Холостячка номер двенадцать

Наконец-то все закончилось! Если бы ведущий сделал еще одно банальное замечание о ее «практических навыках» или о том, что свидание с ней — «то, что доктор прописал», Реджина сняла бы туфли на каблуках и ударила его одной из них. Она остановилась посреди подиума и прищурившись попыталась разглядеть в ярких огнях софитов, кто предложил самую высокую цену. По словам ведущего, это была женщина, так что, по крайней мере, ей не придется терпеть парня, который думает, что может позволять себе вольности, потому что заплатил за ее компанию. Луч прожектора скользнул по бальному залу в поисках «дамы в красном», которая заплатила девятьсот долларов, чтобы пойти с ней на свидание. Реджина тихо фыркнула. Какая пустая трата денег! Прошло довольно много времени с тех пор, как она в последний раз была на свидании. Большинство из них были такими же скучными, как сухие тосты. И теперь ей предстояло узнать, насколько хуже будет на платном свидании. Луч прожектора упал на столик в глубине зала. Реджина подняла руку, чтобы заслониться от яркого света софитов, который не позволял разглядеть толпу с того места, где она сейчас стояла. Какого хрена? «Дама в красном» была очень похожа на … Нет, этого не может быть. Она подняла другую руку и прикрыла глаза. Но еще один взгляд подтвердил то, что, как ей показалось, она увидела. Той, кто предложила самую высокую цену, оказалась не таинственная незнакомка. Это была Элли Фишер. Они уставились друг на друга так, словно толпы людей между ними не существовало. «Что, черт возьми, задумала Элли? Она ведь на не собирается на самом деле пойти со мной на свидание, не так ли? Элли вообще интересуется женщинами?» Реджина ничего об этом не знала, так как всегда старалась держаться подальше от слухов, распространяемых в отделении неотложной помощи. Но даже если Элли и была квир-личностью, она никогда не проявляла к Реджине никакого интереса — во всяком случае, такого, чтобы потратить девятьсот своих с трудом заработанных долларов на свидание с ней! Элли явно не была в восторге от того, что ее высокая ставка выиграла. Выражение ее лица напоминало то, которое Реджина видела у пациентов, когда говорила им, что им предстоит операция. Ее щеки приобрели тот же алый оттенок, что и платье, и она опустилась ниже на стуле, как будто собиралась нырнуть под стол, чтобы спрятаться от луча света. Было ли ей неловко от того, что теперь все знали, что она выиграла на торгах Реджину? Но тогда зачем она это сделала? Была ли это какая-то игра за власть? Месть за то, что Реджина протестовала против украшений на День Святого Валентина? Или попытка поменяться ролями и самой решать, что делать на свиданиях? Если Элли сделала ставку на нее из-за этого, то ее ждет сюрприз. Реджина не собиралась превращаться в покорную девицу только потому, что Элли выложила кучу денег. Мысленно выругав себя за то, что вообще согласилась на этот глупый аукцион, она оторвала взгляд от Элли и ускользнула за занавес. Но прежде чем она успела переодеться в более удобную одежду, ее остановила стейдж-менеджер. — Мы устроили небольшой прием по соседству для наших участников, чтобы познакомить их с победителями торгов. Если вы последуете за мной… Возможно, это было к лучшему. Они могли бы разобраться с этим прямо сейчас, чтобы не пришлось обсуждать это на работе, и тогда их общение на работе было бы сугубо профессиональным. Реджина прошла по коридору и толкнула дверь, на которую указала стейдж-менеджер. Другие холостяки и холостячки уже нашли своих победителей. Смех и звон бокалов с шампанским разносились по всему залу, когда они произносили тосты за свои предстоящие свидания. Реджина, казалось, была единственной, кому не хотелось праздновать. Она огляделась в поисках Элли, но нигде не смогла ее найти. — «Вероятно, все еще в бальном зале, выписывает чек на меня.» — Она поморщилась и, конечно же, в этот момент дверь снова открылась и вошла Элли. — Нет, вы не понимаете, — сказала она волонтеру аукциона, который проводил ее внутрь. — Я не хотела… — Она резко замолчала. Ее большие карие глаза расширились, как у оленя в свете фар, когда она столкнулась лицом к лицу с Реджиной. Именно из-за таких неловких ситуаций Реджина никогда не встречалась с коллегами. Но с другой стороны, она не была той, кто купил свидания. Элли сделала это и пришло время выяснить зачем. Реджина подошла к ней. — Доктор Новак, познакомься с Элли Фишер. — Волонтер жестикулировал взад и вперед между ними. — Мисс Фишер, познакомьтесь… Реджина прервала его нетерпеливым взмахом руки. — Спасибо. Мы знакомы. — О. Отлично. Я имею в виду… Тогда я оставлю вас наедине. — Он поспешил прочь, вероятно, почувствовав напряженную атмосферу. Элли выглядела так, словно с удовольствием бросилась бы за ним. — Эм, привет. — Она мило переминалась с ноги на ногу. «Нет, — твердо сказала себе Реджина. — Элли не была милой. Она что-то задумала». — И Реджина узнает, что именно. Сейчас. Она пронзила ее взглядом, что обычно приберегала для родителей, которых подозревала в жестоком обращении с детьми. — Почему вы сделали ставку на меня? — Я… Я не хотела, — выпалила Элли. Ой. Несмотря на то, что некоторые люди обвиняют Реджину в чрезмерном самомнении, это немного задело ее. — Я просто… — Что? — резко спросила Реджина. — Хм, отгоняла муху табличкой? — Это прозвучало скорее как неуверенный вопрос, чем как объяснение. Реджина покосилась на нее. — Муху? Элли кивнула, уставившись на свои туфли-лодочки. — Да. Она была очень большой. — Помните пациента, которого мы лечили на прошлой неделе? Тот, который пришел с фонариком, торчащим из прямой кишки, и сказал нам, что поскользнулся в душе и упал на него? Элли снова кивнула, не поднимая головы. — У меня сейчас возникло то же чувство, что и тогда… словно мне вешают лапшу на уши. Элли посмотрела на нее сквозь несколько прядей волос, выбившихся из низкого пучка на затылке. — Мне жаль. Я действительно не хотела делать ставку на вас или каким-либо другим образом смущать вас. Сомнений не возникало, что это правда, но от этого стало еще хуже. — Смущать меня? — Медленно повторила Реджина. — Меня не смущает, когда меня видят на свидании с женщиной. Но, может быть, это смущает вас? Элли обеими руками откинула с лица выбившиеся волосы и впервые посмотрела Реджине в глаза. — Меня? С чего бы мне смущаться? Даже уборщицы в больнице знают, что я лесбиянка. — Итак… вы встречаетесь с женщинами. — Реджина мысленно дала себе подзатыльник. У нее не было причин интересоваться этой новой информацией. Это не имело значения. — Но вы не хотите пойти со мной на свидание. — Эм, нет. — Она быстро указала на платье Реджины, но снова отвела взгляд, словно стараясь не пялиться. — Я имею в виду, без обид, вы красивая и все такое, но… — Но я вам не нравлюсь. Элли подняла глаза, словно пораженная прямотой Реджины. Ее щеки слегка порозовели. Но затем она встретилась с ней взглядом. — Не особо, если честно. «Это было смело». — Реджина нахмурилась. Смело? Что, черт возьми, с ней было не так? Элли открыто оскорбила ее, и все же она не могла не восхищаться ею. Она стиснула зубы. — Что ж, это чувство взаимно, так что, очевидно, лучше сохранить наше общение сугубо профессиональным. Позволь мне поговорить с одним из организаторов. Я уверена, что смогу вернуть вам ваши деньги. — Она развернулась, чтобы уйти. — Подождите! — Теплые пальцы обхватили ее обнаженную руку. Реджина обернулась и сердито посмотрела на руку Элли. Элли отдернула ее. — Простите. Я… я не думаю, что это хорошая идея. Деньги пойдут на лечение больных детей, и было бы неправильно, если бы они платили за мою ошибку. «Ошибку»? — Реджина стиснула зубы. — Верно. Тогда мы просто скажем им, что пошли на свидание, но на самом деле не пойдем. Элли теребила красный атласный бант на талии своего платья. — На самом деле…мы должны. — Что? — Реджина уперла руки в бока. На этот раз от ее восьмисантиметровых каблуков была хоть какая-то польза, давая ей еще большее преимущества в росте. — Что вы имеете в виду? — Несколько лет назад я была участницей этого аукциона. — Да, я слышала. Элли моргнула. — Вы слышали? — Люди постоянно думают, что должны посвятить меня в то, что связано с больницей и ее традициями. И что? — Реджина нетерпеливо махнула ей рукой. — Какое отношение к этому имеет то, что вы были участницей? — Именно поэтому я знаю, что они ожидают увидеть, как мы весело проводим время вместе. Организаторы аукциона отправят кого-нибудь, чтобы сделать фотографии, которые они затем будут использовать для рекламы аукциона в следующем году. Кроме того, спонсоры могут опубликовать несколько фотографий в своих социальных сетях. — Отлично. — Реджина потерла глаза, не заботясь о том, что, возможно, испортила макияж. — Значит, мы не можем отказаться от этого. Элли прикусила свою пухлую нижнюю губу. — Нет. Если только мы не хотим прослыть кретинками, которым плевать на детей с заболеваниями сердца. Было ли это только ее воображением или в тоне Элли действительно прозвучала нотка вызова? Она же не думала, что Реджина сейчас уйдет, наплевав на больных детей, не так ли? Конечно, она бы этого не сделала! Реджина расправила плечи. Она окончила медицинскую школу и работала ординатором по восемьдесят часов в неделю. Она сможет пережить одно жалкое свидание. — Ну, это всего лишь свидание. Нам же не обязательно жениться или что-то в этом роде. Элли снова начала теребить бант у себя на талии. — Вообще-то, их как минимум два. Реджина покосилась на нее. — Чего два? — Свидания. — В карих глазах Элли промелькнул озорной огонек. — Вы что, не слушали, что объявил ведущий, и не читали мелкий шрифт, прежде чем расписаться на пунктирной линии? Тот, кто предложит наибольшую цену, получит полный набор услуг с четырьмя мероприятиями, которые мы можем растянуть на столько дней, на сколько захотим. Мы могли бы провести два мероприятия в течение двух дней или каждое из них по отдельности в течение четырех дней. Два или четыре дня? Кайла не поделилась этой информацией — вероятно, потому что боялась, что Реджина откажется, если узнает. — «Черт возьми, да! Я бы так и сделала». —Она редко проводила столько времени с кем-либо, даже с последней девушкой, с которой встречалась. Ей лучше взять с собой аптечку, потому что они наверняка поубивают друг друга еще до окончания первого свидания. Легкая улыбка исчезла с лица Элли. — Вы правда не знали? Вы думали, что все мероприятия, о которых говорил ведущий, уместятся в одно свидание? По правде говоря, Реджина почти не слушала глупую болтовню ведущего. Все, что она могла вспомнить, было что-то о катании на коньках. — Почему нет? Если мы все тщательно спланируем, то сможем сделать все это за несколько часов. На лице Элли снова появилась улыбка. — Тщательно спланируем? Это свидание, а не подготовка к операции пациента с политравмой. Очень жаль. Реджина предпочла бы справиться с политравмой. По крайней мере, не придется два дня вести неловкую светскую беседу с коллегой, которую она терпеть не может. — Да ладно, — сказала Элли, словно прочитав ее мысли. — Все будет не так уж плохо. Мы справимся с этим. — Ее голос звучал так, словно она убеждала саму себя. — Ага. — Ради детей, — сказали они обе одновременно. Они кивнули друг другу, и некоторое время стояли молча. Послышалась непринужденная болтовня других участников аукциона и тех, кто предложил самую высокую цену. — Хорошо, — наконец сказала Реджина. — Давайте покончим с этим как можно быстрее. — Два, наверное, выполнимо, — ответила Элли. — Мы могли бы начать с того, что утром покатаемся на коньках, а после обеда, если мисс Петерсон не возражает, сходим на урок выпечки. Затем мы могли бы перенести два последних мероприятия на другой день. Реджина подавила вздох и кивнула. — Вы не хотите дать мне свой номер телефона? — спросила Элли, а затем добавила: —Чтобы мы могли сравнить графики смен и договориться о дне и времени для нашего первого, э-э, свидания. Наверное, это была хорошая идея. — «Если я спрошу номер Элли у администратора больницы, это вызовет слухи». — Она взяла телефон, который протянула ей Элли, и добавила свое имя и номер телефона. — Спасибо. — Элли забрала свой телефон и посмотрела на экран, затем на Реджину. — Эм, доктор Новак? — Да? — Нет, я имею в виду, что вы записали себя как «доктор Новак». — Потому что это мое имя. Губы Элли дрогнули, но Реджина не могла понять, то ли она изобразила гримасу, то ли улыбку. — Вас так зовут на работе. Вы серьезно хотите, чтобы я называла вас «доктор Новак» пока мы на свидании? — Это свидание только для рекламы, — сказала Реджина. — И все же. Это не связано с работой, так что мы должны быть на равных. — Элли выдержала ее взгляд. — Если я продолжу называть вас «доктор» за ужином при свечах, у меня будет ощущение, что у меня медицинский фетиш. Реджина вздохнула. Именно поэтому она не встречалась с коллегами. Совмещать работу и удовольствие никогда не было хорошей идеей. Не то чтобы она ожидала, что их свидания принесут хоть какое-то удовольствие. — Хорошо. На щеках Элли появились ямочки от улыбки. — Я могу называть вас по имени и на «ты»? — Если это необходимо. — Ну, я могла бы называть вас «Холостячка номер двенадцать», если вы предпочитаете что-то другое. Реджина пронзила ее взглядом, острым как скальпель. —Только если ты хочешь, чтобы я называла вас «табличка номер тридцать три». — Хорошо, хорошо. Пусть будет имя. Реджина предупреждающе подняла палец. — Только, когда мы… когда мы не на работе. — Конечно. — Элли набрала сообщение на своем телефоне и сунула его в сумочку. — Я только что отправила тебе сообщение, так что теперь и у тебя есть мой номер. Реджина кивнула ей. Между ними снова повисло неловкое молчание. — Думаю, увидимся на катке, — наконец сказала Реджина. — Вообще-то, — сказала Элли, — до этого ты увидишь меня на работе. По спине Реджины пробежал холодок. Она ущипнула себя за переносицу. — Вероятно, у нас нет шансов сохранить это в тайне, не так ли? Смех Элли звучал весело, а не саркастично. Она указала в сторону бального зала. — Ты что, забыла, сколько медсестер, докторов, парамедиков и других сотрудников больницы было в зале? — Так что мы им скажем, когда они спросят о наших свиданиях? — Я думаю, это зависит от обстоятельств. — Каких? В темных глазах Элли зажегся озорной огонек. — Насколько хороши или скучны будут эти свидания. Реджина подняла брови, глядя на нее, и в ее голосе послышалось рычание. — Ты что, бросаешь мне вызов? — Что ж, — сказала Элли, снова одарив ее очаровательной улыбкой, — я заплатила девятьсот долларов, так что… Реджина ошеломленно замолчала на мгновение, не уверенная, чего ей хочется: накричать на нее или стереть поцелуем эту чертову ухмылку с ее губ. «Откуда взялась эта мысль? Конечно, никаких поцелуев не будет. Вообще никаких». — Не волнуйся, — наконец ответила она. — Я позабочусь о том, чтобы у тебя были самые лучшие свидания в жизни. Хм, исключительно в рекламных целях, конечно же. Не могу допустить, чтобы ты выглядела скучающей на промо-фотографиях. — Точно. Ты хотя бы умеешь кататься на коньках? Я слышала, ты из Калифорнии. Ну конечно, больничные сплетники судачили о ней за ее спиной. Чудесно. Реджина сверкнула зубами, не заботясь о том, будет ли это похоже на усмешку или угрожающий оскал, призванный поставить Элли на место. — Думаю, тебе придется подождать и узнать. Затем, убедившись, что последнее слово осталось за ней, она развернулась на каблуках и вышла из зала.

***

«Я ведь не сказала это только что, не так ли?» — Элли уставилась на удаляющуюся спину Реджины — ее почти обнаженную спину. Почему она подначивала Реджину устроить отличное свидание? Она сейчас проснется и посмеется над этим нелепым сном, который ей приснился. Она сильно ущипнула себя. Боль пронзила руку, но шумный зал не превратился в ее уютную спальню. Это происходило на самом деле. Она случайно купила билеты на несколько свиданий с доктором Новак. «С Реджиной», — услужливо подсказал ее разум. Она не могла поверить, что настояла на том, чтобы называть доктора по имени. — Это все из-за того проклятого «Любовного зелья № 9», — пробормотала она. Коктейль оказался крепче, чем она предполагала, и развязал ей язык. Бокал шампанского, который она осушила залпом увидев всю эту гладкую кожу, тоже не помог. — Любовь? — произнес голос рядом с ней. — Ого, ты действительно не зря потратила свои деньги, если уже говоришь о любви! Элли повернула голову и застонала. Конечно. Как раз то, что ей было нужно. Ее сестра Викки стояла там в своей темно-синей форме парамедика и широко улыбалась. — Ха-ха. Очень смешно. — Элли легонько шлепнула ее по плечу. — Что ты здесь делаешь? Я думала, ты не собирались приходить на аукцион? — Я не собиралась. Мой друг Брэндон уговорил меня пойти в последнюю минуту. —Викки кивнула в сторону одного из парамедиков в другом конце комнаты. — Он был одним из холостяков? — спросила Элли. — Да. Он запаниковал и заставил меня пообещать, что я сделаю ставку на него, если никто другой этого не сделает. — Викки внимательно посмотрела на нее. — Ты поэтому сделала ставку на доктора? Потому что она попросила тебя об этом? Элли фыркнула. — Если бы. У нее самомнение размером с западное полушарие. Ей и в голову не придет, что на нее никто не будет делать ставки. — Значит, она не вернет тебе девятьсот долларов? Элли покачала головой. — Черт, Элли! Это же куча денег! — Я знаю, я знаю. — Элли провела обеими руками по лицу, затем вспомнила, что на ней немного макияжа и остановилась. — По крайней мере, это пойдет на благое дело. — Да, но почему ты сделала ставку именно на нее? — спросила ее сестра. — Всего несколько дней назад ты не могли перестать жаловаться на «Доктора Ледышку». И все что потребовалось, чтобы изменить твое мнение, — это чтобы она немного показала своего тела на сцене? — Нет. Это не… — Ты ведь сделала ставку, не так ли? — Ну, да, но… Это сложно. Вики рассмеялась. — О, теперь я понимаю, что происходит! Ты так же говорила, когда мама с папой узнали, что ты притворялась, будто плохо понимаешь математику, потому что была влюблена в девушку, которая была твоим репетитором. Щеки Элли вспыхнули. Она яростно замотала головой. — Это не так. Я не собиралась делать предложение. Это было… — Оговорочка по Фрейду? Элли проигнорировала комментарий. — Я просто обмахивалась табличкой, потому что… э-э-э, было немного жарко. Сестра бросила на нее понимающий взгляд. — Это точно. — Нет, правда. Единственное, в чем я буду притворяться на этот раз, так это в том, что мне весело на свидании с Реджиной. — О, теперь она Реджина? — Вики произнесла это имя нараспев. Элли устремила на люстры взгляд, умоляющий о божественном вмешательстве. — Трудно поверить, что ты старшая из нас. Что я должна делать? Называть ее «доктор», пока мы будем печь кексы в форме сердечек? Викки улыбнулась. — Могло бы быть весело. — Как я уже сказала, никакого веселья в этом нет. Я делаю это только ради детей. — Твоих и Реджины? Элли попыталась подражать Реджине и издать угрожающее рычание, но в итоге оно прозвучало так, словно она кошка с комком шерсти застрявшим в горле. — Детей из программы кардиологической помощи. — Точно. Ты делаешь это ради благотворительности. Свидание с привлекательной женщиной будет большой жертвой с твоей стороны. — Да, — сказала Элли с преувеличенно несчастным видом. — Я буду страдать каждую секунду. А теперь иди и узнай, чего хочет Брэндон. Он машет тебе. В последний раз весело улыбнувшись, ее сестра, наконец, ушла. Элли смотрела ей вслед, качая головой. Она любила свою семью. Но на этот раз поддразнивание Викки было совершенно неуместным. Они не будут кататься взявшись за руки — Реджина оторвет ей руку, если она попытается, — и они определенно не будут кормить друг друга кексами. Скорее всего, Реджина прочитает ей лекцию о вреде для здоровья употребления чрезмерного количества сахара. У Элли вырвался звук, похожий то ли на вздох, то ли на смешок. Да, она будет страдать каждую секунду их свидания, независимо от того, насколько, объективно говоря, привлекательной ни была Реджина. Она даже не могла выдумать срочную ситуацию на работе, как делала пару раз в прошлом, чтобы избежать ужасного свидания, поскольку Реджина работала в той же больнице и сразу бы поняла, что она лжет. Несмотря на свой обычный оптимизм, она точно знала одно: февраль точно не станет для нее месяцем любви.