Асарат

«Какой ужас! Какой позор! Забыться настолько, чтобы целоваться с мужем в библиотеке при постороннем!». Сказать, что Бэт была расстроена, значит не сказать ничего. Она влетела в свою спальню, прижимая ладони к пылающим щекам. Всего несколько минут знакомства, а появилась масса вопросов. Почему гость назвал мужа «Теренс», что она вообще знает о муже. Кто он? Банкир, военный? Он никогда не упоминал о работе, а она не догадывалась спросить. Ужин через пару часов, а у нее нет приличного платья. В начале своего появления здесь, она выбрала всего несколько платьев, остальное приказала убрать в чулан. — Ганна! — крикнула она в коридор. Через минуту появилась ее горничная, та самая пожилая служанка. — Ганна, мне нужны сундуки с моими платьями. Бэт взволнованно ходила по спальне, переодевшись в халат. — Хорошо гесса, какой из сундуков вам нужен? Девушка растерялась. Она уверена, что найдет что-нибудь подходящее, но тащить все сундуки. Она понятия не имеет какой. — Пойдем вместе поищем, хорошо? Ганна поджала губы. Она была хорошей служанкой, понятия о том, что должна и не должна делать гесса, соблюдала строго. Наблюдая, как изводиться хозяйка, сжалившись, Ганна согласилась провести гессу в чулан. Целая комната сундуков, старой мебели, черт знает какого хлама. Они взобрались почти под самую крышу в чулан. Бэт принялась вскрывать ближние к ней крышки, там действительно были ее платья. — Ганна, открывай сундуки, на которых нет пыли. Хочу что-нибудь темное из бархата. — попросила хозяйка, сама больше утоляла свое любопытство, чем искала. Комната была в крыле прислуги. Здесь молодая жена графа оказалась впервые. Ей попадались сундуки с книгами, старой мужской одеждой, картинами. Все это она оставляла на потом, обещая не вылезать отсюда в следующий раз, пока не изучит все. Один сундук показался ей пустым, но в свете канделябра что-то блеснуло, привлекая внимание. Бэт задержалась, просунула руку на дно. Рука наткнулась на что-то мягкое. Сначала она не поняла, что достала. Разложив на крышке путаницу ткани, шнуровки, чего-то похожего на корсет. Одежда? Белье? Костюм? Ее позвала Ганна, Бэт сгребла в охапку свою находку, решив при дневном свете изучить подробнее, когда будет время. Даже не узнав, что для нее подобрала служанка. ***       Ужин выдался на славу. Сорен оказался легким в общении. Во всю развлекая их смешными историями из своей жизни. Как оказалось, он офицер, служит на границе. На утро он должен уехать, сожалея, что не может остаться по дольше. Платье подошло идеально, а Бэт даже не смогла вспомнить его цвет и фасон. Ривен был задумчив, отвечал невпопад, иногда предупреждающе зыркал на друга, прерывая на полуслове. Девушке было стыдно за поведение мужа, она старалась во всю сгладить плохое настроение Ривена, поддерживала все шутки Сорена. В конце беседы трапезы мужчины уединились в кабинете графа, пожелав ей спокойной ночи. Чем она не очень была расстроена. День вымотал ее, присутствие постороннего, даже такое приятное, сказалось головной болью. Попав в свою спальню в заботливые руки Ганны, она заснула, отложив на утро свои вопросы к мужу. Утром ее не разбудил поцелуй. Служанка, распахивая портьеры сказала, что граф поехал провожать гесса Сорена до первой заставы. *** — Ты уверен, что поступаешь правильно? — Более чем. — Как знаешь, тебе виднее. — Как там в «полях»? Неспокойно? — Есть немного. — Совсем немного? — А что? Соскучился? — Берк хмыкнул. Толкнув Теренса в плечо, но друг не поддержал инициативу. — Да что с тобой?! Сколько я тут, ты дуешься, как каботажная служба на мышь! — воскликнул Берк, всерьез выпуская накопившуюся обиду на старого боевого товарища. — Зато ты не замолкаешь за двоих. Повисла тишина, нарушаемая только стуком копыт по обледенелой дороге. — Ушам не верю. Ты ревнуешь! — С чего бы? — Тогда поясни свое поведение.       Теренс со странной грустью посмотрел на друга. Пар в безветренное утро вырывался рваными облачками, оседая изморозью на меховом воротнике. — Эти два месяца я как будто провалился в другой мир. Сказочный. Что мы видели с тобой за время службы? Жестокость, страх, смерть. Я забыл, что существует нормальная жизнь. Наверное, я к старости остался бы таким же одиноким волком, как Марион. Я стал по-настоящему счастлив. — Теренс грустно усмехнулся, — Даже промахиваться на охоте стал. А ты явился, спустил меня на грешную землю. Я понял, какое это хрупкое состояние — счастье. Берк кивнул, понимая, о чем друг ведет речь. Потом спохватился. — Когда это ты занимался стрельбой? — Разве ты не читал? — Я читал десяток листов мелким почерком. Подвесил бы за пальцы писак. Ничего там нет. Сидели… Ходили… — Значит мне повезло. Она тогда чуть не обратилась. Я потратил всю обойму игл. Всю! Попала только одна. — Если бы я прочитал это в отчете, я бы не поверил. Ты не мог не попасть. Как это было? Берку было чему удивляться. Мало что могло подпортить вбитый годами практики навык меткости Теренса. — Устроили скачки в парке. Расстояние было метров двадцать. На шальном галопе по прямой. — ответил Теренс, скривившись, словно от зубной боли, не желая продолжать расписываться в собственной не состоятельности, резко сменил тему, — Я принял решение вернутся на службу. Уверен, она уже понесла, дождусь подтверждения и уеду. — Ты жесток. — Мир жесток. С ней я становлюсь хорошим человеком, но плохим солдатом. Если сорвусь, заберу ее, сбегу из этого зверинца - я погублю ее и свое дитя. Берк вздохнул. — Может ты прав. Время покажет. ***       Бэт конечно расстроилась. Она так привыкла, что муж рядом. Но у нее было, чем заняться. После привычного кофе и совсем не вкусных пирожных она вытащила свою вчерашнюю находку на свет. Распутав ремешки и шнурочки, она разделила кучку на отдельные пять вещей. Они были из разной ткани, мягкой, грубой, с твердыми вставками. Черная без блеска ткань была похожа на шелк. Слегка скользкая на ощупь, но эластичная. В итоге она имела двое штанов, одни мягкие, другие грубые. Ей показалось, что это кожа, но нет. На сгибах и швах заметны были долевые нити. Штаны ношеные, стертые на коленях. Примечательно, на них нашиты, скреплены черным металлом петли, ремешки и кармашки. Назначения их она не могла понять. Далее рубашка. Мягкая ткань с узкой горловиной, косым разрезом. Она запахивалась с большим запасом вокруг шеи, вместо воротника. Следом то, что она посчитала корсетом, на самом деле сильно от него отличалось. Во первых, затягивался необычный жилет спереди на шнуровку. Но не один был шнурок, а четыре отдельных, поэтому коротких, сыромятных шнурка. Ребра жесткости шли не вдоль тела, как в женском под платья, а поперек, широкими обручами. Внутри точно не метал. Метал так не гнется. Опять непонятные петельки-кармашки. Слишком маленькие. И последняя самая загадочная вещь. Камзол или плащ. Широкие рукава с отворотом манжет. Отложной воротник переходящий в капюшон, не цельный, а сшитый из трех частей. Везде, на швах проходит аккуратный упругий кант, единственная вещь, имеющая эстетическую отделку. Плащ казался с высокими разрезами, берущими начало почти от пояса. На самом деле, он представлял большую загадку. Впереди он застегивался на две хитрые пряжки. Может они были сломаны, но у Бэт не получилось их застегнуть. Ниже пояса полы плаща состояли из четырех частей. По изгибам ткани и заклепкам-пуговицам стало ясно, что можно каждую часть подстегнуть. Разложив загадочный костюм на покрывале, девушка задумалась о назначении этой одежды. Она довольно маленького размера. Точно не для мужского плеча. Черная, без единого блика. Вся, от шнурочков, до застежек. Ее мысли перекинулись на широкоплечего гесса Сорена. Он военный, лучший друг Ривена. Если Ривен вращался в таких кругах, то прямое назначение таких вещей — форма разведчика. Представив Сорена в подобном плаще из кусочков, Бэт прыснула со смеху. А потом, с удивлением поняла, что сможет воочию убедиться, как это выглядит на человеке, если примерить на себя. Ее ужаснула такая дерзость. Скорее, чтобы не передумать, она подтащила к дверям диванчик, забаррикадировав вход. Чтобы случайно ей не помешали, торопясь, стала переодеваться. Бэт охватил необычный трепет. Ткань тонких штанов приятно холодила кожу, плотно прилегая к телу, рубашка оказалась такой же обтягивающей. Воротник застегивался на левом плече. Получалось, похоже на мужское трико, которое носят бродячие артисты. Верхние штаны натянулись с трудом. Скорее всего ткань слежалась и огрубела. На бедрах можно было прощупать гибкие уплотнения. Тройные ремешки по бокам она застегнула вхолостую. По запасу дырочек и смятой выемке было заметно, что они раньше не были пустыми. Жилет принес несколько открытий, не заметных, пока не оденешь. Изнутри от имел толстую подкладку, а на месте груди верхний обруч расширялся как ладошки. «Значит эта одежда женская? Для кого? Как она оказалась здесь в кладовке поместья?» Вопросы. Вопросы. Последним был плащ. Олбертине уже не казалась удачной идея, натянуть этот костюм на себя. Плащ застегнулся легко, филигранная резьба на застежках вызывала уважение к мастеру. Ручная работа. Штучная. Осмотрев себя с ног до головы Бэт поняла, что экипировка выглядит неправильно. Она, как во сне, встала на против зеркала, подняв руки за спину, накинула на короткие волосы капюшон. Из зеркала на нее посмотрело опасное существо, на скрытом тенью лице горели белым огнем глаза. Напряженная поза, готовая к нападению. Чуть согнутые в локтях руки. Одна нога впереди другой. Бэт замерла от ужаса. Увидев нечто большее, чем свое отражение. Существо ее напугало. Она протянула вперед руку, защитится и в это время существо вскинуло на встречу свою когтистую лапу.       Женский визг разнесся по дому, заставляя прислугу бросить свои занятия и поспешить на помощь. Девушка не ожидала от себя такой прыти. Ей показалось, что фигура в зеркале, не ее отражение, а демон, которого она вызвала, посягнув на чужие вещи. Пронзительно закричав от ужаса, она выскочила в первую дверь, попавшуюся ей на пути. Прижавшись спиной к двери, она пыталась успокоиться, унять бешено скачущее сердце. Ее разум все еще был охвачен страхом, но она начала понимать, что натворила. Стащила без разрешения чужие вещи. Опасные вещи. Маленькая комнатка где она спряталась оказалась ее собственной умывальней.       Девушка лихорадочно стала сбрасывать с себя черную одежду, когда в дверь ее спальни стали ломиться. Диванчик, предусмотрительно подвинутый к дверям, дал ей время успеть спрятать опасную находку под ванну и завернувшись в полотенце забиться в угол. Когда к ней ворвался злой, испуганный Ривен, она плакала, сжавшись в углу. — Милая, что случилось? — он присел рядом, обнимая ее за плечи. В распахнутую дверь заглядывали слуги. Рыдания не давали девушке говорить. Она заливалась слезами, понимая, что у нее появилась причина ничего не объяснять прямо сейчас. Ривен прикрикнул на слуг. Те быстро покинули спальню хозяйки. Подняв дрожащую жену, он вынес ее на кровать. От него пахло морозом. Было видно, он только вернулся и раздевался на ходу, спеша на помощь. — Все хорошо. Я рядом. Тебе ничего не угрожает.       Ему пришлось лечь рядом. Бэт вцепилась в камзол, не отпуская его. Успокоившись, она поняла, что придется соврать. Признаться, что она взяла из чулана чью-то странную экипировку, еще было возможно. Но появление демона в зеркале она объяснить не могла. — Я хотела умыться, наступила в ванной на какое-то насекомое. — Бэт жалобно всхлипнула. Выслушав ее, Ривен поверил. Она была сильно напугана, а как реагируют женщины на мелкую фауну известно всем. Он осмотрел ее ногу, затем чугунную чашу с отверстием слива. Ничего не обнаружив, решил, что насекомое, если оно было, то уползло в слив.       С того времени Бэт изменилась. По утрам ей было плохо. Что-нибудь съесть она могла только к обеду. Ганна сбилась с ног, пытаясь накормить хозяйку. Ривен был очень предупредителен и заботлив, а откровенный разговор Бэт решила отложить до лучших времен. Вечера они проводили вместе в любимой библиотеке. Сидя прямо на толстой шкуре перед камином, Ривен читал ей вслух, а измученная рвотными позывами жена засыпала. Он сам относил ее и укладывал под одеяло. После спускался в подвал, где устроил зал для тренировок.       Там было холодно. Несколько факелов освещали, но не грели каменные стены. Ривен раздевался до рубашки, разминался, разогревая тело, как привык за время службы в Гончих. На стенах висело разнообразное оружие, холодное и стрелковое. Так же несколько мишеней. Он стрелял, махал железками, восстанавливал форму. Десять месяцев бездействия. Сначала опала, потом семейная идиллия. Но сейчас он пытался вернуть прежнего себя.       Берк рассказал ему, что асараты не угомонились после смерти Федерико. С настырным постоянством продолжают нападать на отряды Псов и обозы. Доносчики толком ничего не знают. Говорят, проникнуть в святая святых ордена стало совсем не возможно. Ничего странного. Потеряв одного из своих магистров, разбойничья клика жаждала крови, скорее всего искали наследницу Эстрадинаре. Она точно пустилась в самоволку. Такую птичку никогда бы не отпустили, без прикрытия. Поэтому, он считал дни до того момента, когда его вызовут в столицу. Он отправил через Берка письмо с прошением. Надеялся на положительный ответ.       Через толстые дубовые двери не вырывалось ни звука. Рубашка давно скинута на пыльный пол. Оставшийся в одних штанах Ривен, не ощущая холода, рубил щепки из двухметровой колоды. Легкая сабля со свистом рассекала воздух. Доставалось воображаемому противнику и ногами. Но одного мысленного врага ему было мало. Он отскакивал в сторону, делая сложные выпады, выматывая себя. В мышцах накопилась усталость, хотя болели они каждый раз меньше, но он снова и снова наносил безразличному дереву сокрушительные удары.       Мысленно он был с Бэт. Вернее, с ее тенью, которой она стала. Так странно совпало, что приезд друга был точкой в их семейной жизни. У жены на лицо все признаки беременности. Большую часть дня она находилась в спальне, отказываясь спускаться. Это был бы удачный момент чтобы уехать, но его одолевало плохое предчувствие. *** — Мне надо уехать.       Теренс вошел в спальню жены полностью одетый в дорогу. Он до последнего момента откладывал разговор. Боялся, паниковал. И вот он стоит перед кроватью в слабом свете зимнего утра. Любуясь, погружаясь в пучину тоски и предчувствия, страшного, нелогичного, что видит ее в последний раз. — Мм…— девушка сонно потянулась. Увидела темный силуэт, узнала голос, но в сонной мути видно не поняла смысла слов. — Вернусь, как только смогу, любимая… Теренс склонился к ее лицу, поцеловал теплую щечку. — Спи. *** — Ривен! Ривен! Стой!       Бэт одетая только в домашний халат и тонкие туфли выбежала на крыльцо особняка. Конюх помогал сесть в седло хозяину, когда тот услышав крик, кинулся вверх по лестнице, перепрыгивая через ступени. У порога он подхватил озябшую девушку. Вышла Ганна с шубой, недовольно поджав губы, накинула ее на плечи хозяйки. — Зайдите в дом! Совсем с ума сошли.       Но ее не слушали. Натянув по самую макушку меховой воротник Теренс лихорадочно целовал всхлипывающую, дрожащую жену. Сквозь слезы она что-то говорила, но он помешал ей закрыв рот долгим поцелуем. — Не уезжай… не сейчас… прошу… — Я должен… пойми… я вернусь… — А если не вернешься… наш сын… у меня будет ребенок. Не бросай меня … — Знаю… все хорошо… я вернусь…все, я люблю тебя. …       Последний раз чмокнув опухшее от слез лицо, он развернул ее к двери, подтолкнув вперед, отдал в руки заботливой Ганне. Что бы не ждало его впереди, он должен сюда вернуться. Защемило сердце от тоски. Только что он обнимал свою Бэт и ему опять хотелось заключить в объятья, никуда не уезжать. Послать к чертям долг и совесть. ***       Кабинет канцлера Мариона почти не изменился. Сам хозяин кабинета по-прежнему восседал за огромным столом, заваленным бумагами. — А… Трикс… долго же ты пропадал, — старик бросил мимолетный взгляд на входящего и опять вернулся к бумагам. — И вам доброго утра, гесс Марион. Ривен вошел, слегка двинул свободное кресло, сел откинувшись, расслабился. Середина зимы не очень приятное время для дальних поездок. Канцелярия встретила его рабочей суетой и дружескими рукопожатиями сослуживцев. Даже шапочно знакомые, оставляя дела, подходили, приветствуя его. — Не буду откладывать наш разговор, сейчас не лучшее время…- Марион наконец отложив перо, закрыв папку, внимательно смотрел на Трикса. — В стенах конторы мало осталось не знакомых с твоим положением людей… — Да, подсадные утки были, зайцы были, а тут живой племенной бык, собственной персоной. — съязвил Ривен. Марион усмехнулся. — Ошибаешься, не все так просто. Судьба «Объекта 17» держится в тайне. Никто не знает всех деталей настолько, чтобы получить целую картину. Только я и гесс Эрато. Дело в другом. У меня на столе два приказа, пока без даты. Оба подписаны императором. Один на твое имя, другой на Флека Драуна. «Драун? Что между ними общего?» Ривен вспоминал высокого, слегка полноватого генерала гвардейцев. Намного старше него, но не такой старый как Марион. Жесткий служака, карьерист, тем не менее преданный идеалам империи. С Тайной Канцелярии начался его послужной список, теперь он курировал внутренние войска, сотрудничал с конторой в делах безопасности императорской семьи. По службе они не пересекались, откровенно недолюбливая друг друга. Ривен считал его кабинетной крысой. Раритетом. В затянувшемся молчании Мариона было что-то зловещее. Граф Ривен, развел руками в недоумении: — И как по-вашему я должен реагировать? — Ах, да, забыл упомянуть, что это приказы о назначении нового Канцлера Безопасности. Одному я дам ход, другой брошу в камин. С Драуном я уже разговаривал. Теперь ты… — Я? На ваше место?! Это розыгрыш? Хотя нет, не вижу ничего веселого. — Ты лично вдвинутый мною кандидат, с этим согласился Адриан, Драун от палаты лордов. — Давайте помогу, можете смело бросать в огонь приказ с моим именем! — Что я слышу, отказываешься? Любой на твоем месте считал бы за честь стать канцлером… — Ага, а также бельмом в глазах асаратов и занозой в заднице всего военного ведомства… козлом отпущения для императора. Простите, что намекаю на вашу с Адрианом дружбу, но вам проще, вы пользуетесь безоговорочным доверием короны. — Не ожидал. … признаться, твое упрямство для меня сюрприз… неприятный. Марион потянулся к стоящему на столе графину, налив темной жидкости в бокал, сделал острожный глоток. «Старик загибается. Иначе чего ему так беспокоится о приемнике» — Ривен по запаху определил, что пьет тот совсем не спиртное. — Ты иди, сынок. Не получилось у нас разговора, отдохни, окунись в атмосферу столицы. Может вспомнишь, что за границами твоего поместья существует Империя, которая нуждается в твоих услугах … Марион кивнул, подвинув к себе очередную папку бумаг.

***

      Его городской дом на Золотом Маоре ждал приезда хозяина, но расстроенный и не довольный переменами Ривен поехал в съемную квартиру, оставшуюся за ним. Срок аренды истекал. Она была ему пристанищем в последние годы службы и некоторые вещи оттуда он собирался забрать. Сегодня Ривен не хотел никого видеть. Настроение ниже плинтуса. Посетив кабак, он захватил с собой бутыль хорошего вина и ужин и направился к своему логову.       Второй этаж, скрипящие ступени, грязь по углам, запах пригоревшей пищи и щелока. Неприятная ностальгия. Пара месяцев вдали от этого коктейля безумства и он уже посторонний для этих стен, не физически, а душой. Замки со скрипом открывались. Давненько же он здесь не был.       Растопив в маленькой комнатке бывшей ему и спальней и кухней печь, молодой человек прямо в одежде уселся на продавленную кровать. Ел и пил не раздеваясь. Призраками прошлого его окружали воспоминания. О шумных попойках и драках, о гибели друзей и врагов. Сейчас время как будто остановилось. Сидя в убогой комнатке с одним окном, где вместо штор копоть и паутина, он переоценивал свою жизнь. Собиралась, подлая, опять круто изменится. Ему хватало приключений и передряг. Молодость пронеслась в погонях и стычках, как призовой жеребец. Рано потерявший родителей, сын опального графа, лишенный наследства и титула он зубами, локтями, карабкался вверх по служебной лестнице. Единственное образование монастырское и военная карьера вот и все что было доступно сироте. Родственники отвернулись, не пожелав иметь дело с отпрыском впавшего в немилость графа. А когда он подрос и стал понимать больше, то гордость не позволила ему идти на поклон к родичам которых не знал. Они пришли сами. К обласканному фортуной, удачливому капитану полиции, самостоятельному и не нуждавшемся в подачках. Он послал их всех. Теперь у него своя семья. И возможно родится наследник. А с предложением Мариона согласится и станет одним из влиятельных вельмож империи было очень заманчиво.       Допив вино, Ривен завалился тут же не раздеваясь. Тепло от печи разморило его. Он спал, когда в замке хлипкой двери проскрежетал ключ. Не проснулся, когда над ним склонились темные тени. Они позаботились, чтобы он оставался и дальше балластом и вынесли прямо в засаленном одеяле на улицу, где ждала их повозка.