Eternal. Part two

Он заметил меня почти сразу. Антуан Леруа был из тех мужчин, которые оценивают женщину взглядом так, будто уже мысленно раздевают её — не утруждая себя даже намёком на деликатность. Я поймала его взгляд, и позволила себе слабую, едва заметную улыбку, такую, какую женщины дарят мужчинам, когда дают зелёный свет. Он не заставил себя ждать. — Мадемуазель Лили, — его голос был таким же маслянистым, как его ухоженная улыбка. — Какая приятная неожиданность. Я и подумать не мог, что вновь встречу вас в такой... восхитительной обстановке. Я слегка склонила голову, играя пальцами с ножкой бокала. — Судьба, наверное, любит такие совпадения, — мой голос звучал мягко, чуть ниже обычного. Я уже чувствовала, как по спине ползёт холодок от собственной игры. Он смотрел на меня, словно я уже была завёрнута в бантик и подана ему на серебряном блюде. — Не могу не отметить, что на этот раз вы выглядите куда... соблазнительнее, — его глаза скользнули по вырезу моего платья. — Впрочем, и в Париже вы были чарующей. Я позволила себе тихий смех, словно его комплименты действительно мне льстили, хотя внутри всё сжималось. — А мне казалось, вы пришли сюда обсуждать благотворительность, а не раздавать комплименты, — с лёгкой улыбкой поддела я его, отпивая глоток. — Иногда гораздо приятнее обсуждать то, что перед глазами, — Антуан смотрел слишком пристально. — Но вы правы, я был бы счастлив услышать ваши мысли... и о премии, и не только. Я выдержала паузу, изображая ленивую задумчивость. — Честно? Вечер стал неожиданно... скучным, — произнесла я, опуская голос на полтона ниже и наклоняясь чуть ближе, чтобы он уловил запах моего парфюма. — Я даже начала жалеть, что пришла. Он приподнял бровь, его глаза прищурились с хищной улыбкой. — Это легко исправить, — сказал он, уже собираясь произнести приглашение. Но прежде чем он успел открыть рот, к нему подошёл какой-то мужчина — худощавый, в смокинге, с серьёзным лицом. — Месье Леруа, простите за беспокойство. Пара вопросов по завтрашней встрече, — его голос звучал с оттенком напряжённости. Антуан раздражённо вздохнул. — Извините меня буквально на минуту, — бросил он мне, легко коснувшись моей руки кончиками пальцев. — Прошу, не уходите. Я осталась одна, вцепившись в бокал, чувствуя, как внутри начинает подниматься паника. Сердце гулко билось в ушах. — Всё хорошо, Лили, — раздался в ухе Сэм, его голос был успокаивающим, как будто он действительно мог меня обнять сквозь шум. — Дыши, ты отлично справляешься. — Он не заподозрил ничего, — добавила Елена. — Спокойно, ты на высоте. Мы рядом. Я едва заметно кивнула, выдохнув, и сделала маленький глоток шампанского. Мне казалось, что руки предательски дрожат. Антуан вернулся спустя пару минут — улыбка на его лице стала ещё более самодовольной. — Прошу прощения. Слишком много скучных дел, слишком мало... удовольствий, — сказал он, снова наклоняясь ко мне. Я нарочно слегка пошатнулась, будто алкоголь ударил в голову. — Кажется, я переборщила с шампанским, — прошептала я, обвивая его руку своим запястьем, как будто ищу опоры. — Этот вечер действительно оказался... слишком долгим. Он усмехнулся, подхватывая меня за талию. — Полагаю, стоит завершить его в более приятной атмосфере, — его голос стал ниже, более интимным. — Разрешите сопроводить вас... куда-нибудь потише? Я сделала вид, что колеблюсь, но в итоге кивнула. И вот я уже шла рядом с ним, позволяя ему вести себя через зал. Он обнимал меня за талию чуть крепче, чем стоило. Его рука медленно скользнула по моей спине, затем чуть ниже. Я с трудом сдерживала отвращение. — Потерпи, — Сэм шептал мне в ухо. — Мы рядом, Лили. Ещё чуть-чуть. На выходе из зала Антуан, словно вдруг что-то заподозрив, приостановился. — Знаете, я подумал... может, стоит переместиться в более... приватную обстановку. В президентский люкс. Там куда уютнее, — он смотрел на меня, будто пытаясь просчитать каждое движение. Паника захлестнула меня. Если он сменит номер, всё может сорваться. И я сделала единственное, что пришло в голову. Я резко обернулась к нему, прижалась и поцеловала его. Жадно, быстро, почти отчаянно. Его удивление длилось долю секунды, затем он ответил, притянув меня ближе. Где-то в ухе я едва различила резкое шипение Елены и Сэма — их возмущённые, перебивающие друг друга голоса, но сейчас они ничего не значили. Всё, что имело значение — завести его за эту чертову дверь. — Мне плевать, какой это номер, — прошептала я, разрывая поцелуй, с хрипотцой в голосе. — Пожалуйста… давай скорее. Его глаза блеснули от возбуждения, он поспешно достал ключ-карту и провёл её по считывателю. Я вошла первой. Дверь захлопнулась за нашими спинами. И в ту же секунду Антуан рухнул на пол, как мешок картошки. Я резко отшатнулась, переводя взгляд на фигуру, нависшую над ним. Баки. Он стоял, тяжело дыша, его металлическая рука чуть дрожала после удара. Я застыла, всё внутри заледенело. Он посмотрел прямо на меня. — Всё под контролем, — сказал Баки хрипло, и я не знала, кому он это говорил — мне или самому себе. Я едва не сорвалась с места, все мои инстинкты орали — бежать. Сейчас же. Прочь из этой комнаты, из этого дурацкого плана, из этого платья, из собственной кожи, если получится. Я уже развернулась к двери, но в ухе вдруг раздался ровный голос Елены, уверенный и спокойный, как будто она стояла рядом: — Не вздумай сейчас выйти. Подожди немного. Пусть всё выглядит… правдоподобно. Я зажмурилась. Господи, как же я ненавидела её в этот момент. Я не ответила, не могла — у меня пересохло горло. Просто едва заметно кивнула, будто она могла меня здесь увидеть. Баки тем временем оттащил тело Антуана к дивану, без видимого труда. Я стояла, сжав руки в кулаки, стараясь не думать о том, как неловко ощущаю себя в этом платье на фоне его уверенных движений. А потом он обернулся ко мне. Его взгляд медленно скользнул по мне сверху вниз, задержался на моих руках, которые до боли теребили ткань юбки, и снова поднялся выше, встречаясь с моими глазами. — Можешь снять наушник, — сказал он спокойно, его голос был низким, чуть хриплым. — Он тебе больше не нужен. Я машинально вытащила наушник и протянула его ему, стараясь не касаться его пальцев. Баки забрал его, сжимая в ладони. Пару секунд он просто смотрел на меня. И я уже почти поверила, что он уйдёт обратно к Антуану, но он вдруг спросил: — Ты как? Я дернулась. От неожиданности, от усталости, от злости. — Прекрасно, — бросила я с сухим сарказмом. — В восторге. Полный восторг, Джеймс. Он не отводил взгляда, нахмурившись чуть заметно. — Ты дрожишь, — спокойно сказал он, будто это был не спорный факт, а констатация. — Вот почему я спросил. Я почувствовала, как лицо начинает гореть. Чёрт. Я сжала зубы, отвела взгляд, ни слова не ответив. Воздух в комнате стал тяжёлым, густым, как перед грозой. — Когда я могу уйти? — наконец спросила я, глядя куда-то в сторону, на тень от люстры на стене. — Скоро, — коротко ответил он, ровно, без лишних объяснений. Это «скоро» будто только больше злило меня. Почему именно он? Почему я осталась здесь наедине с ним, когда мне хотелось провалиться под землю? Почему именно он стоит сейчас тут, как будто ничего не произошло, и смотрит так, будто видит меня насквозь? Я сжала ткань платья ещё сильнее, чувствуя, как сердце гудит в ушах. Молчание было таким плотным, что казалось, я вот-вот задохнусь. Время растянулось в вязкую вечность. И тут, наконец, дверь открылась. — Камеры отключили, — первым делом сказала Елена, входя в комнату вместе с Сэмом. Она была уверенная, деловая, как будто это был обычный четверг. — Теперь можешь спокойно уйти. Я не стала спорить или задавать вопросов. Просто коротко кивнула. И, быстрее, чем кто-либо успел что-то добавить, я повернулась и вышла за дверь, чувствуя, как за спиной тяжёлым взглядом провожает меня Баки. В коридоре я наконец смогла вдохнуть полной грудью, но внутри всё ещё что-то жгло и дрожало. Я шла быстро, не оглядываясь, как будто могла оставить всё это за спиной. Но почему-то ощущение его взгляда не уходило даже тогда, когда я уже исчезла за углом.