. На это Волжский лишь хрипло усмехается. –Ну не я точно, –язливо парировал Калининград, –выпусти меня, и так плохо, а тут ещё ты придавил. После этих слов Вильгельм демонстративно приложил одну руку к голове и страдачельски прикрыл глаза, всем видом показывая, как же он страдает. –Ну ладно тебе, не ворчи, пошли лучше, лечить буду тебя, алкаш-дебошир, –с тёплой улыбкой на лице тихо говорил Волжский, поглаживая Вильгельма по спине. Сразу после, Волгоград аккуратно перевёл свою руку со спины Твангсте на затылок, притянул к себе, чмокнул в лоб и тогда уже окончательно отпустил тело Калининграда, вставая с кровати. Вильгельм по новой открыв глаза, тоже начал приподниматься на локтях, только картинка перед глазами неумолимо смазывалась, но как уже говорилось, Вильгельм усердный, поэтому с кровати он встал и даже сделал уверенные три шага, а потом виски начало простреливать будто автоматной очередью, поэтому походка начала немного пошатываться. Увидев это, Гриша лишь тяжело вздохнул и пойдя сбоку к Твангсте, закинул на него руку, несильно прижимая к себе, чтобы Калининград окончательно не упал. Так они двинулись к кухне, где было всё для счастья Вильгельма: аптечка с сорбентами, холодильник с минералкой и сигареты с зажигалкой. –А почему дебошир то? –вдруг вспомнив слова Волжского, спросил Твангсте –А тебе всё скажи, у Рахима спросишь, –дразня, ответил Волгоград. Сил спорить откровенно не было от слова совсем, поэтому Калининград лишь недовольно цыкнул, проходя к близ стоящему стулу около небольшого обеденного стола. К слову, Рахима ни на кухне, ни в рядом располагающейся гостиной не был. Но был Лёша, которой спокойно спал всю ночь на кресле и сейчас что-то увлечённо смотрел в телефоне, так что присутствие друзей он замечает не сразу. Но потом вдруг поднимает взгляд, около пяти секунд смотря на то, как Вильгельм уложился туловищем на стол, подложив под себя руки, а Гриша перебирал содержимое аптечки, ища хоть что-то, что сможет помочь Твангсте в данный момент. Потом Донской опускает взгляд на экран телефона, включая его, смотря на время. «10:29» отобразилось на изрядно разбитом экране телефона, Ростов вздохнул, выключая мобильный и снова поднял взгляд на друзей. –Шо вы, проспались? –весело подал голос Лёша, поудобнее устроившись в кресло. –Да –Нет В унисон прозвучали голоса Волгограда и Калининграда. Если Гриша спокойно утвердительно ответил, выдавливая таблетку из блистера попутно набирая воды в стакан. В то время, как Вильгельм буквально отрицательно провопил себе куда¬-то в руки. –А я очухался, чувствую нога чешется, смотрю, а там почти сквозное нахуй, –начал повествовать Донской, смотря на криво косо перебинтованную ногу, –ну вот я тут шо то как-то замотал, шо б глаз не мозолило. Не помню правда откуда это. Стрелял что ль кто-то. Волжский перевёл на него взгляд, полный разочарования, потому что вспомнил, что вчера так и не увидел, как Ростов полез за шампурами, а соответственно не увидел какой он вернулся. Поэтому он сложил дважды два в уме и понял, что никто не стрелял, а просто Лёша сам насадился на шампур. –Ты не хочешь знать правду, я тебе отвечаю, –усмехнулся Гриша, садясь на стул рядом с Вильгельмом, который в свою очередь уже выпил любезно предоставленную таблетку и сейчас он развернул стул к вытяжке и закурил, чтобы в мозг попала необходимая доля никотина для минимальной трезвости ума. –Ты задрал, просто скажи кто хоть стрелял? – цыкнул Донской, попутно хватая с тарелки, стоящей на столике рядом с ним, яблоко, Ростов не спешил его есть, выжидая ответа, фрукт просто крутился в руках Лёши. –Да никто в тебя не стрелял, угомонись, –начал было Волжский, как вдруг на кухню явился Рахим, опираясь лбом о дверной косяк, тяжело вздыхая. –Я больше никогда не буду с вами пить, –жалостливо заскулил Тарханов, –вся футболка в траве, ещё и стекла кусок огромный в руке был, ели вытащил. После этих слов Астрахань понял, что друзья обратили на него внимание, поэтому выпрямившись и отпрянув от косяка начал показывать сначала свою футболку, которая сзади и вправду из белой стала местами зелёной. А потом он выставил на всеобщее обозрение рану, от того самого «огромного» куска. По факту на тыльной стороне ладони красовалась ранка меньше ногтя мизинца. На это друзья лишь томно вздыхают. Когда Рахим добавляет про моральную компенсацию, в мозгу каждого появляется мысль застрелится, утопиться, отравиться, в общем всё что угодно, лишь бы не слышать скулежа Тарханова. –Ну ладно, на тебя похуй, шо с малым там? – филигранно переводя тему говорит Донской, всё-таки начиная есть яблоко. –Он ещё вчера проспался, сейчас просто лежит хуи пинает, –пожимает плечами Рахим, недовольно цыкнув, поняв, что моральной компенсации не будет, потому что никто из друзей и бровью не повёл. Для Тарханова это было очень неочевидно. *** Спустя энное количество времени было решено всё-таки осмотреть место происшествия, только посмотрев в сторону вчерашнего лобного места, то есть стола, Гриша заявил, что они эту кашу заварили, им и расхлёбываться. Все возмущения прошли боком, поэтому Волжский чуть приподняв уголки губ гордо уселся на крыльце, наблюдая за тремя телами, бредущими по направлению к столу. Оценив масштабы катастрофы, троя поняли, что убирать особо то и нечего, на их практике были случаи большего масштабы, которые обходились не простой ленью перед уборкой, но и штрафами со стороны государства. В этот же раз даже закусок на столе было не особо много, поэтому дел буквально минут на 10. Рахим сразу же сделал вид, что он получил солнечный удар и булыжником по голове одновременно, падая на траву. Никто на это уже не стал обращать внимания, потому что такое поведение если было не совсем обыденным для этого товарища, то уж точно очень предсказуемым. Уборка была проста как мир, Дарен держал мусорный мешок, Лёша тупо всё туда сгребал, а Вильгельм осматривал близлежащие территории, на всякий случай, потому что у всех было свеж памяти инцидент на новый год, когда кто-то поджёг петарду и кинул в снег, тогда она почему-то не взорвалась, взорвалась же она только на следующий день, когда на неё наступил Рахим. Вильгельм почти сразу обнаруживает разбитую стопку, а вернее, что от неё осталось, тут же вспоминаются слова Гриши про дебоширство, «смертельная» рана Рахима и его зелёная от травы футболка. Пазл сходится быстро, да, определённо пьяная драка, у них с Тархановым это было уже что-то вроде ритуала. Твангсте каждый раз если и чувствует стыд, то не дольше двух секунд, вот и сейчас он лишь усмехается, мельком посмотрев на лежащего на траве Астрахань. –Я вас точно больше не впущу сюда, –заявил Калининград, когда все троя закончили уборку и буквально завалились за стол. Рахим к слову, остался лежать сам по себе –Так дача Гришина, ты то чё, –парировал Краснодар, уже успевший уткнуться в экран телефона –У него нету личного мнения, я за него всё решаю, –усмехнулся Вильгельм, подпирая голову кулаком, прикрывая глаза. На это Кубанов лишь усмехнулся в ответ, так они провели ещё около десяти минут, после чего разбрелись по дому. Твангсте завалился спать, с ним вместе уснул и Волжский. Рахим с Дареном просто лежали друг на друге по очереди смотря тик токи и только Лёша как истинный лев и завидный холостяк тупо смотрел телевизор и играл в сапёра. Для всех это утро прошло по-разному, большинство из них объединяло только похмелье. Но одно было очевидно, все были рады, что данным коллективом они соберутся не раньше Нового года.