"ОПЕРАЦИЯ 40"... Или, как проспать всё!

      Кубинское солнце, наглое и знойное, продолжалось жарить нещадно, превращая каждый вздох в попытку вдохнуть раскаленную сауну. Под этими лучами, поскрипывая на раскаленном асфальте старых, побитых ботинок, тянулась процессия, которую язык не поворачивался назвать элитным отрядом. Впереди, вышагивая с напускной важностью, словно генерал на параде, шел Алекс Мейсон. Его взгляд, обычно острый как лезвие, сейчас был размыт где-то в бесконечной дали, возможно, на воспоминаниях о горячей собаке или о том, как он однажды забыл выключить утюг дома и своей невнимательности не лишился дома.       За ним, словно тень, тащился Боумен. Его могучая фигура, обычно внушающая трепет, сейчас была слегка ссутулена, а взгляд исподлобья метался по сторонам, как будто он потерял где-то свой любимый бутерброд. Изредка он издавал нечленораздельные рычания, то ли от жары, то ли от острого желания завалиться где-нибудь в тени и поспать до завтра… Несмотря на то что вокруг война идёт!!!       Справа от Боумена, практически наступая ему на пятки, шагал Фрэнк Вудс. Его обычная боевитость, казалось, испарилась, оставив лишь налет легкой раздражительности и… Абсурдности. Он то и дело поправлял несуществующие складки на своей одежде, бормоча под нос что-то про «чертову Кубу», «Амертка — Европа!», «Я — закоооон!» и «обязательный кондиционер». Его не существующий автомат илипистолет, обычно прижатый к груди, болтался на ремне, словно ненужная игрушка.       И замыкал этот парад абсурда Карлос, его худощавая фигура еле двигалась, а лицо выражало вселенскую усталость. Карлос тяжело дышал, пытаясь угнаться за остальными и время от времени потирал виски, как будто пытаясь выгнать из головы назойливую муху, или, что вероятнее, мысль о том, что он здесь делает.       — Далеко еще, Мейсон? — прохрипел Боумен, голос его был надломлен жарой и отчаянием. — Я уже чувствую, как мои ноги превращаются в… Ну, в нечто, что уже не ноги.       Мейсон, не оборачиваясь, махнул рукой в неопределенном направлении.       — Почти. Где-то там, за вон той пальмой, а потом еще немного, и потом… ну, ты понял. Главное — вперед. Мы же американцы, мы не сдаемся перед лицом… Жары! Вудс фыркнул от злости.       — Жара — это меньшее из зол, Мейсон. Большее зло — это комары, которые, я уверен, уже отложили яйца в моих ушах. И вообще, это что, туристический поход? Мы на задание, если ты забыл! Надо спасти Кубу от папа Кастро!       — Какое задание? — буркнул Карлос, наконец, заговорив, и голос его был глубок, как рокот далекого грома. — Мы заблудились уже три часа назад. Моя интуиция подсказывает, что мы идем по кругу. Или по спирали. Или по чему-то, что выглядит как дорога, но ведет в никуда!       — Молчать, солдаты! — рявкнул Мейсон, резко остановившись и повернувшись. Его взгляд теперь был полон решимости, но в нем проскальзывали и нотки глубокой неуверенности. — Мы идем к аэродрому. Который, согласно моим расчетам, находится… Ну, где-то здесь! Мейсон вытягивая руку указывал туда-сюда и причём вертелся на одном месте по кругу.       — Может быть, за этой вот кучкой кустов, или за следующей. Главное — верить! Верить в план!       -План? — Карлос поднял бровь. — Какой к чёрту план, Мейсон? Наш план был ликвидировать Кастро. А мы сейчас в такой заднице, что даже местная фауна нас избегает!!! Разве что комары нас имеют в жопу!       Четверо дурачка громко матерясь словно по волшебству, вышли на небольшую прогалину. Перед ними раскинулась плантация. Небольшая, но ухоженная, с ровными рядами чего-то, что Карлос сразу узнал.       — О! Моя плантация! — воскликнул Карлос, глаза мужика заблестели, а усталость на мгновение отступила. — Вот это да! Я думал, ее уже давно разграбили! А она стоит! Смотрите, вон там, мои любимые апельсины! А вон те… это маракуйя! А вот тут…       Мейсон перебил его, положив руку на плечо.       — Карлос, мы не на экскурсии. Мы должны двигатья отсюда к чёрту!       — Но, Мейсон! Это же моя плантация!» — Карлос выглядел так, будто вот-вот расплачется. — Я столько сил в нее вложил! Смотрите, вон тот куст манго, я лично посадил! А вон то…       — Карлос! — рявкнул Вудс, однако в глубине душе бравый вояка не отказался б от спелых фруктов. — У нас времени нет! Кастро ждет! Или не ждет, но нам все равно надо двигаться!       С горем пополам, оттащив Карлоса от его любимых фруктовых деревьев, отряд двинулся дальше. Но из-за урчание в желудке, четверо не дойдя до полпути развернулась, в спешке запаслась фруктами и двинулись. Не прошло и получаса, как перед ними открылся совершенно новый и еще более шокирующий вид.       Вилла. Не просто вилла, а целый архитектурный ансамбль, который, казалось, был построен не столько для жизни, сколько для отражения Армагеддона. За огромными, толстыми стенами, выкрашенными в какой-то устрашающе-охранительный оттенок, возвышалась крепость. Каждый квадратный сантиметр этой виллы кричал о безопасности.       — Ну, нихрена себе… — пробормотал Боумен, и в голосе, казалось, впервые за день прозвучало искреннее удивление.       — Что это?! — прошептал от страха Мейсон, глаза вояки расширились от ужаса. — Это что, Диснейленд для кубинских военных?!       Мейсон, чье лицо вытянулось, как будто он увидел призрака, медленно потянул Вудса за рукав.       — Вудс… Посмотри на это!       Перед ними развернулось нечто, что выходило за рамки любых военных учебников. Вокруг виллы, словно гигантские муравьи, сновали сотни… Хотя нет, тысяча кубинских солдат. Кубинцы не просто патрулировали — они готовились, готовились к чему-то явно серьезному.       — Черт побери! — Вудс, наконец, вышел из ступора, его глаза забегали, оценивая обстановку. — Они что, ждут вторжения?!       — Вторжения кого? — прошептал Карлос, прижимаясь к Мейсону. — Русских? Американцев? А может, инопланетян?!       Инопланетян. Эта мысль, хоть и абсурдная, вдруг перестала казаться таковой. Солдаты были вооружены буквально всем, что могло стрелять или взорваться. Пистолеты Макарова выглядывали из кобур, автоматы Калашникова были прижаты к груди, РПК и РПД стояли на сошках, а на плечах у некоторых бойцов покоились РПГ-7, направленные в небо, словно ожидающие воздушного нападения. Каждый куст, каждый угол здания, каждый сантиметр земли был под прицелом.       — Это не просто охрана… — прошептал Мейсон, голос был глух от потрясения. — Это… Это осадная техника! Они готовятся к полномасштабной войне!       — Да не к войне, Мейсон! — Вудс покачал головой, и на его лице промелькнула смесь отчаяния и восхищения. — Они ждут нас! Они знают, что мы здесь! Кастро… Он что, экстрасенс?!       Но нет. То, что они увидели дальше, перевернуло все их представления о безопасности. На крыльце виллы, освещенном лучами заходящего солнца, стоял сам Фидель Кастро. В белоснежной рубашке, с неизменной сигарой в зубах, он не выглядел ни напуганным, ни встревоженным. Наоборот, он выглядел… Сосредоточенным? Словно телеведущий какой-то популярной игры.       Вокруг него суетились офицеры, выслушивая указания с благоговением. Сцена напоминала не военное совещание, а какой-то интеллектуальный поединок. Кастро стоял в центре, словно ведущий игры «Что? Где? Когда?», а офицеры, похожие на «знатоков», записывали ответы, кивали и срывались с места, чтобы передать новые приказы сержантам.       — Да что ж это за черт… — выдохнул Мейсон непонимая.       — Смотри, Мейсон!» — прошептал Вудс, толкая в бок. — Он там! Тот самый Кастро! Вот он, наш пациент!       Кастро повернулся, указывая рукой куда-то в сторону. Офицеры бросились выполнять указания лидера. Кубинские солдаты, словно по команде, заняли новые позиции, ощетинившись оружием.       — Они что, ожидают нападения из космоса? — прошептал Карлос, голос дрожал. — С таким количеством оружия, они могут сбить спутник на орбите!       — Даже подвал охраняется похлеще, чем Пентагон! — Боумен хмыкнул. — Там, наверное, целая рота сидит, ждет, пока кто-нибудь не наступит на мигающую кнопку!       Мейсон, наконец, пришел в себя. Он посмотрел на Кастро, который, казалось, даже не заметил их присутствия, так был поглощен своим «стратегическим планированием». Потом он посмотрел на армаду солдат. Потом на своих троих «товарищей», которые выглядели так, будто им вот-вот понадобится памперсы.       — Это… — начал Мейсон, ища слова. — Это, пожалуй, самый провальный план в истории нашей организации. Или в истории ЦРУ вообще.       — Операция провалена, Мейсон, — мрачно произнес Боумен, и в его голосе не было и тени прежней бравады. — Свернуть, уходим к аэродрому!       — Отступаем с позором! — добавил Карлос, театрально схватившись за голову. — Моя плантация! Моя гордость! Все ради этого?!       Вудс, однако, был другого мнения. Его глаза загорелись. Он крепче сжал невидимый автомат. На его лице появилась та самая безумная улыбка, которая обычно предшествовала чему-то очень громкому и очень разрушительному.       — Сдаться?! — рявкнул Вудс, его голос вдруг стал таким, что, казалось, эхо разнесется по всей Кубе. — Мы, американцы, сдаемся?! Нет! Ни за что! Это наша земля! Это наша миссия! Мы должны…       Он сделал глубокий вдох, готовясь к своей коронной фразе.       — Америка! БЛЕАТЬ ДА!       С этими словами, Вудс, словно одержимый, сорвался с места и рванул вперед, прямо к вилле, к Фиделю Кастро, к тысячам вооруженных до зубов солдат. Его крик разнесся по воздуху, и на мгновение, казалось, даже птицы замерли в воздухе.       Мейсон, Боумен и Карлос застыли, как будто их парализовало. Затем, словно по команде, Мейсон очнулся. Его глаза округлились.       — Вудс! Ты что, совсем…! — Мейсон не успел договорить. С проворством, которым он обычно отличался только в самых критических ситуациях, он бросился за Фрэнком.       — Хватайте его, у деда проблемы! — заорал Мейсон, пытаясь дотянуться до безумца.       Боумен и Карлос, не сговариваясь, кинулись следом. Карлос, издав какой-то отчаянный вопль, поспешил за ними, его ноги, казалось, обрели второе дыхание от ужаса.       Вудс несся вперед, словно танк, неуклюже, но стремительно. Он уже почти достиг первой линии обороны, когда Мейсон, сделав невероятный рывок, догнал его и схватил за шиворот.       — Ты что, с ума сошел?! — прошипел Мейсон, пытаясь остановить его. — Там целая армия! Целые батальоны! Они нас на атомы разберут!       Вудс вырывался, его глаза горели безумием.       — Но Кастро! Он там! Мы должны его…       Боумен подлетел с другой стороны, схватив Вудса за другую руку, а Карлос, тяжело дыша, ухватился за его штанину, пытаясь удержать его на месте.       — Фрэнк, остановись! — заорал Боумен. — Это не героизм! Это чистое самоубийство!       — Но я… Я же американец! — Вудс все еще пытался вырваться, его ноги судорожно дергались, словно он пытался бежать прямо на месте.       — А я русский! — завопил Мейсон. — И я тебе говорю — бежим!       — А я кубинец! — прохрипел Карлос, задыхаясь. — И я говорю — бежим, пока нас не превратили в шашлык!       Наконец, с неимоверными усилиями, трое друзей, матерясь и пыхтя, буквально набросились на Вудса. Они несли его, волокли, тащили, как мешок с картошкой, подальше от виллы Кастро.       — Моя миссия! Моя гордость! — ревел Вудс, его крики постепенно становились все тише, поскольку он начинал осознавать всю безнадежность ситуации.       — Твоя наша миссия — выжить! — прохрипел Мейсон, едва переводя дух.       Они бежали. Не оглядываясь. Насколько хватало сил. Мимо плантации Карлоса, мимо кустов, мимо всего, что казалось им угрозой. Кубинские солдаты, казалось, даже не заметили эту странную возню. Они были слишком заняты подготовкой к нашествию из космоса.       Четверо «героев» неслись по тропам, их легкие горели, а ноги отказывались подчиняться. Они мчались к аэродрому, который, по словам Мейсона, был «почти рядом».       — Почти рядом?! — прохрипел Карлос, когда они, наконец, вывалились на какую-то пыльную дорогу. — Ты говорил это полчаса назад! Мы что, бежим по кругу?!       — Нет! — задыхаясь, ответил Мейсон. — Просто… дорога оказалась немного длиннее, чем я думал. Но мы близко! Я чувствую! Запах керосина!       Вудс, наконец, смирился. Он тяжело дышал, его взгляд был помутнен.       — Мы… Мы проиграли… — прошептал отчаянно Вудс, в голосе слышалась такая боль, будто он только что потерял любимую собаку в чёрной дыре.       — Мы не проиграли, Вудс, — ответил Мейсон, пытаясь отдышаться. — Мы… Мы просто перегруппировались. Стратегическое отступление. Чтобы потом… ну, чтобы потом придумать что-то, что не будет выглядеть как самоубийство.       Боумен, наконец, прислонился к дереву, его грудь тяжело вздымалась.       — Я больше не могу. Дайте мне хотя бы пять минут. Я чувствую, что мои внутренности поменялись местами.       Карлос, словно в забытьи, рухнул на землю.       — Моя плантация… Она будет меня преследовать во снах.       — Да в жопу твою плантацию, хоть бы свалить с этого места! — буркнул Мейсон       И вот, четверо неудачников, едва живые, сидели на обочине дороги, пытаясь отдышаться. Операция по ликвидации Кастро провалилась с оглушительным позором. Но они были живы. И это, казалось, было единственным что имело значение. Пока. Ведь аэродром был «почти рядом». А в мире Call of Duty «почти рядом» всегда означало еще одну, или две, или три абсурдных ситуации.