Асарат

      Приближались первые зимние торжества. Прислуга с большим рвением приводила в порядок усадьбу. К облегчению Бэт, гостей в этом году не ждали. Ривен сказал, что все понимают ее состояние и не будут докучать визитами. Она согласилась по другой причине. Ее охватывал страх, повстречаться с теми, кто ее знал раньше. Хоть, по словам мужа, она не изменилась, но Бэт замечала массу несоответствия в комментариях мужа и своих впечатлениях. Ее сковывали стены - он говорил она домоседка. Ей так хотелось сорваться вскачь верхом, но сделать это в платье было сложно, а Ривен утверждал, что именно так выезжают все девушки ее положения. Он описывал ее хрупкой, инфантильной особой, но более приятными словами. Она же не осознавала себя такой, зачастую сдерживаясь, пытаясь соответствовать его словам, ощущая себя обманщицей.       В личных отношениях стало налаживаться. Обычное расположение, вежливость по началу, перерастали в теплоту привязанности. Каждое утро ее ждали в личной гостиной цветы из оранжереи. Они вместе решили узнать, какие она любит. Оказалось, что все. На самом деле, цветы не были для Бэт чем-то важным. Главное - от него. Но этими подробностями она не делилась. По-прежнему Ривен спал отдельно, каждое утро, встречая жену, скромно целовал ее в щечку. — Ты грустишь, дорогая? — спросил он, застав ее у окна в столовой. — Нет. Отчего мне грустить? У меня такой обаятельный муж. Она обернулась, оказавшись в кольце его рук, быстро привстав на носочки, чмокнула его в гладко выбритую щеку. — Я же вижу грустинки в твоих глазах. — Где? — Здесь и здесь. — ответил он, целуя уголки глаз. — Все. Ты их съел. — Кого? — Грустинки! — она рассеялась. Вслушиваясь в ее смех, Ривен замер, наслаждаясь сладким томлением, как всегда, когда прикасался к ней. — А знаешь что, пойдем на прогулку. Сегодня тепло. — предложил неожиданно он. — Давай. Только поедем. Бэт твердо решила выполнить свою задумку, несмотря ни на что. — В экипаже? — Верхом! Она сделала вид, что обиделась, но надутые губки растянулись в лукавой улыбке. — Уговорила. Верхом. ***       Поскрипывая снегом лошади шли степенным шагом. Одетая в длинное теплое платье и полушубок, Бэт восседала на серой тонконогой кобылке. Велась непринужденная беседа ни о чем. Скоро дорожка должна повернуть, дальше был относительно ровный участок, подходящий для ее задумки. — Давай, я выполню любое твое желание … - Бэт намеренно сделала паузу, внимательно посмотрев на мужа, потихоньку подбирая поводья, - ...если ты меня догонишь!       Не давая времени Ривену, чтобы возразить, она пришпорила лошадь, поднимая в галоп. Ривен что то закричал ей в след, но она не слышала. Продолжая подгонять и подбадривать кобылку, девушка неслась по дорожке мимо заснеженных деревьев. Услышав за спиною топот догоняющего коня, она пригнулась к шее лошади и прошептала: — Давай, милая, ты же можешь быстрее.       Услышала ли лошадка наездницу - неведомо, но припустила так, что той пришлось схватиться за гриву, чтобы не упасть. Страха она не испытывала. Было захватывающее ощущение счастья и полета. Хотелось отпустить поводья, раскинуть руки в стороны и взлететь. Ей почти удалось. Казалось, какие то оковы рухнули изнутри. Такое знакомое, близкое, родное чувство свободы захватило ее.       Ривен в начале не понял всей задумки жены. Слова о желании взбудоражили его. Он начал придумывать, как оформить, не оттолкнув ее, единственное своё желание. Вид сорвавшейся с места лошади вогнал его в ступор. Потом он содрогнулся от ужаса, осознав, что она делает.       В ассортименте средств подавления воли тайная канцелярия использовала гипноз. Пленник забывал свое прошлое. Сильный стресс мог разбить блок, вернуть память. К сожалению, лишенный памяти человек был бесполезен, как агент или информатор. Таких держали подальше от всего, что могло напомнить им о забытом. Асараты-воины-убийцы, имели способность обращаться в хищных птиц. Эта способность сильно мешала Гончим в преследовании. Разрабатывались способы противодействия, например, помесь арбалета с гарпуном была самой распространенной. Пришпорив коня, он бросился догонять, лихорадочно расстегивая полы короткого пальто, добираясь до скрытого в подкладке клапана. В начале их прогулок он всегда перекладывал свою страховку в наружный карман. Но расслабился. «Похотливый придурок» — ругал он себя, — «Еще немного и она станет помыкать тобою, как захочет!». Наконец ему удалось достать бесшумный пистолет с необычно длинным дулом. Он отставал. Двинув коня шпорами так, что рыжий жеребец вскинулся и понес, Ривен прицелился. Мимо. Еще раз - попал в луку седла. Он выругался. Испуг, абсолютная неподготовленность к подобной ситуации выбили его из колеи. В придачу Бэт пригнулась, стала совсем трудной мишенью. Он уже отчаялся. Оставалась последняя игла, когда жена выпрямилась в седле, привстала, хотя в принципе дамское седло с одним стременем не предполагало таких трюков. Тело девушки окутала легкая дымка. Спонтанное обращение! Он ее потеряет навсегда. Слетит блок, она вспомнит, кем является и упорхнет, в прямом смысле. «Сейчас или никогда» — подумал Ривен. К запасному варианту в другом кармане он прибегнуть не сможет. Там пистолет с боевыми зарядами, а не снотворным. Он не сможет ими выстрелить. Так же привстав на стременах, он старательно прицелился. Попал! Было видно, как обмякла девушка, начиная заваливаться в бок. Лошадь почувствовав слабину притормозила. В сугроб на обочину она упала уже без сознания. — Черт! Еле успел. Ривен был зол на себя за растерянность, тысячу раз пожелал всего веселого канцлеру «со товарищи» за тяжкий груз ответственности, рухнувший в снег. ***       Пробуждение было приятным, спальня в золотисто зеленых тонах знакомая. Приветливый солнечный луч изучал узор драпировки на стене. Значит уже перевалило за полдень. Испытывая легкую слабость, Олбертина привычно потянулась. — С возвращением, цветочек. Раздавшийся рядом тихий голос заставил вздрогнуть девушку. На кровати поверх одеяла лежал одетый Ривен. Он, опираясь на локоть, внимательно, с грустной улыбкой изучал лицо своей жены, как никогда показавшейся ему очень юной. — И вам здрасти … - пролепетала Бэт. Она не могла вспомнить почему оказалась в кровати днем, но явно не при исполнении супружеского долга. — Что-то случилось? — Ты проиграла. Теперь Должна мне желание.       Медленно произнося слова, Ривен подползал к жене, шутливо крадучись, как хищник. Вдруг он резко схватил укутанную в одеяло девушку за талию, притянув к себе. Она запоздало взвизгнула, попыталась вырваться, приняв игру, заколотила кулачками по обтянутым рубашкой плечам. Одеяло мешало ей активно вырываться. Но она не собиралась делать это всерьез, заливисто рассмеявшись. Руки Ривена проникли под одеяло, слегка пощекотав ее. Она оказалась прижата сильным горячим телом мужа. — Я не помню, за что? — задыхаясь от смеха, возразила она. — А вот не надо все сваливать на память. У меня есть свидетели. — Кто эти недостойные? — Наши лошади.       Запыхавшись, сияя румянцем, девушка расслабилась. Демонстративно наморщив лобик, изобразила активную задумчивость, прикусив губу. В этот момент она была чудо как хороша и желанна. Мужчина немного отстранился, ему нужно было успокоиться. Ее непосредственность обезоруживала, действовала на него, как ведро керосина на костер. Она уже давно вспомнила свою проделку со скачками, но после ощущения полета над землей и безграничной свободы, оставалась тьма беспамятства. — Я упала? — догадалась она. Хотя странно. Не могло падение вызывать таких последствий. — Навернулась, только пятки сверкнули — подтвердил кивком Ривен, а потом в миг став серьезным: — Я не хочу претендовать на желание таким способом, если ты против. Не зная, как выкрутится из щекотливого положения, Бэт промолчала, скрывая, как затрепетало предчувствием сердце. — Ты позволишь прийти к тебе вечером? — тихо спросил он. Девушка кивнула, потянувшись к нему спрятала пылающее смущением лицо на груди. «Ребенок, какой же ты ребенок» — подумал Ривен, прижимая к себе доверчивую головку.       Как бы то ни было, он выполнял возложенную на него миссию. Но, дьявол его подери, как же мерзко было понимать, будь она при полной памяти, до таких непринужденных отношений никогда бы не дошло. «Политическая необходимость» — так назывался этот фарс под фасадом брака. Уложить в постель дочь врага. Заставить вынашивать полукровок, пока не подохнет от истощения — такую судьбу уготовили юной асаратке - гордому, свободолюбивому человеку. Если речь шла не о его чести и чувствах, он бы аплодировал столь удачным планам канцелярии. Но он был живым, все понимающим, со своими принципами. Тогда, узнав планы канцлера Мариона в подробностях, он до хрипоты спорил с Берком, пытаясь найти компромисс между долгом и совестью. *** /Воспоминание/ — Ты не понимаешь, — орал Теренс на друга, — кем меня хотят сделать! Жеребцом-производителем! — Не кипятись. Это твои дети будут. С такой мамочкой им обеспечено место в самой верхушке. — Это аморально, подло! — Как вовремя ты вспомнил о моральности. А сжигать живьем людей морально? За одну кровавую ночь асаратами в Тарсе было вырезано шесть семейств, вместе со стариками и младенцами. Остров Харния, помнишь, два года назад. Целый гарнизон, пол тысячи душ, как один... Мне продолжить? Это! Берк нагнулся, поворачиваясь обезображенной стороной лица к другу. — Как думаешь? Тот беркут, что бросил меня умирать на камни, тоже о морали думал?       Теренс отвернулся. Аргумент неопровержимый. Двадцать лет назад семья Эрато дель Сионэ погибла в море. Сорену было лет девять. Он плохо помнил детали. Но выжившие матросы после кораблекрушения рассказали мальчику, что на них напали пираты, а помогли им асараты, убив охрану, проникнув на корабль раньше, чем его разнесли из пушек. Сорен поверил, так как сам носил следы когтей на лице и спине. Грубые, глубокие шрамы. Огромный беркут выхватил мальчика из воды зацепив вместе с одеждой часть кожи, но тяжелая ноша сорвалась, упав на каменистую отмель. Как он не умер от потери крови, Сорен не помнил. Но поклялся мстить. В учебке к нему прицепилось укороченное прозвище "Берк" из-за этого.       Теренс обессиленно уронил голову на стол, понимая, что друг прав. Преимущества на стороне асаратов. Пока нет действенных средств у империи против них. Четыре сотни лет назад их Орден помог предку нынешнего императора сколотить из кучи мелких, вырождающихся из-за постоянных войн, феодальных государств, первое свободное королевство. Тогда асараты стали тем железным кулаком, что смог собрать под власть Адриана Первого всю равнинную Моранию. Шли годы, аппетит короля возрастал. Руками наемников, вернее их кинжалами, Адриан приобретал все больше власти. Власть и богатство развращает. Абсолютная власть развращает абсолютно. Когда-то союзники, потом наемники, а теперь враги. Кодексу асаратов претила жадность и жестокость - они взбунтовались. Правда, с какой стороны посмотреть. Уже не вспомнить, кем из потомков был открыт счет кровавым деяниям. Но с годами он рос, переходя в обоюдную ненависть. Они сильнее, быстрее, мастерски владеют оружием, на их стороне определенные способности к обращению. Но их несравненно меньше, чем имперцев. Их почти невозможно поймать. Если это удается, то живут они не долго. Или долго, но бесполезные, без памяти. Пленники исчезали бесследно или умирали от рук своих же свободных братьев.       Канцлер Марион слюною изошел, пока, после отличной новости, он получил в свои загребущие руки Эцио. Девушка оказалась крепким орешком, что не удивительно. Она отказывалась от пищи и молчала. Можно было ее искалечить, свести с ума болью, но канцлер придумал более извращенную пытку. Сделать слугами интересам Империи ее детей. Даже полукровки были ценной находкой для эскулапов канцелярии. Сверх способности обращаться в хищную птицу проявлялись в одном из десяти отпрысков четвертью проклятой крови. Но слишком слабые, без воспитания среди себе подобных они не возвращались в человеческое обличье, теряя разум. Навсегда оставаясь просто птицами. *** «…Свершилось, мой друг. Можешь приехать, оценить верность покорного слуги Императора…» По скупым строчкам, наполненным злой иронией Эрато Сорен понял, что не удалось убедить друга. Темной кошкой между ними пробежала маленькая Эцио. Два месяца ожидали результатов, проедая плешь вопросами, высшие чины их канцелярии. Не до конца доверяя Триксу, Марион требовал личного отчета Берка о совершении брака. Противоречивые чувства отразились на обветренном лице. Читая записку при свете масляной лампы в офицерской палатке, Берк злился. Он нес положенную службу на побережье в диких условиях. Перенося холод и вонь походных жилищ, когда Теренс развлекал в своем поместье молодую асаратку и возмущался при этом своим положением. Где справедливость?! ***       Поцелуи по утрам продолжались. Только теперь это было первое, что она ощущала проснувшись. Одеваясь, у дверей в столовую, в библиотеке, оранжерее, на конюшне. Ривен не мог насытится ей. При любой возможности стараясь прикоснуться губами к шее или руке, не важно. Бэт теперь смеялась чаще, чем разговаривала. Ее щеки приобрели стойкий румянец. Она боготворила мужа. Отдаваясь ему полностью, без остатка. Правда, ей стало тяжело высыпаться, а о том, чтобы сесть в седло не могло быть и речи. — У меня есть сюрприз, цветочек. — однажды утром сказал Ривен.       Бэт промолчала, усиленно налегая на нежнейшее пирожное со сливками. Без этого не начиналось ни одно утро. Воспоминание о такой же горке сливок на своем животике заставляло ее краснеть, тем не менее, с аппетитом поедая каждую пироженку, она смачно облизывала пальчики, бросая многозначительные взгляды из-под ресниц. Замечая, как супруг нервно ерзает, поглядывая на дверь библиотеки. Она довольно улыбалась, понимая, чем это грозит. Допивая кофе легко вскакивала, покидая провожающего ее голодным взглядом мужа. Игра называлась «подразни Ривена». Он не понимал смысла этой игры. Когда изнывая от желания, побросав дела, шел за ней, но не находил ее нигде. Он пытался расспрашивать слуг, но гесса Олбертина или не появлялась, или только что вышла. Он заводился, мысленно обещая наказать обманщицу. Когда ему удавалось взять себя в руки, снова приняться за работу над документами - Бэт придумывала повод опять его отвлечь. Единственное время, когда она не убегала, была ночь. Даже потухший камин не останавливал супругов. Иногда они засыпали, когда небо уже светлело. В это утро фокус не удался. Тарелка с пирожными опустела, но Ривен словно ее не видел, разбирая почту. — Солнце встает на востоке. - сказала Бэт. — Что? — не понял Ривен, отрываясь от бумаг. — Это не я «что», а ты. Про сюрприз сказал и молчишь. — А… ну да…— он, рассеянно потирая переносицу, поднялся из-за стола. — Я получил письмо от моего друга. Он был далеко по делам службы и не попал на наше венчание … — И? … — Вы не знакомы. Но, я не стал отказывать ему в гостеприимстве. «Он явно не договаривает. Но, в чем?» — подумала девушка, не меняясь в лице. — Вот и прекрасно, дорогой. А то Вы, гесс, уже совсем одичали, кидаетесь на бедных девушек среди бела дня. — произнесла она серьезным тоном.       Бэт встала, скромно сложив впереди ручки, состроив из себя святую оскорбленную невинность, надув бантиком губки, поглядывая на мужа, еле сохраняя серьезное лицо. — Я набрасываюсь?! — воскликнул Ривен, принимая игру, медленно поднявшись, сделав шаг к жене. — Да, гесс, вы…- она отступила на шаг, готовая сорваться, исчезнуть в глубине дома. В ее глазах плясали бесята. Сжатая, как пружина, с ярким румянцем на щеках, заалевшими губками, в довольно откровенном домашнем платье. «Когда она сменила гардероб?» — подумал отставной Гончий, засматриваясь на аппетитные женские формы. Стоило признать, эта игра в «догонялки» его уж слишком сильно возбуждала каждый раз, не теряя остроты восприятия. — Вот еще! — Ривен демонстративно фыркнул и отвернулся к окну, показывая, что потерял всякий интерес к ее персоне. Немного выждав, ощутил, как заколебался за спиной воздух. Великолепно! Кто еще мог в шелковом шуршащем платье и туфельках на каблучках так незаметно подкрасться к нему по паркету! Только потомственный асарат с навыками убийцы. Породу не испортишь. — Попалась! Ривен резко развернулся, собираясь поймать ее. Бэт вскрикнула, выгнулась, обтекая его протянутую руку немыслимым грациозным движением, но не учла особенностей своей одежды, наступив на подол начала падать. Он успел подхватить ее, но не удержал равновесие, и они вместе рухнули на жалобно скрипнувший диванчик. Раздался веселый смех супругов. Они продолжали спорить, подшучивая над друг другом.              У порога в библиотеку застыл высокий светловолосый человек в простом, без украшений, цивильном, сером сюртуке. Лакей прекрасно его знал, поэтому пропустил без вопросов. Берк готов был ко всему, когда в тишине библиотеки, где, ему передали, находится граф, раздался грохот и скрип мебели. Он кинулся наверх, перелетая через ступени, понесся по коридору. Что в результате? Его лучший друг развлекается с какой-то девицей, при этом не волнуясь, что их смех услышит жена. — Гм! — он привлек внимание, ловко убирая нож в потайной карман. Парочка затихла, над спинкой диванчика показалось настороженное лицо Ривена. — О, Берк, дружище! Лицо заулыбалось, сам хозяин растрепанного, счастливого лица ловко поднялся, помогая встать хорошенькой девушке в лиловом, шелковом платье. Берк увидел ее со спины, этот вид ему понравился. Он криво улыбнулся. — Позвольте вас познакомить. — Ривен мягко, как манекен развернул, придерживая за плечи пунцовую от смущения Бэт. — Дорогая, это мой хороший друг, Эрато Сорен. Моя жена, Олбертина Валенси.       Изумлению Берка не было предела. Та самая бешеная кошка. Упрямая, злая, как тысяча чертей, из угловатой девочки, больше похожей на парня в одежде наемника, она стала леди. У нее появились ямочки на щеках, взгляд зеленых глаз мягкий, завораживающий, а затянутая в шелковистую ткань фигурка, привлекала идеальностью форм. Берк тряхнул светлой челкой, сбрасывая наваждение, подошел к супругам, слегка склонившись поцеловал руку девушки. — Я околдован, гесса Олбертина, теперь вечный завистник своему другу.       Бэт взяла себя в руки. Она смогла оценить ту легкость, с которой он двигался. Несмотря на высокий рост, ширину плеч, он ступал мягко, чуть подворачивая стопу. Она задумалась над своими выводами, откуда ей, дочери банкира, известны такие подробности, как походка воина? — Мне очень приятно, гесс Эрато, но думаю напрасно вы говорите о зависти, просто еще не встретили свою судьбу, с кем бы захотели свить гнездышко. — Ну вот, друг называется, явился, тут же принялся обольщать мою жену. — в шутку насупился хозяин дома. — Теренс! — начал было Берк и осекся, заметив, как на него посмотрел друг, — Ривен, прости, никак не привыкну к твоему титулу. Я приехал немного раньше, быть может вам помешал? — О чем вы говорите, гесс! Сейчас мы вас устроим. Вы отдохнете, потом будет ужин в вашу честь, гости нас не часто жалуют. — заулыбалась Бэт, пытаясь разрядить обстановку. — Благодарю. Зовите меня просто Сорен.