Глава 1. Новый Закон
30 июля 2025 г., 11:18
Впервые за много лет он заговорил с ней на второй день после новогодних праздников.
— Грейнджер?
— Да? — отозвалась Гермиона, даже не удосужившись поднять взгляд, пока пробиралась по узкому коридору к своему кабинету. Её глаза были прикованы к новому предложению, над которым она работала, но в конце концов она всё же обернулась, когда ответа не последовало.
Это был Малфой.
Он стоял в нескольких шагах позади, смотрел на неё выжидающе.
— Д… да? — повторила она, теперь уже менее уверенно, выпрямляя спину.
— Можно на пару слов?
Она жестом указала на пустой коридор вокруг них, но, похоже, его не впечатлил такой вариант. Вместо этого он нашёл свободную переговорную, пропустил её вперёд, а затем закрыл за собой дверь и наложил заглушающее заклинание.
***
— Он извинился? — переспросил Гарри с недоверием, когда они встретились после работы за бокалом. — Серьёзно? Гермиона кивнула. — Ага. Не знаю, что на него нашло, но он просто сказал: «Прости, что был идиотом все эти годы. Я больше не верю во всю эту чушь», и всякое в этом духе. — Это не похоже на Малфоя. Она пожала плечами. — А мы вообще его знаем? Чем он сейчас занимается в Министерстве? — Без понятия, ты мне скажи, — пожал он плечами в ответ. — Были какие-нибудь слушания Визенгамота? — Насколько мне известно — нет.***
Она не видела его уже несколько месяцев. В следующий раз это произошло в начале весны, когда началась новая сессия Визенгамота. Он кивнул ей в коридоре, что было довольно странно, ведь раньше он никогда не удостаивал ее подобным вниманием, несмотря на случайные встречи с тех пор, как она начала там работать. Он выполнял свои обязанности члена Визенгамота, в основном благодаря семейным связям. Это было необычно, но она привыкла. Самое странное было даже не то, что он несколько раз придерживал для неё дверь лифта в течение следующих месяцев, или то, как однажды помог ей с бумагами, которые чуть не вылетели из рук, когда она спешила на слушание. Гермиона была почти уверена, что это он наложил заклинание на её дождевик, чтобы тот не развевался на ветру в порывистый октябрьский день в Министерстве. Он снова кивнул ей, убрал палочку в карман и выглядел вполне довольным собой. Но нечто по-настоящему странное произошло в конце года. В конце ноября её очередной запрос на дополнительное финансирование для отдела снова был отклонён подавляющим большинством в Визенгамоте, но она была уверена, что он проголосовал за её предложение. А к концу недели их отдел получил анонимное пожертвование — и весьма щедрое. Так что, когда в следующий раз она увидела, как он снова вежливо кивает ей в лифте, она уставилась на него с прищуром, пока он не нахмурился и не отвёл взгляд, бросив на неё подозрительный взгляд. Когда лифт доехал до её этажа, а она не вышла, Малфой, не поворачивая головы, спросил: — Ты не выходишь? — Нет, — коротко отрезала она, чётко выговаривая каждую букву. Когда лифт доехал до самого верхнего этажа, и они остались вдвоём, она перегородила ему путь. Он посмотрел на неё так, будто она только что совершила тяжкое преступление. Гермиона дождалась, пока лифт окончательно опустеет, а затем нажала кнопку остановки. Скрестив руки, она метнула в него испепеляющий взгляд: — Так, что происходит? — потребовала она. Он поправил лацканы своего и без того идеально сидящего пиджака: — Не понимаю, о чём ты. — Зачем ты отправил деньги в мой отдел? Он поднял бровь: — Разве вам не нужны были средства? Кстати, пожалуйста. — Зачем? — Показалось… благородным делом. — А на что именно? Он даже не попытался сделать вид, что знает: — Что-то связанное с… исчезающими существами? Ты ведь этим занимаешься? — Я работаю в юридическом отделе. Мы хотели расширить отдел и нанять больше сотрудников, потому что захлёбываемся в работе, — отрезала она, сверля его взглядом. Типичный Малфой — сорить золотом, даже не зная, на что именно. Он скривился. — О. Похоже, стоило сначала прочитать, на что именно, — пробормотал он. Гермиона продолжала сверлить его взглядом, пока он не закатил глаза и не выдохнул. — Ладно. Сколько у тебя есть времени? Он повёл её на пустую аварийную лестничную клетку, подальше от любопытных глаз, и наложил три… нет, четыре заглушающих заклинания, прежде чем откинуться к стене напротив неё и устало потереть лицо. — У меня есть информация… от очень надёжных источников. Не спрашивай как и кто, просто поверь. Короче, в течение ближайших недель… собираются принять новый закон, — пробормотал он. — Новый закон? — Закон о браке. Гермиона приподняла бровь: — Так. И какой именно? — Такой, который обяжет молодых, незамужних ведьм и волшебников вступить в брак и зачать ребёнка в течение года. Она уставилась на него с секунду, а потом расхохоталась: — Прости, но… это абсолютно безумие. Звучит как… что-то из какой-то мрачной сказки. — Она чуть не потёрла глаза, но вовремя вспомнила о макияже. — Я просто не понимаю, в чём шутка. — Это не шутка, Грейнджер, — отрезал он мрачно. Она покачала головой: — Не понимаю. Малфой вздохнул: — Они собираются представить законопроект в Визенгамоте перед каникулами в декабре. Чтобы народ возмутился, выпустил пар за праздничным столом… а потом вернулся к реальности и как-то привык к этому. Гермиона уставилась на него, чуть приоткрыв рот. — Первоначальный проект уже разрабатывают некоторые законодатели, — продолжил он. — Финальный вариант они представят примерно 15 декабря, и… — Подожди. Ты ведь не шутишь, — перебила она, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Не шучу. Гермиона моргнула: — Но это же… сумасшествие. — Да. Она выглядела так, будто вот-вот упадёт в обморок: — Как это вообще… кто это одобрит… как такое возможно…? — Да. Да на всё, — кивнул он. — Это звучит почти как… узаконенное насилие. Он скривился: — Я уверен… они сделают так, чтобы у нас всех был хоть какой-то голос и… — Хоть какой-то? — резко перебила она. — И вообще — у нас? — Да, Грейнджер, у нас, — сказал Малфой, указывая на себя. — Молодой, не женат, без детей. Ты думала, меня это не коснётся? — Думала ли я, что ты выше закона? Да, пожалуй, думала, — фыркнула она, ошарашенно глядя на него, пытаясь переварить услышанное. — И у тебя нет какой-нибудь… чистокровной наследницы, с которой тебя с детства обручили? — снова фыркнула она и скрестила руки. Малфой покачал головой, и на его щеках появился лёгкий румянец. — А теперь внимание, самое интересное, — сказал он и прочистил горло. — В духе… послевоенного единства, прощения и магического сотрудничества… они решили… — Он снова прочистил горло, явно ради драматического эффекта. — В первую очередь поощрять смешанные браки. Гермиона закатила глаза: — Да ни за что на свете чистокровные семьи на это не пойдут. — Она фыркнула. — Сначала пусть твои родители покажут пример! — Она усмехнулась почти зло. — Не могу себе представить, чтобы они приняли кого-то, кто не является полукровкой хотя бы в третьем поколении. — Она снова рассмеялась, и он посмотрел на неё каменным лицом. — Ты можешь себе представить, что они примут такую, как я, в… О. О. Теперь она поняла. Она снова сузила глаза: — Это шутка, да? Ты подкинул нам золота в отдел, чтобы… умаслить меня, а теперь предлагаешь пожениться, чтобы избежать случайной пары с какой-нибудь ведьмой. Я ведусь на этот глупый розыгрыш, и теперь ты выставляешь меня дурой перед… кем? Своими дружками? Кто ещё в этом участвует? — Она огляделась, словно ожидая, что кто-то сейчас выпрыгнет из-за угла. — Если ты думаешь, что я продамся за пару только что выпущенных стажёров, то ты совершенно рехнулся, — заявила она и снова рассмеялась. — Неубедительно. Придумай что-нибудь получше. Малфой продолжал смотреть на неё серьёзно, пока она не перестала смеяться. — Ты закончила? — нетерпеливо спросил он. Она фыркнула, закатила глаза и скрестила руки: — Ну давай, продолжай. — В последний раз повторяю, — сказал он, отталкиваясь от стены и делая шаг ближе, — это не шутка. Волшебная Британия переживает настоящий демографический кризис. Министерство, по их же словам, оставило всё «развиваться естественным путём», но результат оказался, мягко говоря, неудовлетворительным. Люди либо уезжают с семьями на континент, либо вообще решают, что размножение — это не для них. — Ну, с такой-то стоимостью жизни… — Вот именно, — перебил он. — Поэтому они и собираются ввести жёсткие меры. Первый вариант закона будет крайне консервативным и очень жёстким — для обеих сторон, особенно, как ты можешь себе представить, — для ведьм. Брови Гермионы нахмурились ещё сильнее, а сердце забилось чаще. — Но ты же знаешь, как это бывает, — продолжил Малфой. — После пары слушаний, голосований, после того как выслушают мнения общественности и экспертов, всё немного смягчат… но избежать этого уже не получится. Сердце подскочило к самому горлу. — Ты серьёзно. — Более чем. Гермиона покачала головой, не веря в происходящее. — Но… маглорожденных ведь недостаточно, чтобы… чтобы на всех чистокровных хватило. Щёки Малфоя стали ещё краснее, до пугающего оттенка. — Будет система, — сказал он. Он замолчал, явно ожидая, что она снова перебьёт его, но Гермиона была слишком потрясена, чтобы вставить хоть слово. — Они будут учитывать наш возраст, магическое ядро, личностные качества и прочие факторы, чтобы подобрать наиболее подходящую пару. — То есть… как сайт знакомств? — Что? Гермиона отмахнулась: — Магловская штука. Неважно. У них вообще получится это реализовать? — Честно? — Да. Он тяжело выдохнул и начал нервно расхаживать. — Честно говоря, могло бы получиться, но не получится. Слишком много переменных, потому что, конечно же, мы все уникальны, правда ведь? В идеале они бы использовали сложную магию связи душ, но у них ни времени, ни бюджета на это нет. Вместо этого они придумают систему, которая якобы объективно и беспристрастно подбирает нам «идеального партнёра». — Но что именно это значит? — спросила она, чувствуя, как у неё кружится голова от попытки угнаться за его скачущими мыслями. Он выдохнул, на этот раз дрожащим вздохом: — Ну… все чистокровные семьи слегка одержимы своими «драгоценными» кровными линиями, как ты, возможно, знаешь. И пусть война закончилась, и мы теперь делаем вид, что все друг другу друзья, между Министерством и чистокровными до сих пор много недоверия. Да и между самими чистокровными — тоже. Я… — он снова выдохнул и неуверенно потер затылок, — я узнал из очень надёжного источника, что меня точно свяжут с маглорожденной ведьмой. И, скорее всего, это будет в одном из первых туров. Можешь считать это дополнительным наказанием для моего отца. — Он же в Азкабане, — вставила она скорее по инерции. — Им этого недостаточно. Но он будет в ярости, когда узнает. — И… зачем ты мне это рассказываешь? — спросила Гермиона. — Думаешь, я смогу как-то изменить ход событий? — Она фыркнула. — Поверь, я бы с радостью, сама в восторге не прыгаю, но… — Нет, это гиблое дело, — он яростно покачал головой и произнёс то, чего она никогда, абсолютно никогда не ожидала услышать от Драко Малфоя: — Я хочу тебя. Она застыла на месте, просто уставившись на него в полном потрясении. Он снова провёл руками по лицу, заливаясь румянцем. — Ладно, знаю, как это прозвучало, но выслушай меня, прежде чем сорваться, хорошо? Он заговорил дальше, а она только кивала, потому что, честно говоря, слов у неё не было. Да и вариантов тут было немного. Либо: а) он окончательно съехал с катушек, и тогда она просто согласится с ним, а позже отправит в Мунго проверить на временное помешательство; б) он разыгрывает её вместе со своими дружками (опыт общения с Уизли подсказывал быть начеку); в) он говорит чистую правду, а это уже полный бред. Малфой тяжело вздохнул: — Знаю, сейчас я звучу как законченный псих. Она метнула в него выразительный взгляд. Он проигнорировал. — Но ты должна понять, что я прошу тебя об одолжении, которое выгодно нам обоим. Я всегда знал, что не женюсь на той, кого… действительно полюблю. Понимаю, среди… — он сделал пафосную паузу и посмотрел на неё свысока, — простого люда, любовь по какой-то причине важна. Она закатила глаза. — Но тебя свяжут с чистокровным, — продолжил он. — Ты… слишком заметная фигура, а тут всё упирается в картинку и в посыл. А какой лучший способ передать нужный посыл, чем… — он неопределённо махнул в её сторону, — взять лицо всех маглорожденных и связать с кем-то из древней чистокровной семьи? Гермиона нахмурилась, мысленно пробегая по списку подходящих, холостых, ровесников-чистокровных. — И я могу догадаться, о чём ты думаешь, — добавил Малфой. — Ты просто попросишь кого-нибудь из своих… Но почти все они уже либо женаты, либо помолвлены, либо будут, как только слухи о законе расползутся. И ты ведь сейчас не особо дружишь с Рыжим, что, по правде говоря, вполне разумно — несмотря на то, что там пишет Witch Weekly, — добавил он вполголоса. Она вскинула бровь. Просить Рона? Даже если бы он был свободен — никогда. Малфой закатил глаза. — Да, я следил за тобой, чтобы понять, что у тебя происходит. Так вот, — он выпрямился, — ты сказала, что не продашь себя за пару интернов, но… а за половину моего хранилища? Она одарила его ещё одним испепеляющим взглядом. — Блядь, не это я имел в виду… — пробормотал он и тяжело вздохнул. — Всё моё станет твоим, и всё такое. Получишь половину — для своих этих… мелких проектов. — Он отмахнулся, как будто речь шла о чепухе. — Знаешь что, к чёрту. Можешь вообще не работать, если не хочешь. Я сделаю тебя главой Фонда Малфоев, и ты сможешь заниматься чем захочешь. Просто… Он выдохнул и посмотрел на неё так, будто очень хотел схватить за плечи и встряхнуть, но, к счастью, сдержался. — Я считаю, ты получаешь довольно неплохую сделку. Поверь, могло быть и хуже. Намного хуже, — добавил он мрачно. — Остальные наследники чистокровных семей уже ищут себе подходящих кандидаток. — А откуда они знают? — спросила она, нахмурившись. Он вскинул бровь. — Серьёзно, Грейнджер? Как ты думаешь, богатые семьи узнают о вещах, которые могут их коснуться, раньше остального общества? Она закатила глаза, проигнорировав его сарказм. — А тебе-то что с этого? — Без обид, но, как я уже говорил, это всё вопрос имиджа, — ответил он сразу. — У меня куча деловых партнёров с континента. Ты там — звезда. Уважаемая, принципиальная, всё такое. И я знаю, что ты меня не опозоришь. Понимаешь, что даст мне брак с тобой в плане репутации? Что-то у него было связано с квиддичем — она припомнила это смутно, — но теперь пришла её очередь покраснеть. Она надеялась, что он этого не заметил. — Вероятно, противоположное тому, что он сделает с моей репутацией, — парировала Гермиона резко. Он не стал спорить: — Справедливо. Это вообще имеет для тебя значение? Она усмехнулась: — Конечно. Если я хочу добиться чего-то вот тут, — она неясно махнула рукой вокруг. Министерство. Внутри неё всё чесалось от желания делать больше. Изменения, которые они уже внедряли, были маленькими шагами в масштабе всей системы, но огромными по меркам волшебного законодательства. Но ей хотелось ещё. Больше. Она жаждала уважения и признания за свою работу. И не думала, что получит это с его фамилией… но и не была уверена, что получит с собственной. А даже если бы и смогла… использовать его деньги, чтобы воплотить все свои идеи… всё равно её бы воспринимали как чью-то жену, которая «балуется» женскими делами: типа спасения исчезающих существ или защиты прав маглорожденных. — А чего ты ещё хочешь? — спросил Малфой, чуть склонив голову. — Подняться выше, — ответила она без колебаний. Впервые она произнесла это вслух. Амбициозных женщин не особо жаловали. Особенно в таком традиционном обществе, каким стало их волшебное сообщество. Он не стал её высмеивать. — Ладно, — сказал он и кивнул. — Так что тебя сдерживает? — Серьёзно? — фыркнула Гермиона. — Я молода, магглорожденная и женщина. Он снова склонил голову, и выражение его лица осталось на удивление нейтральным. — Ну, только одно из этих обстоятельств когда-нибудь изменится. Молодой ты не останешься навсегда. Это прозвучало как сомнительный комплимент, и Гермиона поморщилась. — А что касается остальных двух… — продолжил он, теперь уже подбирая слова с осторожностью. — Имя Малфоев и золото открывают большинство дверей. Если не все. С ними неважно, откуда ты родом. Особенно если… мы… заведём нескольких детей, которые… — Детей? — перебила она. — Да, — протянул он. — С… тобой? — голос Гермионы повысился на целую октаву. Малфой выглядел так, будто сдерживал ехидный комментарий. — Я бы, конечно, надеялся, что потенциальные дети, рождённые в ходе нашего брака, будут моими, да, — почти прорычал он, щурясь на неё, будто она совсем тупая. — Что именно в законе о браке, сокращении населения и годичном сроке заставило тебя подумать, что от нас не будут ожидать детей? — Я не знаю… Просто, когда слышишь это вот так напрямую… — У неё скрутило желудок. — Именно это я и имел в виду, когда говорил, что закон вряд ли будет благоприятен для ведьм. — Чёрт побери, — пробормотала она, потирая шею и чувствуя, как по коже выступает пот. — А тебе-то что с этого? Серьёзно? — спросила она, оттягивая ворот рубашки, чтобы немного охладиться. — Репутация у тебя и так уже поднялась. Гермиона вдруг вспомнила — он ведь владеет клубом по квиддичу. Джинни и Рон достаточно часто это упоминали. Как она могла забыть? В её маггловском восприятии только магнаты могли владеть футбольными клубами, а это ведь почти то же самое. Так что он всё ещё оставался для неё… немного мутным типом. — Я знаю тебя, — сказал он, оглядываясь. — Не так хорошо, как, возможно, стоило бы знать свою будущую супругу, но… у меня есть общее представление о тебе. Я уверен, что ты не будешь разбазаривать деньги на одежду, украшения, путешествия или валяться дома с чашкой чая. Я знаю, что ты сдержишь любое соглашение, которое мы заключим до свадьбы. Все эти гриффиндорские качества и всё такое, — добавил он, и последняя фраза прозвучала больше как ворчание, чем как комплимент. Гермиона прищурилась. — А мне стоит опасаться твоих слизеринских наклонностей, если мы начнём составлять этот контракт? Он сначала посмотрел на неё, потом опустил взгляд в пол, молча. Гермиона громко выдохнула: — Если ты меня не разыгрываешь и всё это на самом деле происходит… Я хочу допросить тебя жёстко. — Жёстко? — Под Веритасерумом. — Хорошо. — Он согласился слишком быстро. — Ты можешь ему сопротивляться? — подозрительно спросила Гермиона, прищурившись. Малфой пожал плечами: — Никогда не пробовал. — Ну вот, — сказала она, — но я тебе всё равно не верю. — Я знаю. — Именно поэтому я пока никому об этом не скажу, — произнесла она. Да и… вызывать для него целителей она тоже пока не собиралась. — Пока не удостоверюсь, что это не какая-нибудь хитроумная шутка с твоей стороны. — Ладно, — сказал Малфой, засунув руки в карманы. — Ну, я пойду, — сказала она после того, как ещё немного изучающе на него посмотрела. — Пожалуйста, — ответил он и открыл дверь, чтобы они могли выйти. Гермиона покачала головой, направляясь к лифтам, а затем — в свой кабинет. Она отчаянно пыталась убедить себя, что всё это — просто розыгрыш, что не стоит забивать себе голову. Ведь даже если всё это правда, Малфой никогда добровольно не свяжет себя с ней узами брака. Особенно с перспективой будущих детей. И она — тоже. Кто угодно был бы лучше. Буквально кто угодно.***
15 декабря законопроект был представлен Визенгамоту, и в течение нескольких часов о нём узнали все — и общественность, и СМИ. Естественно, это стало единственной темой для разговоров. Тошнота, которая преследовала её уже несколько дней, наконец взяла верх, и она бросилась в туалет. Когда она выходила, двое мужчин, с которыми она никогда даже не разговаривала, одарили её жалкой пародией на соблазнительный взгляд, и один из них подмигнул. Подмигнул! Она чуть ли не бегом вернулась в свой кабинет и сразу же начала строчить список вопросов, которые собиралась задать Малфою под действием веритасерума.
