Асарат

/воспоминание из детства/       Над десятилетней девочкой стояли ребята постарше. В одинаковой коричневой форме учеников. Головы мальчиков покрывали плотные платки, оставляющие открытыми только глаза. Платок девочки, сорванный, лежал рядом. Длинная темная коса, ссадина на лбу. Кровь из разбитого носа. Она приподнялась, подтянула платок, растирая им кровь по лицу. Попыталась встать. Один из мальчишек толкнул ее ногой в плечо, снова повалив на каменный пол. - Лежи. Не вставай. Ты хорошо смотришься у наших ног.       Ребята были довольны своим достижением. Новая ученица с самого начала поставила себя обособленно от группы. Более того, вместо того, чтобы плестись в конце рейтинга, какая то мелкая девчонка укладывала на лопатки мальчишек раз за разом, безжалостно, не считаясь с авторитетами старших учеников. Она своего добилась - группа ребят, особенно на нее обиженных решила проучить заносчивую ученицу, напав на нее неожиданно, в тайне от наставников. В своей детской логике, они считали, достаточно припугнуть выскочку Эстрадинаре, чтобы сломать, заставить уступить им - выносливым и сильным мальчишкам. Сидела бы как все нормальные девчонки в гостиной дома. Обучаться, как воин для девчонок - это пережиток прошлого. Ненужная традиция, как говорят взрослые, уж они знают, что говорить.       Эцио поджала губы, прищурив глаза, прожигая злым взглядом стоящего над ней обидчика. Близко стоящего, чем можно воспользоваться. Идти до конца, до последней капли, сил, крови, дыхания. Если она еще дышит, значит может повлиять на самую неблагоприятную ситуацию. Девочка неожиданно быстро и резко метнулась, ударив мальчишку наотмашь под коленку, заставив его потерять равновесие. Второй удар последовал в грудь начавшего падать на нее тела. И все это лежа, не вставая с пола, доказав, что нижняя позиция не самая проигрышная. От толчка мальчика откинуло и приложило об стену. Союзники спохватились, кинулись к девочке, стали избивать ногами неугомонную сверстницу. Она попыталась защититься, но было больно и страшно, пока... отстранившись от боли, Эцио успела поймать чью то ногу. Просто задержать и мальчик, не ожидающий сопротивления, начал падать, рефлекторно хватаясь за товарищей. Образовалась куча мала из которой Эцио выползла на коленях. Пока забияки вставали, выясняя кто из них кого уронил, девочка не сбежала, а заняла стратегическую позицию у выхода из закутка в боевой стойке. Бежать - значит признать поражение. - Ну все, шутки кончились! - выкрикнул самый активный и взвился в воздух, прыгнув и пытаясь нанести удар ногой. Эцио уклонилась. Самое глупое - это терять преимущество, оторвавшись от земли, отдавшись на волю инерции. Вдогонку прыгуну достался удар в бедро, сбивший его коронный полет в стенку. А девочке досталась подсечка, и пара атак с флангов, которые она успешно блокировала, отступая и не позволяя зайти к себе за спину.       Так бы продолжалось до полного истощения сил одной из сторон, если бы кто то не догадался схватить ее за косу. Ее больно дернули за волосы, но вопреки ожиданиям, она не потеряла равновесия, не сдалась. Выкрутившись в бок, она оказалась за спиной обидчика, а тот не желал отпускать преимущество в виде косички, поэтому оказался запутан собственной рукой и длинной волос. Эцио разозлилась сильно и окончательно, поэтому ее следующий удар был не по правилам - в пах. Когда посягаешь на слабое место девчонки, будь готов получить в соответствующую уязвимость.       Отец учил ее, делать выводы из побед и поражений. Она сделала вывод. На следующий день Эцио явилась в учебный зал с коротко подрезанными волосами. ***        Эцио очнулась от противной дрожи, ее лихорадило, предрассветный туман стелился пролитым молоком в низинах и оседал на одежде противной моросью. Асаратка оказалась в незавидном положении. Неизвестно, как далеко от обжитых мест и с минимумом припасов. А если ее всю ночь разыскивали, то могут быть уже неподалеку. Она не сможет скрыть свой секрет, если ей попытаются оказать помощь. Да и перспективы опять лицезреть надменную рожу Васкиса не привлекали. Поэтому нужно было идти дальше, чего бы ей это не стоило. Все равно куда, лишь бы подальше. Ей удалось взобраться в седло и послать коня шагом, предоставив ему выбор, куда идти. На ней остался ободранный корсет и грязные порванные бриджи. Тело болело везде, даже там, где меньше всего пострадало. Через пол часа, от движения она согрелась, перестало знобить. Вокруг простирался тонущий в тумане лес. Мелкое птичье царство приветствовало наступающий день шумным гомоном. Это означало, что по близости нет крупных хищников и шумных людей. Когда солнце поднялось и разогнало туман она увидела реку. Ее конь хотел пить и вынес ее на шум воды. Здесь на берегу Эцио осталась до ночи, приводя в порядок себя, коня, сбрую и вещи. Питаясь размоченными сухарями и кое какими травками собранными в подлеске. ???***Предыдущий вечер Как только конь утащил в кусты противного Берка, Васкис решил, что свою роль сыграл на отлично. Он еще посмеется над ним, когда тот приползет утром в лагерь, как побитый пес. Он отправился спать в палатку к отцу, хотя туда его не приглашали. Просто таким как он приглашение не особо нужно. А утром... Построение как обычно началось с переклички. Берт, как легат в перекличке не участвовал. Заподозрил неладное Набат - старый ког и камердинер Ургхарда Старшего. По началу он просто спрашивал у солдат, с которыми часто сидел Бертран, а потом пошел разыскивать спальное место. Нашел только скомканное одеяло, застрявшее на кустах. Васкис, чтоб не вызывать подозрений высказал обеспокоенность и между делом добавил, что Берт якобы намекал, что хочет наведаться в родные места тут поблизости. Глядя на эту комедию герр Жильберт не выдержал и отозвал сына в сторонку на разговор. - Думаешь тут все такие же идиоты как ты? Люди не слепые и не глухие Васк, когда ты это поймешь? Они не обязаны быть глупыми только потому, что тебе так хочется. Ты виноват в исчезновении Берта? Васкис вначале старался держать лицо и даже напустил на себя праведное возмущение несправедливыми подозрениями отца, но седовласый мерим игрок не в его весовой категории. Перед суровым проницательным взглядом отца уверенная маска постепенно сползла с провинившегося сына. - Отец, ты не понимаешь. Виноват не я. Берт постоянно меня донимал придирками, а еще.. Тут его лицо посветлело какой то замечательной идеей и он быстро выдал: - Берт - это девушка! - Не неси чепухи, - возмутился Жильберт и чуть не отвесил сыну отцовского благословения по затылку. Васкис знал, что получит такую реакцию, поэтому уворачиваясь взахлеб продолжал развивать свои дедуктивные способности. - Мелкий и щуплый, а голос слишком высок! Он никогда не ходил с нами в трактир в деревнях и на реку купаться не шел. Он скрытный. Ему есть что скрывать. Это девушка, я клянусь! Девица! Он юлил как мог, уклоняясь от попыток отца дать ему затрещину и выдавал все, что приходило на ум, пока заметил, что отец замер на месте с поднятой ругой, глядя в сторону, в которой ничего примечательного не было. - Бертран Трино.. Трино.. Я должен был знать его отца. Сабли у него садидские, но видимо перековка. Герр Васкис, я впервые склонен с вами согласиться. В таком случае, почему он.. она решила сбежать? Видишь ли, сын, это у нас в империи у женщин свои правила, а вот в других странах они наравне с мужчинами, поэтому вполне может быть, что у герра Трино была дочь, а не сын. Это не отменяет твоего хамского отношения к своему наставнику. Конечно девушке не место в армии императора, но хотя бы довели ее до гарнизона. А еще, я всегда считал тебя с ветром в голове, но сейчас ты мне в очередной раз доказал это. Если Берт девушка, то с такими способностями, подумай, она бы могла тебе стать хорошей женой, а ты упустил ее! В рассуждениях герра мерима не было ничего незаконного. До принятия присяги новобранцы не считались военнообязанными, а лишь подавшими свое прошение стать таковыми, но он сам своей рукой подписал Бертрана Трино на офицерскую службу, того Трино - которого не существует на самом деле. И только женидьба аристократа из хорошей семьи верно служащей императору не одно поколение могла спасти девушку, позволившую себе обмануть военное ведомство. Он опасался, что теперь не в силах будет защитить Бертрана, кем бы тот не был. Копта, центр торговли и путь восточных караванов из Эниараги.       Не занюханный провинциальный городишко, а торговый город с развитой структурой, гильдиями и своими условностями. Такими как "полуночный рынок" или "квартал красных фонарей". Первый нужен торговцам, скупающим крупные партии ночью и реализующими их днем в розницу, а второй - обязан большому количеству свободных от обязательств мужчин из гарнизона и купеческих караванов. На следующий день после спонтанного побега из отряда рекрутов Эцио добралась до ближайшего города. Как ей стало известно, недалеко от Копты и располагался гарнизон Южного Округа и скорее всего обоз и новобранцы уже добрались туда. Значит, не стоит волноваться, что встретит знакомых по дороге. У нее в подсумке остались документы выданные писарем мерима Угхарда на имя Бертнана Трино, младшего офицера пехотинского корпуса. Для проезда мимо городских стражников этого будет достаточно. А ей нужна была помощь. Ушибы и ссадины не так затрудняли, как общее плачевное состояние. Самостоятельно обработать раны на спине, полученные во время ночного пробега по лесу, она не смогла. Преодолевая слабость она отмылась и переоделась в запасную одежду, однако, горячка и болезненные ощущения между лопаток не позволяли отнестись к себе беспечно. Поэтому Копта с ее шумными рынками и постоянным наплывом чужестранцев - была не плохим вариантом. Будь проклят Васкис с его дурными наклонностями. Мысль о том, что изза его мстительной натуры ее планы попасть быстрее домой будут отложены на неизвестный период вызывали мрачную злость, заставляя ругаться сквозь зубы, выпуская нервное недовольство хотя бы так. Тень ступал мерной поступью по грунтовой дороге, плавно. Словно сочувствовал состоянию хозяйки. Ее действительно временами мутило и на глаза набегала красная пелена. Плотная ткань глубокого капюшона ее любимой экипировки надежно скрывала бледность и круги под глазами, а так же припухлости от ушибов. Перчатки делали тоже самое для кистей рук. Свежая рубашка, наручи со скрытыми в них ножами и темные штаны с уплотнениями на коленях. Эцио постаралась хоть со стороны выглядеть, как независимый делец-одиночка, отпугнуть загадочным видом разговорчивых и любопытных. По пути ее не беспокоили. Грузовые телеги и фургоны предоставляли право одинокому неспешному путнику плестись по обочине, покрываясь пылью из под их колес. А возничие только окрикивали: "поберегись". Всех заставляла спешить близость конечной цели и отдых от узких деревянных лавок. Поэтому к воротам Эцио добралась уже в сумерках, когда дневная суета улеглась и стражники только лениво кивнули в ее сторону, не желая отрываться от заслуженной трапезы ради одного проходимца. Для таких случаев мимо заставы с шлагбаумом поперек дороги имелся узкий проход для пеших или всадников. Девушка поправила капюшон и тронула ослабленные поводья, сразу свернув на боковую улочку и отметив про себя, как неприятно звонко цокают подковы ее коня по булыжной мостовой. Каждый резкий звук или движение отзывались набатом в голове и болезненными отголосками в теле. А город и не думал впадать в сонное забытье. Издалека доносился шум с торговых рядов, сновали тележки и зазывалы осипшими голосами нахваливали товар. Ей нужно было найти постоялый двор подальше отсюда, где то на окраине и Эцио, которая последние годы провела в глуши провинции как хозяйка поместья решила, что если ехать, придерживаясь одного направления, то обязательно такой найдет даже в незнакомом городе. Ее черного коня и закутанную в плащ фигуру сторонились прохожие и с провожали подозрительными взглядами из подворотни. Наконец узкая темная улица вывела ее на широкий освещенный проспект. Эцио подумывала развернуть коня обратно, но Тень в этот раз заупрямился или ее посыл был слишком слаб. Так и вышло, что всадник в плаще выехал под свет газовых фонарей, вливаясь в поток неспешно прогуливающихся горожан. Двухэтажные каменные дома с распахнутыми настежь дверями и ярко освещенными окнами, громкая улица, смех, запах горячих блюд. Этот запах резко сменил ее планы. В животе настойчиво заурчало, напоминая, что сухарей недостаточно для восстановления сил. Возможно стоит присмотреть заведение потише и наконец по человечески поужинать. Проспект подходил к концу, упираясь в глухую стену, а развилка дороги огибала этот веселый квартал по сторонам. Ничего подходящего она не заметила, проехав почти до конца. Странно было наблюдать за дамами в откровенных нарядах, стоящими под фонарями плотными группками и оказывающими проходящим мимо неприличные знаки. Неужели в этом городе такие распущенные нравы? Даже ей и ее коню было отпущено несколько смелых комплиментов. Уставшая и раздраженная неудачей, Эцио двинула Тень по одной из дорог развилки, особо не вглядываясь вперед. Здесь фонари были реже и между ними появились вовсе неосвещенные места. По-видимому задворки веселого квартала.       Казалось, ее путь продолжится до бесконечности, пока не наступит утро, однако Тень всхрапнул, дернул гривой и встал. Это заставило Эцио, в который раз уплывшую в забытье, очнуться и обратить внимание на обстановку. Недалеко впереди, как раз в затемненной части дороги стояла группа людей, до Эцио донеслось несколько грубых фраз мужских и женских голосов. Видимо что то не поделили и преимущество было явно не у девушек. Не ее дело. Ей бы кто помог. Но, когда послышался звук удара и всхлип, асаратка не выдержала, словно это ее саму ударили. Она вскинулась, не обращая внимания на вспыхнувшую с новой силой боль. Небрежно одетые повесы окружили пару девушек в ярких платьях с оголенными плечами. Один нависал над сбитой с ног барышней, что то ей бегло указывая, а другой держал за руки подругу, явно не довольную их поведением. Еще двое мужчин наблюдали за этим с надменным удовольствием. Как раз Тень выразил свое неодобрение фыркнув и замерев на месте. На всадника обратили внимание. Девушки заголосили о помощи, но эти крики быстро заглушили. Компания сгрудилась в ком расплывающихся в глазах силуэтов. Эцио боролась с собой, сжав до скрипа луку седла. Она сильно не в форме, куда ей влезать. Сочувствие нарывалось на безупречные факты. Один из грубиянов бросил в ее сторону угрожающий жест, намереваясь вспугнуть коня. "Безупречные" схлынули зыбким маревом на фоне ярко вспыхнувшего чувства справедливости. Тень не испугался жеста, а взвился на дыбы, всхрапнув очень сурово, только вот всаднице такие маневры выдержать не по силам. Эцио скользнулся с седла, каким то чудом превратив неловкое падение в пафосный спуск, припав на одно колено в ореоле опадающего плаща с упором рукой и медленно поднялась. Медленно, потому что мостовая и окружающие дома намеревались поменяться местами, хотя со стороны это выглядело весомо и угрожающе. - Помогите. - тихий, неуверенный голос потонул в ругательствах настырных налетчиков в кучу которых вбежал конь без всадника. Эцио испугалась, что Тень пострадает и шикнула с присвистом, как обычно приучила его к себе подзывать. Что именно помогло, ее призыв или случай, но вороной жеребец потряхивая гривой протрусил мимо людей остановившись в стороне, а асаратка сделала первый шаг вперед. - Стоять! Мизансцена первого акта - ей в лицо уставилось дуло порохового оружия. Не такая новинка, чтобы быть редкостью, зачастую не надежное в плане меткости, но довольно убойное на близком расстоянии. Зато удалось рассмотреть мужчин. Приблизительно одного возраста, когда мозги еще не окрепли и норов берет свое. Довольно молодые, в приличных колетах, но с явными признаками затянувшегося кутежа. Небритость, засаленность одежды наталкивали на мысль, что перед ней самое отвратительное явление ночного города. То ли налетчики проигравшись решили пополнить свои доходы за счет спутниц, то ли не поделили навар. Девушки тоже не первой свежести и растрепанными прическами и размазанным макияжем. Стоит ли их выручать? Пистолет резко менял расклад не в ее пользу. Обогнать пулю? Мечтай! Пока Эцио остановилась в раздумьях, тот кто ее держал на прицеле решил, что запугал незнакомца достаточно, чтобы командовать. - Кто ты такой? Смелый да? - с усмешкой выдал "герой ночных улиц", приближаясь к фигуре в плаще и, несмотря на показную браваду, не спускающий загадочную фигуру с прицела. - Не знаю, - хрипло ответила асаратка, добавив в голос полнейшее безразличие к своей участи, - Если вы считаете смелостью, бить женщин, то врятли. Она почему то тянула с решительными мерами. У нее есть только скрытые кинжалы и возмущение несправедливостью. Латиры остались в сумках седла, да и не очень они помогут против стрелка. Может признаться, что просто свалилась с коня и пойти своей дорогой? - Руки. - продолжал грубиян, показательно шевельнув дулом. Он остановился напротив на расстоянии протянутой руки, все же немного опасаясь одинокого путника, которому ночью необходим капюшон, закрывающий почти все лицо. Заглянуть под него не удавалось. Мужчина был слишком высок для этого, а неизвестный - мелкий, как подросток. Эцио так же безропотно подняла руки, не беспокоясь даже, что с ней будет. Ни одной мысли и ни капли волнения. Холодная ярость, которая посещала ее однажды, дала о себе знать жаром, растекающимся по венам с каждым ударом сердца. - Томас, не надо. - запричитала одна из женщин, так и сидящая на земле. - Молчи сука, я и с тобой поквитаюсь. Названый Томасом ткнул дулом в грудь незнакомца и полез свободной рукой обшаривать пояс и карманы. Эцио лишь пошатнулась, повернув в бок голову, словно ее не касалось посягательство постороннего на ее имущество. Что то внутри, темное и острое не давало окончательно сдаться, при этом надрывная боль волнами прокатывалась по спине и бокам с каждым вдохом становясь сильнее. Она прислушивалась к себе. - Ты беглец или вор которого побили подельники? - усмехнулся Томас, вполголоса выдав свою версию. Он же видел отсутствие сопротивления и расценил это по своему, в чем то оказавшись прав. Его рука нашарила кошель, который он кинул за спину товарищам, а во внутреннем кармане плаща нашелся измятый лист бумаги. В кожаном мешочке было несколько некрупных монет, так себе добыча, а вот бумага показалась ему чем то более ценным. Тяжелая и шершавая на ощупь. - Какая то мелочь, мусор, Томас. Чего ты с ним возишься? - раздраженный скудным содержанием кошелька, один из стоящих в стороне подошел к Томасу, встав за плечом. Двое других не позволяли девушкам уйти и наблюдали с нескрываемым интересом за спектаклем. - На вот. Прочти ка.. - вкрадчиво предложил тот, протянув лист. Убирать свое оружие и не подумал. Кажется, его забавляло жалкое положение ночного путника и собственная власть над его участью. Развернув лист взмахом руки и повернувшись к свету фонарей напарник Томаса стал с запинками читать вслух: - Бертран Трино..оф.. офицер! Проклятье! Кэп, его придется пришить. Он нас видел. Тихое блеянье под нос превратилось в панический визг. Напарник отскочил он Томаса как ужаленный, копаясь и разыскивая что то на поясе. Остальные зашевелились, как по команде выхватывая такие же пистолеты, близнецы первого. Тут до Эцио наконец то дошло, что за ступор на нее напал. Верхняя длиннополая одежда мужчин одинакового фасона нараспашку. Ножен для холодного оружия нет, но они действовали достаточно смело для вовсе не вооруженных. Ее интуиция действовала как могла, топорно, не достучавшись до измученного ранениями разума. Торговля - это не только широкие денежные потоки, но и криминал. До нее осознанно только сейчас начало доходить, что приехать в такой город было ошибкой. Лучше, не привлекая к себе внимания, найти в деревне знахаря или сердобольную старушку. А сейчас эти проходимцы столь дерзко действующие ночью на улице могли быть бандитами или хуже того дезертирами из гарнизона, отправившимися в самоволку. Вон как запаниковали услышав "офицер". Пули быстрее человека, каким бы ловким он не был, а в ее состоянии и подавно. Полагалось не оказать сопротивления и уйти своей дорогой. И зачем Тень ее сбросил? Теперь назад пути не было, не отыграешь заново. В руки бандитов попал документ, который поставил току на ее судьбе: сражайся или умри. Согнутая в локте и поднятая вверх рука опала, будто невзначай не было сил держать и потревоженный новостями Томас не успел сообразить, чего это вдруг человек под прицелом словно стал падать, когда раздались первые выстрелы. Напарники целились поверх Томаса, пытаясь его не задеть. А он сам, будучи ближе всех, на решительные меры был не готов, тем более что опасный субъект вот он - рядом. Стрелять в упор. Палец нажал на курок, но руку подбило в сторону, выкрутило и заставило крупного против девушки мужчину развернуться лицом к товарищам. Эцио на ослабевших ногах чуть присела, схватив кисть с пистолетом, пропуская над головой первые неприцельные пули. Второй рукой она завершила захват заученным движением выворачивая руку. Чтоб избежать боли, Томас развернулся, поддаваясь, казалось бы легкому нажиму чужих рук, но резкая боль в связках была неумолима. Он лишь попытался остановить замешкавшегося друга, поднявшего свой пистолет последним. Четвертый выстрел нашел свою цель, попав в шею Томаса. Эцио легонько дернула кистью, убирая скрытый кинжал в наруч. Он к сожалению или облегчению не понадобился ей в эту ночь. Было б грустно использовать ее секретный козырь при стольких свидетелях. Ее мутило и пошатывало, горло как будто сдавило удавкой. Небольшие усилия, а она готова упасть рядом с умирающим. - А вы и правда офицер? Вдруг до уплывающего сознания донесся тихий голос. Эцио чуть подняла голову, позволяя рассеянному свету фонарей осветить безусый подбородок и улыбнулась вымученной улыбкой: - А ты как думаешь? - прозвучал в ответ шепот. Последняя девушка, которой досталось больше всех, не ушла, а поднялась, подобрала оброненный бандитами документ и осторожно подошла к едва стоящему на ногах то ли спасителю, то ли жертве. Как этому незнакомцу удалось избежать выстрелов почти в упор - каким то чудом. Но, сейчас избежав незавидной участи быть избитой и ограбленной, а может чего то похуже, этот невысокий господин показался ей ангелом с небес в мистическом ореоле загадочности. Что же касалось офицеров вообще, ей доводилось часто терпеть самые неприятные стороны этих напыщенных и развратных сынков богатых отцов. Гарнизон ведь рядом. Трудо поверить, что один из таких же вмешался и спас ее. - Думаю нет, вы для этого слишком благородны, господин. - Сейчас я слишком устал, чтобы спорить. Улыбка из тени заставила дрогнуть сердце молодой, но довольно опытной путаны. Ее не обмануло выражение незнакомки о себе в мужском роде. Только другая женщина распознает в чужом маскараде женщину. Ни у одного юноши не может быть такой гладкой кожи и бархатных ноток в голосе. - Могу я вам предложить свою помощь? я тут живу, недалеко. Обещаю хранить ваш секрет, как свой собственный. - Договорились... Эцио попыталась отступить в сторону от трупа, найти коня, но темнота сгущалась и не потому, что в фонарях кончился газ.