Спор с привилегиями

Всю неделю до этого злосчастного второго мая Гермиона работала, всю неделю Рон буквально плясал вокруг нее, не давая сосредоточиться. Она уже миллион раз пожалела о том, что вообще согласилась пойти на это торжество, но обратного пути не было. Рон в тот же вечер отправил сову с ответным письмом в школу, так что теперь давать заднюю было, как минимум, невежливо и глупо. Гермиона за всю неделю не поддержала ни единого разговора мужа на тему бала, напротив: любые попытки как-то вовлечь ее в обсуждение делали ее еще более нервной и напряженной, чем обычно. Рон переходил всякие границы дозволенного и, кажется, совсем не ощущал моментов, когда стоило бы остановиться. Во избежание мужа, девушка еще больше задерживалась на работе, а в последние дни перед балом, она и вовсе оставалась в Министерстве на ночь, лишь бы не возвращаться домой. Она помнила, что парень никогда не отличался тактичностью и часто не замечал изменения ее настроения, но сейчас не понять, что ее до мозга костей раздражает эта тема, было крайне сложно. Рон был в замешательстве. Его ложные надежды вдохнуть в девушку жизнь разбивались на мелкие кусочки с каждым новым холодным взглядом. Радость, которая охватила его в момент, когда его жена все же согласилась пойти на этот бал, улетучилась вовсе. В конце концов, после ее второй ночевки вне дома он перестал посылать к ней сов, а сам в очередной раз направлялся в небольшой магловский бар: как он говорил - поминать их отношения. Силы уже были на исходе. Терпение тоже. Два года он мирился со всеми ее выходками, наступал себе на горло, но так дальше продолжаться просто не может. Гермиона медленно сходила с ума с этой работой, а он никак не мог ей помочь. Второго мая Кингсли вовсе запретил девушке появляться в Министерстве. Он буквально пригрозил ей увольнением, и, кажется, это был единственный аргумент, с которым девушка посчитала нужным считаться. Так что теперь у нее в распоряжении был целый свободный день, чего не случалось уже очень давно. Да она вообще не помнила, когда последний раз брала выходной: для этого не было ни поводов, ни желания. Но сейчас это было не так важно. Отсутствие ее на работе, в понимании девушки, вовсе не означало то, что эту самую работу не нужно было выполнять. Наоборот, она нагребла себе столько задач на этот день, что нормальному человеку такого объема хватило бы на месяц, и сверху ему еще была бы приписана премия за блестящую продуктивность. Так что, Гермиона, не намереваясь терять драгоценное время, встала сегодня как обычно рано и с самого утра уткнулась в бумаги в своем кабинете. Про вечер она не думала вовсе. Она не решила, ни как, ни во сколько, ни в чем она пойдет. Ей было плевать. Она, в своем видении этого вечера, рассчитывала заглянуть в школу буквально на час, а после - вернуться к своей неизменной рутине. Незачем терять время на никому ненужные светские беседы. Этот бал будет не более, чем сбором хорошо, или не очень, знакомых людей, которые будут усиленно делать вид, будто судьба другого человека им небезразлична. На такую лесть она была не готова, поэтому решение уйти после официальной части казалось ей весьма разумным. Собственно, именно этот план она озвучила мужу по возвращении домой вчера вечером, после чего тот, вероятно окончательно потеряв терпение, взорвался так, что ор стоял на всю их улицу. Ее обвинили буквально во всех смертных грехах, подчеркнули ее не последнюю роль в том, что жизнь Рона катится под откос, а напоследок, послали куда подальше с ультиматумом, что, или они идут на весь вечер, или мужа у нее больше нет. Такого срыва девушка никак не могла ожидать: за все время их совместной жизни Рон был эмоциональным, но он никогда не позволял себе такого грубого обращения с ней. Четко выстроенный план жизни Гермионы сейчас совсем не предполагал развод, поэтому слова Рона резанули ее сильнее, чем следовало, и она действительно затряслась от страха потерять мужа. Нет, их отношения не были идеальными, но терять их она была не готова, ей дорог этот человек, единственный, кому она всецело доверилась, пусть и в очень нестандартной форме, и разругаться с ним вдрызг сейчас означало лишь разрушение ее жизни. Возможно, она слишком фанатична на планах и распорядке, но по-другому пока не получалось. Муж редко противился ее желаниям, а она не то чтобы пользовалась этим, нет, но ей было привычно то, что ее мнение в итоге всегда принималось. Она почему-то не думала, что настолько доконала его своим поведением. После всего сказанного Роном она долго не могла прийти в себя, прокручивала в голове все возможные события. Сначала она и вовсе не поверила в его угрозы, но дальнейшее его поведение четко дало ей понять – муж на грани, от прежних отношений не осталось и следа, ему хочется другой жизни, а с ней это просто невозможно. Вариантов оставалось не много, или он уйдет, или ей придется кардинально менять свою жизнь. Как бы сильно ей этого не хотелось, но, если ему это так важно, она согласна потерпеть хотя бы один вечер и сыграть роль идеальной жены. Но прежде нужно было закончить несколько особенно важных приказов. Рон появился на первом этаже ближе к полудню с абсолютно мрачным видом. Девушка даже выглянула из кабинета, поминая вчерашний вечер, парень даже не взглянул в ее сторону, проходя на кухню и ставя вариться кофе. Сам он был уже, зачем-то, одет в строгий костюм, который, вероятно, гладил сам, новые ботинки, даже волосы были неплохо причесаны и добавляли его образу какой-то статности. Девушка моргнула пару раз, вспоминая, когда ее муж превратился из неотесанного подростка в довольно видного молодого человека. - Рон? – чуть слышно позвала девушка, - ты уходишь? Еще же рано. - Я еду к родителям. Оттуда уже на бал. - Мне поехать с тобой? – чувствуя вину за сложившуюся ситуацию, она даже на мгновение наплевала на свои желания, но в следующую секунду облегченно выдохнула, услышав отказ. - Нет, тебя там уже не ждут, - он даже не повернулся к жене, а после особенно едко добавил, - работай, встретимся в школе. И надень что-то поприличнее, я не собираюсь краснеть. С этими словами он перелил кофе в свою чашку и, захватив с собой еще несколько вафель, стремительно вернулся наверх, вероятно не желая продолжать этот разговор. По дороге он только захлопнул дверь ее кабинета перед самым носом девушки, отделяя ее от остальной части дома, ну или просто не желая больше видеть. Гермиона остолбенела. Она не думала, что настолько задела мужа, но ее ведь тоже можно понять. Ей просто банально страшно. За войну она окончательно подорвала свою психику, а теперь медленно, как умеет, пытается вернуться к нормальному существованию. Да, может быть, у нее не все получается, да, возможно, она пошла слишком долгим путем, зато так ей было комфортно: работа спасала, занимала мозг, вообще не позволяя думать ни о чем другом. Она не могла винить Рона, он проявил очень много терпения все эти годы, но почему он так сорвался именно сейчас, она не понимала. Да и она ведь в итоге согласилась на его условия, чем он так недоволен? Возможно, она и вела себя как робот, но она же не является таковым и у нее тоже есть чувства. В страхе усугубить ситуацию, она решила, что пусть сегодня все будет именно так, как хочет он. Ничего, она переступит через себя, наплюет на собственный комфорт, но Рон будет доволен. Он этого заслужил, а она не хотела терять его…. Дождавшись, когда ровно в час дня ее муж аппарирует из их дома, девушка вышла из кабинета, на скорую руку приготовила себе что-то вроде обеда и буквально побежала собираться. В планах у нее было устроить мужу сюрприз. Он хотел, чтобы она, как он выразился, оделась поприличнее, пусть так и будет. Она хотела приятно удивить его: сегодня они проведут день, как нормальная пара. Решиться на какие-то преображения было не так просто, но можно же найти что-то достаточно сдержанное и при этом отличающееся от ее обычного гардероба. Выйдя из дома, Гермиона осознала, что уже кучу лет не ходила просто так по магазинам, не делала себе нормальных причесок, не была просто девушкой. Сейчас все эти занятия скорее отталкивали ее, но, сжав волю в кулак, а она в очередной раз за это утро пошла против своих желаний. Судорожно вспоминая, где есть ближайший салон с платьями, она прикинула, что у нее достаточно средств, чтобы действительно выглядеть сегодня шикарно, не модель с обложки журнала, но что-то около. Она потратила немного времени, чтобы добраться до нужного ей магазина, где, кажется, сама судьба приготовила ей платье, полностью отвечающее ее запросам. После она отправилась в салон красоты, где из ее непослушных волос собрали невероятно элегантную прическу, а на лице у нее теперь красовался восхитительный макияж. Глядя на себя в зеркало, она не узнавала девушку напротив. Ее растерянный взгляд, скованная поза так сильно контрастировали с образом, что было ощущение, будто она впервые в жизни надевает что-то красивее старого офисного костюма. Время пролетело незаметно, поэтому до школы она добралась только непосредственно к началу торжества и в полном одиночестве.

***

Гермиону преследовало чувство дежавю, когда она спускалась по лестнице к Большому Залу. Она, ровно как на четвертом курсе, чувствовала себя ужасно неловко. Но только лишь с той разницей, что тогда она ждала реакцию на ее шокирующего всех кавалера, а сейчас она словно заново училась воспринимать этот мир. Вокруг сновали толпы людей, кто-то просто проходил мимо, создавая забытый шум школы вокруг нее, кто-то сразу старался завлечь ее в разговор. Она то и дела ловила на себе ни то восхищенные, ни то завистливые, что ли, взгляды. За время пути от входа в школу она собрала уже дюжину комплиментов и, надо сказать, было за что. Одновременно строгое, но элегантное бежевое платье в пол из чуть сверкающей ткани сидело на ней как влитое. Одежда красиво прилегала к телу, подчёркивая ее неплохую фигуру, от середины бедра шел аккуратный разрез, который при ходьбе открывал вид на нежные босоножки на шпильках. На плечах платье переходило в лодочку с легкой сборкой. В меру закрытое, в меру открытое - идеально подходящее ей по цвету и фасону платье не могло не приковывать взгляды. Образ дополняла шикарная причёска. В салоне ее волосы закололи в легкий, почти воздушный, низкий пучок, оставляя у лица пару локонов. На лице был легкий нюдовый макияж, который добавлял свежести и идеально гармонировал с платьем. Девушка действительно словно сошла с обложки какого-то модного журнала и сейчас совершенно не была похожа на ту Гермиону, которую знал муж. Идеальная выправка, походка, легкая улыбка, которую она старалась дарить всем приветствовавшим ее, создавали полное ощущение, что перед ними не офисный червяк, не чопорная отличница, а действительно героиня войны, знающая цену себе. Внутри же она вовсе не чувствовала себя так прекрасно, как это выглядело для посторонних глаз, но все же умело скрывала весь испытываемый негатив и страх ко всему происходящему. В любом случае, самое страшное впереди, она была почти уверена, что ее муж сейчас находился в обществе своей семьи, которых она не видела соответственно четыре года, а это значит, что вечер обещает быть долгим и мучительным. Дойдя до дверей Большого Зала, Гермиона с ужасом обнаружила, что внутри толпа в разы больше, чем снаружи. Быстро окинув взглядом присутствующих, она заметила в самом дальнем конце рыжеголовое семейство и, дабы не привлекать излишнее внимание, шмыгнула к стене. Семейство Уизли действительно стояло в полном расширенном составе. Молли и Артур стояли в компании Гарри Поттера, неподалеку виднелись Билл и Флер и, так и не обзаведённый семейством Чарли, Перси она нашла в обнимку с его девушкой, а чуть сбоку стояла компания из близнецов Уизли, Анджелины и собственно Рона, которого она и искала. Собрав всю волю в кулак, девушка шагнула к семье, но в следующую секунду замерла на месте, потеряв дар речи. К компании на всех парах подбежала довольно эффектная блондинка. Лаванда буквально запрыгнула не ее мужа, абсолютно игнорируя присутствие остальных и их косые взгляды, а сам Рон, кажется, был не против такого теплого приветствия, в ответ заключая девушку не то что бы в дружеские объятия. Он что-то прошептал ей на ухо, от чего Браун, издав писклявый смешок, медленно отлипла от парня. Гермиона не решалась что-либо предпринимать. Рон никогда не говорил ей, что поддерживает столь теплые отношения с Лавандой. За все время он лишь пару раз упоминал ее имя и то, просто перечисляя довольно внушительную компанию знакомых, которой они иногда собирались. Картина же, которая предстала сейчас перед Гермионой, отказывалась укладываться в голове. Рациональный ум подсказывал ей не делать поспешных выводов, но какая-то жгучая ревность и чувство собственничества буквально кричали ей о том, что муж что-то недоговаривал. Не оценивая обстановку дальше, она быстро развернулась на каблуках, удаляясь в противоположенную сторону, пока ее не заметили. Нужно было успокоиться. Успокоиться и вернуться как ни в чем не бывало. Ее видело тут уже слишком много знакомых и просто сбежать уже не представлялось возможным. Уборная нашлась быстро, блестящая память не подводила, и она все еще прекрасно ориентировалась в школе. Буквально залетев внутрь, девушка тут же вписалась в кого-то напротив, практически валясь на человека. - Гермиона! Ее неожиданной спасительницей от столкновения с холодным кафелем стала никто иная как Джинни. Девушка быстро вспомнила, что действительно не заметила ее среди остальных, а теперь она растерянно стояла перед подругой, нервно моргая и оглядывая ту с ног до головы, словно впервые ее видела. - Святые единороги, Гермиона, какая ты красавица! - Джинни тут же бросилась на шею подруги. Гермиона немного растерялась, но все же ответила на приветствие. Да, возможно она и скучала по ним всем, просто думать себе не позволяла об этом. - Как ты? Мы столько не виделись! Рон говорил, что ты придешь! Ты уже была в зале? Там так красиво! Они в этом году просто превзошли себя! Джинни лепетала без умолку, а Гермиона лишь убеждалась в том, что как бы она не бежала от этого, ей жутко не хватало всего этого. Джинни ей, наверное, не хватало в первую очередь. В обществе девушки увиденное в зале слегка отошло на второй план, давая ей возможность просто насладиться встречей. В подруге она не сомневалась ни на секунду: Джинни абсолютно искренне расспрашивала ее, она не злилась и не осуждала за пропажу, а была просто счастлива видеть ее сегодня тут. - Нет, не была, - не краснея соврала девушка, но тут же улыбнулась, - Джинни, и я очень рада встрече! Она, к слову, соврала лишь отчасти, поскольку, занятая своими мыслями, даже не обратила внимание на то, как все было украшено в зале, так что, можно было считать, что она и не была там вовсе. - Гермиона, ты обязана рассказать все! - О чем? - Ну, где ты была, как жила и все-все-все! - Рон не говорил разве? – девушка чуть наклонила голову. - Он рассказывал только про твою работу. Ничего интересно. - Но так и было, - просто пожала плечами она, - сегодня отмечаю еще и свой первый выходной. - Серьезно?! – ныне миссис Поттер чуть не вывалила глаза из орбит, - я думала, он преувеличивает… - Нет, так вышло и так было нужно. У вас что? - У нас все! Я за один вечер точно тебе не перескажу! - Ладно, - засмеялась Гермиона, - подожди меня минутку и можешь начинать. Девушка еще раз улыбнулась подруге и зашла в первую попавшуюся кабинку, утыкаясь лицом в стену. Чувства были странные, противоречащие друг другу. Но теперь ей было хоть капельку легче - Джинни в обиду не даст. А она не изменилась, разве что утратила подростковые черты, но в целом, это все так же шебутная и неугомонная девчонка. Простояв неподвижно около минуты и настроившись всё-таки на встречу с мужем, Гермиона вернулась к подруге, заставляя ее сразу направиться в зал, пока она не растеряла всю решимость. Джинни не обманула, Большой Зал действительно сверкал тысячами огней, создавая, как ни странно, абсолютно волшебную атмосферу. Девушки пошли на этот раз через самый центр, то и дело ловя взгляды окружающих. Страшно больше не было. Гермиона решила, что разумнее все-таки прислушаться к уму и разобраться со всем спокойно позже, а сейчас достойно встретиться с родными и не ударить в грязь лицом на людях, не зря же она, в конце концов, потратила столько сил на этот образ. Дойдя вновь до семейства Уизли, Гермиона хотела было уже сама поздороваться, но подруга не дала ей и шагу ступить, во все горло представляя пропащую семье. - Господа и дамы! Почетный гость сегодняшнего вечера – Гермиона Джин Уизли! – она улыбалась так широко и ярко, как только было возможно, а после, уже тише, добавила, - прошу любить и жаловать. Все семейство разом обернулось на девушек, замирая от увиденной картины. Гермиона снова почувствовала себя жутко неловко, ожидая реакции. Молли всплеснула руками, без лишних церемоний заключая девушку в теплые объятия. Артур присоединился к жене, разве что он был чуть сдержаннее, старшие дружелюбно отделались устными приветствиями, Гарри под стать теще и тестю, не скрывал радости и заключил подругу детства в самые искренние объятия, близнецы, присвистнув, отвесили ей по поклону каждый. В стороне остался только Рон. Парень смотрел на нее пусть и удивленно, но все так же холодно, не двигаясь с места. Решив, что пауза неловко затянулась, Гермиона сама шагнула к мужу, оставляя на его губах легкий поцелуй. - Привет, - тихо шепнула она, даря ему самую искреннюю улыбку. - Привет, - ответ сухой, а сам он чуть отступил в сторону. - Дорогие, какая вы всё-таки красивая пара, - не обращая внимание на напряжение между молодыми людьми, заметила Молли, - я так рада, что вы есть друг у друга. Женщина, кажется, слишком эмоционально восприняла возвращение девушки, так что сейчас совершенно растрогалась. Все семейство окружило пару, одаривая Гермиону комплиментами. Что ж, фурор произвести точно удалось. Но не сказать, что Гермиона активно поддерживала диалог с родными: сейчас ее больше волновало то, что ее собственный муж продолжал стоять темнее тучи, ровным счетом никак не отреагировав на ее появление. Она ожидала несколько другой реакции, в конце концов, весь это марафет был именно для него. Но тот даже не особо смотрел в ее сторону, отвечая всем какими-то дежурными фразами. Гермиона готова была уже буквально провалиться перед ним сквозь землю, когда их беседу прервал голос директора, извещающий о начале официальной части. После всех сказанных речей, а выступал сегодня много кто, был организован банкет, так что все, не скрывая усталости от скучной первой части вечера, с удовольствием отправились за столы. Вся семья села рядом, все еще наслаждаясь тем, что они наконец собрались в полном составе. Гермиона всячески старалась угодить мужу, лезла из кожи вон, но его позиция, видимо, оставалась неизменной. Весь ужин девушка буквально вилась вокруг Рон, чувствуя себя при этом полнейшей дурой. Остальные то ли тактично, то ли всерьез не обращали внимания на странное поведение младшего сына, но девушка считала, что сейчас ей это, возможно, и на руку. Нужно потом забрать Рона и поговорить по-человечески один на один, а не устраивать прилюдных сцен. Окончательно отчаявшись привлечь внимание, Гермиона все же уткнулась в свою тарелку: настроение, которое ненадолго смогла поднять Джинни, упало ниже плинтуса. Вроде и проходило все нормально, но ноющее чувство в груди не давало покоя.

***

- Смотри, чтоб у тебя глаза не выпали, - Джордж, сидящий по другую сторону стола от нерадивой пары, толкнул брата в бок. - Что? – Фред перевел на него непонимающий взгляд. - Хватит засматриваться на нее, - ухмыльнулся младший близнец, весь вечер наблюдавший за тем, как брат косился на девушку. - Я не засматриваюсь. - Ну конечно, - он пропустил смешок, - хотя должен признать, что Грейнджер сегодня превзошла саму себя. Ой, извините, уже Уизли. - Да нет, - серьезно качнул головой Фред в сторону брата с девушкой, - посмотри на них, они не особо выглядят как счастливая пара. - А ты бы и не прочь скрасить ее будни? – Джордж в открытую смеялся над братом, который сейчас вообще не разделял его веселья, - прости, но ты, кажется, подзапал на нее. - Прекрати, я тебе серьезно, а ты…. - Фредди, помнится мне, что на Святочном Балу ты точно так же серьезно волновался из-за их ссоры, ну ничего же, помирились. Может у них традиция такая, ссориться на балах. Чего ты лезешь? - Джордж резко сделался серьезным. Фред успокоился, теперь так же серьезно глядя на брата в ответ. Он прав, было и было. Тогда, на Святочном Балу, оба близнеца точно так же обомлели от того, насколько это девчонка, оказывается, может быть красивой. Никто не понял тогда, зачем она так усиленно прячется за мешковатую одежду, да образ чопорной заучки, но оба в тот вечер подарили ей не мало подколов на эту тему. Сейчас история словно повторялась. В кои-то веки красиво одетая Гермиона, воротящий от нее нос Рон, а вокруг очередной бал. - Кстати, - серьезности надолго не хватило, и в его глазах заплясали чертята, - а еще, тогда, на том балу, был заключен один спор, который, почему-то, несправедливо был забыт, а ставка там была неплохая. Фред оторвался от лицезрения тщетных попыток Гермионы предложить какой-то салат Рону, резко напрягая память. В следующую секунду его глаза округлились, а сам он с недоверием посмотрел на брата. - Даже не думай! Она - жена нашего брата, слышишь, ЖЕНА. - Да пожалуйста, можешь отсыпать мне сто галлеонов и быть свободен. - Джордж! - Не хочешь, тогда с тебя один поцелуй с Грейнджер. Кстати, тогда ты сам предложил этот спор, никто тебя за язык не тянул, а тут смотри какая подходящая обстановочка, чтобы вернуться к этому. - Ты не серьезно. - Фред и отказывается от такого спора? Парень в ответ замолчал, проклиная себя восьмилетней давности за то, что не держал язык за зубами. Но на слабо его не брал еще никто, тем более Джордж. Да и потом, тогда надо было целовать заучку Грейнджер, а сейчас вполне симпатичную девушку. Как говорится, чем черт не шутит. Джордж прервал его размышления. - Срок месяц, подтверждения не требую, верю, что у тебя хватит совести на честную игру, способы - в пределах разумного.