Совместимы едва ли на шестьдесят процентов | Barely sixty percent match

Она едва смогла устроиться в машине, поэтому Драко пересел на переднее сиденье, оставив весь задний ряд для неё и сумки. Таксист смотрел на него, пока тот боролся с ремнём безопасности, но списал это на его волнение и стресс. Он пожелал им удачи и высадил у больницы, где их ждала Роуз. Гермиона не имела ни малейшего представления, что происходит, пока не оказалась в палате в довольно неприглядной больничной рубашке и не осталась наедине с Драко и Роуз. Прежде чем она успела спросить о болеутоляющих зельях, пришёл её доктор. — Ах, вот вы где. А вы хотели подождать до пятницы, — сказал он с улыбкой, глянув на двух остальных в комнате, и надел перчатки. — Добрый вечер. — Добрый вечер. — Давайте посмотрим, где мы сейчас, — сказал он, приступая к осмотру. Она не собиралась пропускать эту часть опыта. Доктор удовлетворённо кивнул: — Похоже, вы раскрыты примерно на шесть сантиметров. — Уже шесть? — удивлённо спросил Драко, подняв брови. — Только шесть? — нахмурилась Гермиона. Доктор рассмеялся: — Ну, это не «только». Вчера у вас было, сколько, три сантиметра? — Это займёт дни, чтобы раскрытие дошло до десяти? — спросил Драко. — О нет, ждать так долго мы не будем, — сказал доктор с сочувственной улыбкой. — Но сначала посмотрим, как пойдут дела. Это может быть долгая ночь. Попробуйте устроиться поудобнее. Проще сказать, чем сделать. Она уже испытывала боль, а схватки едва ощущались как разминка. Доктор ушёл, и как только они остались одни, Роуз незаметно наложила заклинание тишины вокруг них. — У меня есть зелья, чтобы ускорить раскрытие и размягчение шейки матки. Хотите попробовать? — Да, да, пожалуйста. Я просто хочу, чтобы это закончилось как можно скорее, — сказала Гермиона, схватив Драко за рубашку и притянув к себе, чтобы громко прошептать сквозь зубы: — Клянусь Богом, я реально чувствую её… там внизу. Как будто что-то круглое… вроде шара, пытается вылезти. Драко был в ужасе. — Это нормально, если она ещё не… достаточно раскрыта? — спросил он у Роуз, словно готов был упасть в обморок. Она сочувственно кивнула и начала рыться в своей большой сумке. Через несколько мгновений она смешала пузырёк зелья со стаканом воды. Гермиона с жадностью выпила его, поморщилась от вкуса и спросила: — Сколько времени пройдёт, прежде чем оно подействует? — Зависит от вашего состояния, — ответила Роуз. — Но с данным количеством эффекта стоит ждать не более часа или двух. Быстрее нельзя, мы можем вызвать подозрения. После зелья схватки стали чаще и интенсивнее, так что, по крайней мере, что-то работало. Драко казался потерянным спутником, кружащимся вокруг кровати, пока Гермиона не велела ему сесть на стул подальше. Он сильно её нервировал. Она перемещалась в миллион и одну позу, пока не нашла наиболее терпимую — наклонилась над кроватью, опираясь на локти, сжала кулаки, лоб на костяшках, напевая и раскачиваясь взад-вперёд, дыша, как ей советовали. Это была настоящая агония, и они даже ещё не начали. Зелье от боли почти не действовало, потому что, по словам Роуз, было бы слишком заметно, если бы она совсем не испытывала хоть какой-то боли. — Немного?! Если это «немного», что же тогда «очень»?! — скрежетала зубами Гермиона, стараясь сосредоточиться на дыхании. Роуз взглянула на монитор: — Я пойду и сообщу, что ваши схватки становятся чаще. Она вышла, оставив их одних. Драко взял резинку Гермионы и попытался собрать её волосы на макушке. — Скажи, что я могу сделать, чтобы помочь. — Ничего, — покачала головой Гермиона. Он начал заново возиться с резинкой. Она глубоко вдохнула, стараясь убедить себя, что боль можно вытерпеть — будто это просто очень сильные и долгие менструальные спазмы, только ощущались они повсюду. Казалось, что у неё даже волосы болят. Гермиона несколько раз посмотрела на Драко — спокойного и, несомненно, не испытывающего никакой боли после месяцев её беременности. — Я очень зла на тебя, — пробормотала она между вдохами, уткнувшись лицом в кулаки. — Из-за… писем? — Что? — нахмурилась она. — Нет, за то, что ты вообще поставил меня в это положение. Я же не сама себя сюда загнала, — почти прорычала она. — Хотя да… за письма тоже. Покачивания немного помогали — или, может, она просто наконец-то сумела себя обмануть. — Хочешь… поговорить об этом? — спросил он. Она посмотрела на него с самым безжизненным выражением лица. Он почти поднял руки в защитном жесте. — Я просто пытаюсь отвлечь тебя. — Думаешь, если я вспомню о твоей маленькой проделке, мне станет легче? — Я подумал, ты можешь разозлиться и направить это на меня. — Я уже злюсь и направляю это на тебя. Это ты довёл меня до этого состояния, — Гермиона замолчала, когда боль немного отпустила, тяжело выдохнула. — Но… раз уж ты сам предлагаешь… — Она резко выдохнула. — Если ты хоть раз ещё провернёшь что-то подобное… то то молчаливое наказание, что ты устроил мне в прошлом году, покажется тебе прогулкой по парку по сравнению с тем, что я сделаю. — Да. Я понял, — сразу ответил Драко, начиная массировать ей поясницу. — Я имею в виду, молчаливого там не будет вообще ничего. — Я знаю. — Мне и так хватает людей на работе, которые, возможно, работают против меня, — без тебя, делающего то же самое дома. — Я знаю. Прости. — Если бы я хотела, чтобы кто-то другой решил, за кого мне выходить замуж, я бы просто согласилась на Чарли, а не стала искать другой вариант. — Хорошо. Ты права. — Так вот, если ты хоть раз ещё… будешь плести заговоры или делать что-то за моей спиной… — она повернула к нему лицо, нахмурившись, — я всё расскажу Нарциссе. И Мисси. Его лицо мгновенно побледнело. — Договорились, — выдохнул он. Она кивнула и снова сосредоточилась на дыхании. Это особо не помогало, но нужно было пробовать что-то. Она немного сдвинулась и снова начала покачиваться. — Знаешь… мужчины говорят, что роды для женщин так же болезненны, как… удар по яйцам для мужчин? — спросила Гермиона через несколько минут. Он задумался на мгновение. — Я… я не совсем понимаю, к чему ты клонишь. Она тихо хихикнула. — Это… заставит меня… чувствовать себя… намного лучше. Ты… ты хочешь мне помочь… не так ли? — Эм… да. Ты хочешь… ударить меня? — Ну, не я, конечно… я не могу… я попрошу Роуз. — Ладно, теперь ты просто издеваешься. Она снова рассмеялась, дыша сквозь очередную схватку. — Скажи, что я могу сделать, чтобы помочь. Пожалуйста, — снова попросил он. Она закрыла глаза и покачала головой. — Ты мог бы попытаться сделать так… чтобы ты больше не смог меня обрюхатить. Драко фыркнул. — Прости, — сказал он, теперь массируя её спину и плечи. — Если бы только я мог забрать половину твоей боли… — Половину? — рассмеялась она. — По крайней мере семьдесят пять процентов. — Восемьдесят или даже девяносто, я бы сделал это, если бы мог. Она подняла на него глаза и нахмурилась. — Может быть… в твоей впечатляющей библиотеке есть что-то об этом. — Наверное, но звучит как тёмная магия. Ты готова к этому? Она простонала. — Это уже ощущается… как какой-то тёмный магический эксперимент… ужасно пошедший не так. Он замолчал на мгновение, продолжая массировать её спину. Затем спросил: — Как думаешь… что бы произошло, если бы я выпил Оборотное Зелье с твоей эссенцией прямо сейчас? Гермиона медленно повернула к нему голову, глядя с недоверием. — Просто мыслительный эксперимент, — добавил он. — Чтобы отвлечь тебя. Она нахмурилась, раздумывая. — Как думаешь… я превратился бы в беременную тебя? Она неохотно кивнула. — С… настоящим ребёнком? — Чёрт возьми, — она поморщилась при этой мысли. — Я не уверена. На этом этапе… она всё ещё часть меня и моего тела, но в то же время… достаточно развита, чтобы быть… независимой, понимаешь? Думаю… ну, она сейчас пытается выйти… Скоро мы будем официально двумя людьми… Я, чёрт возьми, не знаю, как это вообще сработает. Этот мыслительный эксперимент был тревожным. — Так если бы я выпил зелье, я бы пережил оставшуюся часть родов? — настаивал он. Она покачала головой. — Нет. Только этот… конкретный момент… на всё время, пока действие зелья не пройдёт. — Она повернулась к нему и слабой улыбкой попыталась успокоить его. — Если подумать… ты мог бы сделать это… и быть в таком состоянии со мной… в качестве поддержки, я имею в виду. — Эх, жаль, что у меня нет зелья под рукой, — пошутил он. Дыхание Гермионы снова участилось. — Повезло тебе. Она пыталась продолжать дыхательные упражнения, хотя это становилось всё труднее. Схватки усиливались. — Ещё… мыслительный эксперимент. Я имею в виду… обсуждение, — сказала она между глубокими вдохами. — Ни один из твоих друзей, кроме Тео, не может вызвать Патронуса… А ты можешь? — Нет. Думаю, нет, — сказал он, мягко массируя её спину. — Ты пробовал? — Конечно. — Что именно… не получается? Он на мгновение замялся, раздумывая. — Думаю, все счастливые воспоминания из моего детства теперь… испорчены. Не осталось ни одного чистого. А те, что остались… недостаточно сильные. — Например какие? — Например, когда я впервые летал. Или когда получал подарки на день рождения или Рождество. — А почему они… испорчены? — Потому что… они все связаны с моим отцом. Она кивнула. — Когда… в последний раз… ты пробовал? — Не знаю. Пару лет назад? — Хм. Я разочарована. Он замялся. — Ты? Почему? Гермиона сосредоточилась на дыхании на несколько мгновений, прежде чем снова заговорить. Она повернулась к нему. — Разве мы не создали… никаких хороших воспоминаний за прошлый год… чтобы ты мог попробовать снова? Он лишь моргнул, но к счастью, Роуз вернулась вместе с доктором, и когда он снова её осмотрел, выглядел приятно удивлённым. — Ого, похоже, мы уже почти на месте, дорогая, — заметил он, обращаясь к Драко. — Видите? Не дни, а всего лишь часы. Он улыбнулся немного неловко. Пока доктор и несколько медсестёр занимались подготовкой к родам, Роуз дала Гермионе несколько капель обезболивающего в стакане воды, которое она выпила без колебаний. Появилось сильное желание тужиться, хотя ей сказали пока сопротивляться. Это не было осознанным действием — скорее рефлекс, который берёт верх. Контролировать его она не могла. Она хотела, чтобы Драко был рядом, помогал и держал её, но одновременно ей казалось, что она могла бы задушить его, если он хоть слегка коснётся её. То же самое было и с Роуз. Несмотря на то, что она пыталась направлять Гермиону в правильном дыхании и выполняла роль доулы с уверенной заботой, Гермиона ненавидела, когда все были так близко и прикасались к ней. Она чувствовала себя удушаемой всеми этими телами вокруг, но в то же время боялась остаться одна. Доктор и медсёстры, казалось, не обращали внимания, воспринимая ситуацию как обычный рабочий день, что для них так и было, но это мало утешало Гермиону. У неё было стойкое ощущение, что как только ей удалось остановить желание тужиться, им сообщили, что пора начинать. Гермиона заплакала, почувствовала дрожь в челюсти, была переполнена болью и ужасалась, что может всё испортить. Что если они закричат, чтобы она сосредоточилась сильнее, тужилась мощнее? Что если она что-то сделает неправильно? Она тужилась один раз, и все сказали, что она отлично справляется. И вот когда она хотела повторить, она почувствовала странное, порхающее ощущение в груди и животе. Слишком… приятное для этого момента. На секунду поздно она поняла, что вот-вот произойдёт, но теперь остановить Каллиопу было невозможно, никто не успел подготовиться. Гермиона лишь схватила руку Драко и громко ахнула, когда внезапно… из… ну, между её ног вырвалась каскадная феерия розовых блестящих пузырей, конфетти и шаров всех размеров, посыпок всех цветов, почти заполнив всю комнату. Петарды взрывались, как в новогоднюю ночь, осыпая их лентами, ещё большим количеством конфетти, блёсток и розовых лепестков. В воздухе развернулась длинная ярко-розовая лента с ещё более яркими красными буквами: «Добро пожаловать, малышка!!!» Драко, благо его быстрой смекалке и ещё более быстрой реакции, вытащил волшебную палочку и практически крикнул: «Конфундо!» в сторону доктора и медсестёр, которые только что вскрикнули от шока. Медперсонал застыл посреди всего происходящего, и на их лицах начало появляться выражение лёгкого недоумения, пока заклинание держало их в замешательстве, пытаясь понять, что только что произошло. Гермиона могла лишь ошеломлённо смотреть, как праздничные атрибуты плавно плыли вокруг, падая на пол, за исключением шаров, которые поднялись к потолку. — Отлично, папа, — сказала Роуз с ноткой паники в голосе, суетливо начиная убирать всё волшебной палочкой. — Похоже, эти быстрые рефлексы ещё пригодятся в будущем с этой малышкой, — добавила она, нервно посмеиваясь. Гермиона глубоко вздохнула, всё ещё приходя в себя от шока, что Каллиопа устроила этот фокус именно сейчас. Она посмотрела на Драко, который неловко улыбался и одновременно выглядел шокированным, развесёлым, гордым и испуганным. Менее чем через минуту, когда Роуз закончила уборку, она кивнула Драко. Он снял заклинание, и медперсонал моргнул несколько раз. — Всё в порядке, доктор? — спокойно спросила Роуз, насколько это у неё получилось. Доктор и медсестра рядом с ним покачали головами, пытаясь прояснить ситуацию, в то время как остальные быстро моргнули и вернулись к своим обязанностям. — Да, да, конечно. Просто… эээ, небольшая головная боль, вот и всё. Наверное, эти лампы, — пробормотал он, указывая вверх. — Мэри, не могли бы вы принести ещё один кусок марли, пожалуйста? Гермиона посмотрела вверх и увидела длинную, мерцающую розовую ленту, свисающую с большой лампы над ними. Она подала Роуз сигнал глазами. К счастью, та заметила это и незаметно махнула рукой, и лента исчезла в мгновение ока. Она посмотрела на Драко и Гермиону широко раскрытыми глазами, прежде чем заметно расслабилась и вернулась к своей роли. Позже Гермиона почти не помнила остальную часть этого испытания. Страх, что их дочь снова устроит что-то компрометирующее, и боль, вероятно, стерли всё из её памяти. Всё, что она помнила, — это как крепко сжимала руку Драко, так, что царапины на ней пошли кровью, и как Роуз промакивала её лоб постоянно холодной тканью, слегка зачарованной. Она даже не знала, сколько времени прошло, но мысленно поклялась никогда больше не проходить через это, по крайней мере, без нормальной анестезии. Почему, черт возьми, она не попросила её?! Потому что была уверена, что зелья помогут лучше, но в таком количестве они оказались почти бесполезными, едва сдерживая её крики: «Чёрт с законом! Дайте мне сильное зелье!» Но, к счастью для волшебного мира, после того, что их дочь уже устроила, ей удалось держать рот закрытым. Но затем она услышала, как объявили, что голова уже вышла, за ней — плечики, и тут на неё нахлынуло такое облегчение, какого она никогда прежде не испытывала. Она здесь, она, наконец, здесь. Рядом с ней стояли Драко и Роуз. Он крепко держал её за руку, теперь ещё и прикасался лбом к её лбу, поглядывая то на неё, то на стол, где принимали их ребёнка. Она тоже посмотрела в ту сторону, но вид был закрыт. Когда медсестра слегка отошла, она наконец увидела её. — Почему она… синяя? — спросила Гермиона, моргая и с учащённым сердцебиением. — Почему она не плачет? — спросил Драко у Роуз. Но прежде чем она успела ответить, они услышали её… и это был самый прекрасный звук, который когда-либо слышала Гермиона. — Вот она. Ох, какая крупная девочка, — объявила медсестра, подходя к ним с их малышкой через несколько мгновений. — Не волнуйтесь, мама, она просто немного устала, но она абсолютно здорова. Хотите попробовать контакт «кожа к коже»? — Да, пожалуйста, — сказала она. Гермиона даже не осознавала, что плачет, пока не услышала дрожь в собственном голосе. Роуз помогла ей с пижамой для новорождённой, пока другие медсёстры занимались послеродовыми процедурами. Малышка ощущалась удивительно холодной на груди у Гермионы, но уже не такой синей, как несколько мгновений назад. Она плакала, но… не раздражающим образом, как Гермиона ожидала. Наоборот, казалось, она чувствовала тепло матери, постепенно успокаивалась и начала тихо издавать звуки. Слёзы застилали ей глаза, когда она впервые держала их ребёнка на руках. Никогда прежде она не испытывала одновременно облегчение, боль, любовь и страх, пока её сердце билось как барабан. Их дочь была лёгкой, словно перышко, хотя это было странно, учитывая, насколько тяжёлым был живот Гермионы последний месяц. Она посмотрела на их маленькую девочку с длинными тёмными ресницами, морщинистым маленьким носиком и головой, полной тёмных волос, и Гермиона ощутила прилив триумфа, смеясь, хотя слёзы продолжали катиться по щекам. — Ох, прости, Драко, — сказала она дрожащим голосом, отбрасывая волосы с лба дрожащими руками. — Ты останешься единственным блондином в нашем доме. — Рад, что моё магическое семя подвело меня в этом, — пробормотал он дрожащим голосом и приложил губы к её лбу. Гермиона повернулась к нему. — Я люблю тебя, — тихо сказал он. Он никогда не был таким эмоциональным. Его глаза слегка покраснели, и казалось, что он мог бы сказать или сделать гораздо больше, если бы не люди вокруг. Гермиона открыла рот, чтобы что-то сказать, хоть что-то, но медсестра спросила: — Вы уже решили с именем? И она лишь кивнула ему. — Каллиопа, — сказал Драко, глядя на их дочь с уже такой огромной любовью. Он прокашлялся. — Каллиопа Малфой. — Хм, довольно необычное имя, но, с другой стороны, ваши тоже немного странные, — весело заметила медсестра, что-то записывая на бумаге. Когда Гермиона снова повернулась к нему, он наклонился и быстро поцеловал её в губы, а их дочь издала ещё один милый звук. — Поздравляю, мама и папа, — сказал доктор, сияя. — Она просто немного устала. Такое иногда бывает после долгих родов. Хотя у вас это было… ну, не совсем типично, но… она большая и здоровая девочка, — добавил он. — Мы проверим её через день-два и будем наблюдать, но… удачи вам, и надеюсь, что мы ещё увидимся. Гермиона лишь улыбнулась и кивнула, а Драко крепко пожал руку доктору. Медсёстры суетились по комнате, выполняя различные задачи, а Роуз была занята своими зельями, вероятно, под чарами «не замечай меня». Драко осторожно убрал липкие кудри Гермионы с её лба, и она сместилась, чтобы освободить ему место на кровати. — Было бы здорово, если бы кровать могла расширяться, как дома, — пробормотал он. — Ты была потрясающей, — сказал он, целуя её в висок. — Я так горжусь тобой. — Не совсем… иначе она бы не была синей. Он огляделся, а затем тихо сказал: — Думаю, она просто вымоталась после такого грандиозного появления на свет, — добавил он, бросив на неё выразительный взгляд, и Гермиона улыбнулась. — Может быть, если бы мы устроили ту большую вечеринку для будущей малышки, как планировала моя мама… Она почти засмеялась и вытерла глаза. Драко постучал указательным пальцем по крошечной ручке Каллиопы, и она тут же схватила его. Она становилась всё розовее с каждой минутой, но её маленькие пальчики побелели от усилия. Гермиона хотела спросить его, хочет ли он её подержать, но не была уверена, как поднять малышку, держа её голову в сгибе локтя, и внезапная волна тревоги и страха накрыла её, заставив снова расплакаться. Драко снова нежно поцеловал её в лоб. — Что случилось? Она покачала головой, всхлипывая: — Я… я не знаю… не знаю, что делать. Я не уверена, как держать её. Голова такая мягкая. — Ты справляешься прекрасно. С ней всё в порядке, — успокаивающе сказал он. — Ты ведь держала Джеймса. Она снова покачала головой, пытаясь прогнать туман тревоги. — Слушай, тебе не нужно знать все ответы прямо сейчас, — спокойно сказал он. — Мы разберёмся вместе. — Почему она была синей? Это было связано с кислородом? Да, так и было, не так ли? А если это повторится? Как убедиться, что такого не случится? Драко не знал, что сказать, но тут рука Роуз легла ему на плечо, и Гермиона повернулась к ней. — Гермиона, дорогая, она здорова и всё в порядке. Они не оставили бы её с тобой, если бы это было иначе. И… никто не знает всего. Ты могла бы прочитать все книги, посмотреть все маггловские документальные фильмы и обыскать каждый уголок их интернета. Ничто не подготовит тебя полностью, — она тепло улыбнулась. — Это чувство подавленности возникает из-за резкой перемены и новой ответственности, которая у тебя теперь есть, но… это ощущение, что ты недостаточно хороша? — Она покачала головой. — Оно не настоящее, потому что ты достаточна хороша, — сказала она, сжимая её плечо. — И ты всегда будешь такой. Добро пожаловать в материнство, дорогая, — она откинула волосы с лица Гермионы. — Тебе здесь понравится, — добавила она с мягкой улыбкой. Слёзы снова навернулись на глазах Гермионы. — Я скучаю по маме, — тихо сказала она, всхлипывая. — Я знаю, дорогая. Мне жаль, — сказал Драко и обнял её. Она прижалась к нему и могла бы провести остаток ночи, просто плача у него на плече и держа Каллиопу, но одна из медсестёр мягко напомнила ей попробовать приложить ребёнка к груди, пока малышка не уснула. Гермиона попробовала несколько раз, пока Каллиопа наконец не захватила грудь, и ощущение было… странным. Среди всей суеты и её крутящихся тревог она едва могла осознать происходящее. Казалось, что маленькие иголочки колют грудь, но это не было больно, просто… странно и немного неудобно. Она надеялась, что к следующему дню станет лучше. И стало, хотя немного.

***

На следующее утро, после того как Гермиона сумела выспаться немного после завтрака благодаря незаметной помощи Роуз с выдачей зелий, она проснулась и увидела, как Драко ходит по комнате с Каллиопой, закутанной в розовое больничное одеяло. Он строил перед ней гримасы, показывая ей внешний мир через окно, хотя она пока ничего не могла разглядеть. Гермиона снова расплакалась. Её эмоции были в хаосе. Она плакала из-за всего и больше, чем когда-либо, ощущая себя захлёстнутой потоком чувств и боли, едва успевая хоть немного поспать. Сначала она не была уверена, получает ли Каллиопа что-то от кормления грудью, но вскоре стало ясно, что да. Маленький звук довольства от её малышки снова заставил Гермиону расплакаться. Несмотря на отличную заботу персонала больницы, ей не терпелось вернуться домой, принять душ в своей ванной и поспать в своей кровати. Зеркало в этой ванной, казалось, шло против неё. С ним или с освещением что-то было не так, потому что она выглядела… ужасно. Волосы были в полном беспорядке без привычных средств ухода. Она выглядела совершенно измождённой, а тело… Она знала, что не должна жаловаться. Всё казалось абсурдным и полностью противоречило её принципам. Каллиопа уже набрала девять фунтов, а Гермиона за последние несколько месяцев набрала ещё больше. И теперь, после родов, у неё остался «сдувшийся» живот, словно шарик. Ну, конечно, подумала она, стараясь убедить себя, что со временем всё придёт в норму или хотя бы приблизится к ней. Единственным утешением были её грудь, которая стала заметно больше, но она готовилась к неизбежному «сдуванию» и её, поэтому не была в восторге и от этого. Сейчас Гермиона и зеркала определённо не были на «ты».

***

Роуз, однако, была просто великолепна. Она отправила несколько патронусов их друзьям и Нарциссе. Гермиона любила представлять, что если бы её мама была здесь, она была бы такой же. На каждый её глупый вопрос Роуз отвечала с терпением. Она даже планировала наведаться, как инспектор здоровья, обучая их полезным заклинаниям, которые облегчали бы жизнь, но первым её советом было не использовать магию, пока Гермиона не восстановит немного сил. Теперь Гермионе было разрешено аппарировать вместе с кем-то, но она пока не готова была попробовать. Зато ей не терпелось снова испытать знакомое ощущение дезаппарации. Роуз подготовила набор зелий с чёткими инструкциями и зачарованные флаконы, которые сигнализировали, когда нужно их принимать. Упаковка была продумана так, чтобы Гермиона не могла использовать больше или меньше назначенного, что было и удобно, и ответственно. Она пообещала навестить их на следующий день. За несколько часов до выписки Драко аппарировал домой, чтобы забрать все необходимые вещи для их выхода. Было хорошо, что они не купили слишком много одежды, так как Каллиопе уже нужен был больший размер. Их малышка имела эти милые складочки на ручках и ножках, пухлые щёчки и… по всей видимости, выглядела как мальчик, потому что несколько медсестёр поздравляли Гермиону с «большим мальчиком», когда она завернула её в нейтральные цвета. — Почему ей поставили всего восьмёрку? — рассеянно спросила Гермиона, надевая Каллиопе новый подгузник. — Восьмёрку по чему? За какой-то показатель? — спросил Драко, пока с помощью палочки аккуратно увеличивал крошечные лосины, которые они купили. — Да. Он фыркнул. — Потому что она ещё не такая успешная, как её мать? Гермиона закатила глаза. — Но это же хорошо, да? Всё, что выше семи — нормально? — Да. Я просто… — начала она, и он ответил ей хитрой усмешкой. — Ох, перестань. — Зануда. Гермиона показала, как надевать на малышку одноразовые подгузники, а Драко внимательно наблюдал, стараясь всё запомнить. — У них есть инструкция? — спросил он. — Наверное, где-то на обратной стороне упаковки. Он несколько раз повертел упаковку, пока не нашёл её. — Ага. Ты уверена, что это правильно? — Да. — Ты проверяла? — Нет. — Так откуда знаешь? — Не знаю, это же просто подгузники, — пожалела плечами Гермиона. — Всё довольно просто. Драко подошёл сзади и поцеловал её в щёку. — Видишь? Ты уже знала, и даже не пришлось проверять. Она покачала головой, смущённая его глупым поощрением. — Это же просто подгузники, — пробормотала она. Пока они ждали оформление документов на ресепшене, мимо проходил мужчина с малышкой на руках. Девочка улыбнулась и указала на Каллиопу в переноске, а мужчина улыбнулся в ответ и сказал: — Да, это малыш, как твой младший братик. Когда они, наконец, покинули больницу, Гермиона пошутила: — Можешь ей какой-нибудь большой розовый бант наколдовать? Дом был буквально завален цветами, в основном розовыми розами, когда они прибыли, и Гермиона прослезилась, читая все искренние записки, полные любви и наилучших пожеланий. — Только бы ничьи письма или записки не потерялись по почте, — всхлипнула она. — Вообще-то, я всё слышал, знаешь ведь? — подколол её Драко. — Ну, я же вслух сказала, да? Ей удалось перестать плакать, пока Драко не позвал Мисси. Её большие глаза засияли от радости, и она подпрыгивала от восторга, держа на руках Каллиопу. Вид её такой эмоциональной вызвал у Гермионы ещё одну волну слёз. Когда они вернулись домой и сообщили Нарциссе о своём прибытии, ведьма перенеслась по каминной сети прямо в их гостиную, практически сияя сдержанными эмоциями, но встреча с первым внуком оказалась слишком трогательным моментом для слов, и, разумеется, Гермиона снова расплакалась.

***

Их первая неделя пролетела, словно вихрь, полная слез и грудного молока, в окружении гор подгузников и комбинезончиков, пахнувших детским мылом с редкими нотками срыгивания. С Каллиопой неожиданно легко было управляться ночью. Она сама просыпалась, громко требуя молока, затем тихо сосала и сразу засыпала снова. Днём же она была немного требовательнее. Драко взял отпуск на целый месяц, иногда догоняя работу, которую ему присылали совами, в гостиной и посещая свой офис всего два раза по часу или около того. Он присутствовал каждый раз, когда приходила медсестра из маггловской больницы, и вместе они учились купать, одевать, кормить и помогать отрыгивать Каллиопе. Драко на собственном опыте понял, что его красивые рубашки теперь нельзя носить дома. Однажды он оставил Каллиопу на спине на пеленальном столике, пока менял ей подгузник, хотя продолжал громко ворчать. Гермиона несколько раз говорила ему подождать, пока она закончит, но он был уверен, что она уже закончила. На самом деле Калиопа ещё не закончила. — Мерлин, я боюсь это открывать, — сказал Драко, натягивая рубашку на нос. — Как такое крошечное существо может издавать этот звук и запах? Он поднял ей ножки и попытался снять подгузник. — Ах! Гермиона! Тебе нужно… Ах! Она ещё продолжает! Что мне… Он в панике обернулся и нахмурился, увидев её. — Не смейся, подойди и помоги мне, ладно?! Гермиона чуть не плакала от смеха в кресле-качалке. — Я же сказала подождать. — Смотри за ней, чтобы она не перевернулась, — сказал Драко. — Мне просто нужно смыть эту… чертову дрянь с рук, — добавил он, почти надуваясь, и она засмеялась ещё сильнее. Каллиопа выглядела такой маленькой в своей кроватке, что можно было часами просто сидеть в кресле-качалке и смотреть на неё. После долгих переговоров и с небольшими трудностями Гермиона с неохотой согласилась, чтобы Мисси помогала им сначала, но видела в этом скорее возможность для Мисси проводить время с Каллиопой, ведь ей это нравилось, пока Гермиона занималась другими делами по дому.

***

В течение первого месяца их друзья понемногу наведывались, то парами, то небольшими группами, принося подарки и ещё больше роз. Они засыпали их назойливыми вопросами и выглядели всё более смущёнными от откровенных ответов, особенно потому, что Гермиона не стеснялась говорить всё как есть. Всем им было невероятно смешно от празднования, которое Каллиопа устроила в свою собственную честь. Когда Гарри и Джинни заглянули на первый визит, Драко тихо заметил, что его дочь почти такая же большая, как двухмесячный Джеймс. — О, Мерлин, посмотрите на её волосы, — умилялась Джинни, держа её на руках. — Да, — улыбнулся Гарри, держа на руках сына. — Знаешь, однажды, когда они поженятся, шансов, что будут блондины… — Поттер, у меня в поместье свежевыжатый сок ядовитого тентакула, и я просто умираю от желания проверить его на ком-нибудь, — перебил Драко. Гарри даже не взглянул на него, потому что показывал Каллиопу Джеймсу, который просто любопытно моргал на неё, и сказал: — Если твои навыки доставки зелий остались такими же, как на шестом курсе, я пас. Он закатил глаза, а Гермиона рассмеялась. Она встала, чтобы принести закуски, и быстро поцеловала его. — Не слушай его, Драко, — сказала она с преувеличенным воодушевлением. — Если бы ты захотел свергнуть Избранного, ты бы смог! — Спасибо, жена, — сказал он, снова закатив глаза.

***

Тео принес ей ещё розы и коллекцию детских сказок, переплетённых в красивый старинный том. Гермиона была в восторге и с нетерпением хотела узнать, какие же фантастические миры использовали для развлечения юных ведьм и волшебников. Блэйз пришёл с незнакомым домовым эльфом с итальянским акцентом, который рассказал о разнообразии цитрусовых фруктов, принесённых в плетёных корзинах. К этому он преподнёс маленькое белое льняное платье для Каллиопы и коробку миндаля в сахарной глазури. Он также поделился, что снова связался с итальянской ведьмой благодаря усилиям своей матери-свахи. Он знал её с детства, и впервые он действительно оценил вмешательство матери в его личную жизнь. Она работала куратором в маггловском музее и занималась арт-дилерством между магглами и волшебниками, и, по словам Блэйза, она сама была произведением искусства. Дафна и Пэнси действительно постарались на славу, удивив Гермиону посещением маггловского магазина детских товаров. Они принесли массу одежды для Каллиопы, всех оттенков розового и сиреневого с пайетками и фатином. Уизли тоже навестили их, сразу все вместе, что нервировало Драко весь предыдущий день. Он не был уверен, как они к нему теперь отнесутся, но очевидно, что они пришли в их дом не для того, чтобы быть недружелюбными. Они сразу же влюбились в Каллиопу, а ей очень нравилось, когда её носили на руках. — Слава Мерлину, что она похожа на тебя, — сказал Рон, когда пришла его очередь держать её, и Гермиона закатила глаза. — Шучу. Я рад, что в конце концов всё обернулось хорошо для тебя. — Для нас обоих, ты имеешь в виду? — парировала она, кивая в сторону Драко, который вежливо общался с Лавандой и миссис Уизли. — Для её появления понадобились двое. Рон скривился. — Нет, я за него не переживаю. На что ему жаловаться? У него есть ты, а теперь ещё и она, — сказал он и улыбнулся Каллиопе, уютно завернутой в новое зелёное одеяло с золотыми нитями, связанное миссис Уизли. — Ему стоит считать себя счастливчиком. Гермиона бросила ему ещё один взгляд, а он закатил глаза. — Ладно, ладно. Он не… так уж плох, наверное. Я просто шучу. — Спасибо, — сказала Гермиона, выдыхая, пока он обходил вокруг и укачивал их ребёнка. — Рон? — Да? — Пожалуйста, не женись слишком рано. Мне нужно сначала пару килограммов скинуть. Он фыркнул. — Как насчёт конца лета? — Серьёзно? — Да, — сказал он, глядя на Лаванду. — Она не хочет большой свадьбы. Мы думали провести её в Норе, как у Билла и Флёр. — Звучит здорово. Молли также приготовила гору домашних блюд, так что им не придётся готовить хотя бы неделю. Это немного огорчило Мисси, но Гермиона сказала ей всё равно прийти и пообещала, что помощь понадобится. Её уши оживлённо зашевелились от предвкушения. По правде говоря, Гермионе пока помощь была не нужна, так как они оба ещё оставались дома, но было бы приятно, если кто-то присматривал бы за Каллиопой, пока она днём спит, а Драко работает внизу.

***

Зелья, которые Роуз дала ей, творили чудеса. Она почувствовала себя почти полностью восстановившейся всего через несколько недель, что определённо не произошло бы в маггловском мире. Хотя внешне её тело почти вернулось в норму, Роуз отметила, что внутренним органам потребуется немного больше времени, чтобы занять своё место. Роуз была нужна Гермионе не только для физического восстановления. Она также помогала с её плачем и тревожностью, потому что Гермиона боялась что-то сделать неправильно. У Джинни была Молли, а у Гермионы никого… и это было тяжело, но Роуз была невероятно поддерживающей и доброй, и Гермиона была безмерно благодарна. Драко тоже. Поэтому, когда она пришла в последний запланированный визит в конце месяца, Гермиона решила поделиться тем, что они сделали несколько дней назад, пока Роуз была занята расстановкой зелий на кухне, добавляя несколько для увеличения лактации и уменьшая количество лечебных и обезболивающих. Гермиона сидела в столовой, оглядывая все розовые розы, которые она получила, кормила Каллиопу грудью и улыбалась. Это было правильное решение, очень уместное. Она посмотрела на дочь и убрала волосы с её лба. Каллиопа немного похудела сразу после того, как они покинули больницу, но медсестра сказала, что это нормально. Теперь она ела так, как будто завтра не наступит, и всё равно громко плакала, если Гермиона или бутылочка не появлялись сразу после пробуждения. — Драко на днях официально зарегистрировал её, — сказала она. Роуз рассмеялась. — Для него это, должно быть, было настоящее приключение, разбираться с маггловской бюрократией. Гермиона фыркнула. — Он явно не был впечатлён. И… мы решили насчёт второго имени. — Правда? — Да. Теперь она Каллиопа Роуз Малфой. Роуз повернулась к ним и тепло улыбнулась. — Спасибо за всё, — сказала Гермиона, стараясь снова не расплакаться. — Для меня это честь.