Eternal. Part two

Лос-Анджелес встретил нас тяжелым, липким воздухом и слепящим солнцем, от которого Нью-Йоркские очки казались смешной попыткой спрятаться. Луиза, как обычно, шагала рядом, уткнувшись в телефон, практически не замечая мир вокруг. Она всегда была такой: невысокая, с прямыми темными волосами, неизменно в строгих очках и с ноутбуком, который, казалось, прирос к её рукам. — Погода убивает, — пробормотала она, не отрываясь от экрана. — Это ещё не жара, — ответила я, таща чемодан за собой. Отель оказался таким, каким и должен быть в Лос-Анджелесе — с блестящими стеклянными фасадами, роскошными пальмами у входа и ковром, по которому ступаешь, как по облакам. На ресепшене все улыбались чуть шире нормы — сервис здесь был почти пугающе приветливым. — Две комнаты на имя Лили Ривз, — сказала я девушке за стойкой. — Добро пожаловать! Вас уже ждут, — её улыбка стала ещё ярче. Меня это слегка насторожило, но я лишь кивнула. Мы поднялись на верхний этаж, и Луиза, даже не попрощавшись, скрылась за дверью своего номера, уже набирая что-то на телефоне. Мой номер оказался просторным и слишком белым: бежевые шторы, мягкие кремовые стены, стеклянные столики и огромная кровать посреди комнаты. Но я замерла на пороге, когда увидела свёрток на покрывале. На белой карточке было выведено коротко: «От Елены». Я сжала губы, подходя ближе. Разворачивая ткань, я медленно выдохнула. Платье. Тёмно-зелёное, цвета соснового леса после дождя. Тонкий, струящийся шёлк, который касался кожи, как вода. Глубокий V-образный вырез, открывающий ключицы и декольте чуть больше, чем хотелось бы. Узкие бретели, открытая спина, юбка до пола, с высоким разрезом сбоку. Это платье было из разряда тех, что говорят без слов: «Смотри». И я сразу поняла, зачем оно здесь. Рядом, в маленькой коробочке, лежал крошечный наушник и листок с короткой инструкцией. Вставить, нажать кнопку на правой стороне — и ты подключена. Я села на край кровати, вцепившись в платье так, будто оно могло меня защитить. — Ты вляпалась, Лили, — пробормотала я себе. Сжав зубы, я поднялась и отнесла платье в ванную. После короткого душа и почти безвкусного сэндвича, который я вытащила из мини-бара, я начала собираться. Я вдела наушник в ухо — он едва ощущался. Платье скользнуло по коже, как жидкость. Я с трудом узнала себя в зеркале: волосы я оставила распущенными, слегка выпрямив пряди, чтобы они мягко ложились на плечи и спину. Натуральный макияж, только чуть больше акцента на глаза. Небольшие серебристые серьги и тонкий браслет на запястье. На мгновение я застыла, глядя на своё отражение. «Посмотри, что ты потерял» — вспомнились слова Елены. Но я не играла в эти игры ради Баки. Я сделала глубокий вдох и вышла из номера. Луиза уже ждала у лифта — в строгом чёрном брючном костюме, с камерой через плечо и телефоном в руках. Она мельком глянула на меня, не сказав ни слова. Спасибо тебе, Луиза. Премия «Свет Грации» проходила в одном из самых дорогих отелей Лос-Анджелеса, в зале, который больше походил на дворец. Высокие колонны, хрустальные люстры, золотистые акценты на стенах. Повсюду цветочные композиции, в воздухе витал запах дорогих духов и шампанского. Женщины в платьях, сверкавших, как драгоценности, мужчины в безупречных смокингах. Я делала заметки в телефоне, стараясь выглядеть естественно. Пара коротких разговоров о премии, обмен улыбками с важными гостями — стандартная рутина. Но всё это шло фоном. Пульс бился в висках, каждый взгляд казался подозрительным, каждый жест — потенциальной угрозой. И вдруг… — Ну ничего себе, — неожиданно раздался в ухе голос Сэма, лёгкий и насмешливый. — Ты просто огонь, Лили. Я едва не выронила бокал шампанского, прикусив губу, чтобы не отреагировать вслух. — Расслабься, — продолжил Сэм, его голос был почти шёпотом, но в нём слышалась усмешка. — Я слежу за вами с дронов. Вижу всё отлично. — Фокус на деле, Сэм, — вмешалась Елена, её голос был холоднее. — Лили, ты выглядишь идеально. Всё идёт по плану. — Не забудь про бокал, — вставил Джон Уокер, его голос был спокойным, чуть грубоватым. — Чем естественнее ты себя ведёшь, тем лучше. Я сделала глоток шампанского, на автомате улыбнувшись кому-то из гостей. Основная часть премии проходила спокойно. Награды вручались под аплодисменты, гости то и дело поднимали бокалы, вспыхивали фотовспышки. Но потом… Я увидела его. Антуан Леруа. Такой же ухоженный, как я его запомнила, с безупречно уложенными волосами и самодовольной улыбкой. Он стоял у бара, в окружении парочки влиятельных гостей. Моя рука с бокалом невольно дрожала. Я опрокинула остатки шампанского и, не давая себе времени на раздумья, направилась к нему. В ухе тут же оживились голоса. — Пора, Лили, — сказала Елена спокойно. — Мы прикроем, — добавил Сэм. Я шагнула в свет, улыбаясь так, как будто я — одна из них. И начала действовать.