Асарат

Спустя несколько дней на марше — Скоро привал, Берт. Разомнемся? Эцио внутренне скривилась. По началу ей сложно было стоять в спарринге со станом. Это как птице ходить пешком. Клятая субординация! Поговорив с меримом она выставила условие. Если он хочет, чтобы Берт занимался с Васкисом фехтованием, а не бил воздух, он должен дать полную свободу действий. Старик Жиль конечно согласился. А Васк проявил упрямство осла. Тупой, ленивый ребенок. Эцио будила его до рассвета, слушая стоны и ругань, заставляла бегать, делать разминку хотя бы для вида. Укороченный вариант. Как не стараться обучать не асарата асаратским приемам, а полностью уйти от элементов своей школы было трудно, разве создать нечто заново и назвать "стиль ленивого щенка". Она прекрасно понимала, что не сделает из него мастера и даже подмастерья. Время упущено. Это понимать должен был и мерим Жильберт с его то жизненным опытом. Но, тот почему то всячески поощрял наши занятия и даже подстроил темп марша под наши регулярные тренировки. Иногда в Эцио просыпалась тень Бэт, с тоской вспоминая Коула. Если бы память вернулась раньше, на месте неуклюжего подобия офицера ее учеником мог быть собственный сын. — Разомнемся?— похвальное рвение, — пожалуй, — ответила она с едва скрытой иронией. Солнце склонялось к обеду и отряд новобранцев остановился для временного лагеря. Собирали хворост, зажигались костры, походные кашевары голосили похлеще латов, муштрующих новых солдат. Васкис и его постоянный спутник Берт направились в сторону от походной суеты в поисках ровного места. Молодая роща пестрила солнечными полянами поэтому найти подходящее было просто. Стан всеми силами избегал тренировок на открытом пространстве, поэтому и сейчас завел Берта в какую то глушь, окруженную высоким кустарником. Видимо навсегда запомнил позор с неудачной дуэлью. Для ранней осени было довольно жарко. Стан снял мундир и вообще, потихоньку стал меньше наряжаться, чем раньше. Несколько безнадежно испорченных рубах и шейных платков заставили его выбирать одежду поскромнее. Снимая рубаху, он словно предлагал последовать его примеру, поглядывая на старательно уводящего взгляд Берта. Эцио в такие моменты было сложно. Будучи в свое время замужней женщиной, она не знала другого мужчины, кроме своего мужа, да и тот оказался отпетым лжецом. Рана предательства все еще отравляла ей душу. А Васкис, несмотря на все свои недостатки был обладателем хорошо сформированного тела. Вот чего у него не отнимешь, так это шарма застоявшегося в стойле жеребца. Может стоило его заподозрить в нетрадиционных пристрастиях? Иначе от чего эти взгляды и едкая усмешка каждый раз, когда он замечал потупившего глаза Берта. — Ты не взял никакое оружие, — равнодушно отметил Берт и тоже начал расстегивать свой мундир. Мягкая плотная темно бордовая ткань все же проигрывала в удобстве черному плащу асарата. Широкие отложные воротники и манжеты на половину предплечья. Кантовая отделка золотым шнурком, алая подкладка с белыми вставками. Ну точно балаганный наряд. Добавьте белые бриджи, жилет и сатиновую рубашку, выглядывающую кружевом из рукава. Алый шейный платок, идущий в комплекте Берту не нравился категорично в самом начале. Хотя, он его все же носил. Стоило признать, что этот элемент хорошо отвлекал внимание от наличия женской груди, туго затянутой секретным корсетом. Эцио пришлось тайком перешить немного жилет асарата, убрав с него петли и лишние ремешки, таким образом он отлично выполнял свою задачу, делая ее фигуру более плоской. — Давай рукопашную, -с неожиданным энтузиазмом предложил подопечный Эцио. Хитрец. Знает, что физически он посильнее Бертрана будет. На что и расчитывает в который раз, беспечно полагая, что может что то противоставить скорости реакции и ловкости потомственной асаратки. — Тогда разминка, — безапелляционно потребовал Берт, сам встав в первую стойку из комплекса растяжек. Верховая езда часами делала мышцы деревянными. Стоило поднапрячься даже ей, чтобы придать им прежнюю гибкость. Бертран остался в рубашке и бриджах, в который раз проигнорировав красочный пример стана. Первые простые упражнения в его исполнении походили на медитацию в движении. Васкис немного скис, пытаясь повторить их с такой же отрешенностью, не забывая выставлять рельеф своих мышц в выгодном свете. Дурак. Кому тут нужны его позы? Белкам? Как касаду-наставнику Эцио приходилось наблюдать этот цирк, вырабатывая иммунитет к глупости и мужской привлекательности. Вскоре они перешли к более сложным стойкам, требующим наличия гибкости суставов и связок. — Ниже, Васк, ниже... — раздраженно ворчал "наставник", не выдержав грубого надругательства ученика над ключевым элементом нижней стойки. Ему пришлось остановиться, обойти со спины Васкиса и надавить на его плечо и колено, в который раз добиваясь глубины посадки. Стан вымучено застонал и вдруг вывернулся, хватая Берта за запястья и перекидывая через себя. Он нагло навалился сверху. Поднять в воздух легкое тело Бертрана не составляло труда, как и прижать сверху, помня другие неудачные попытки совладать с щуплым наставником. — Упс. Прости, я забыл сообщить, что спарринг начнется сейчас, — с наглой и торжествующей улыбкой заявил он. — Прощаю! - ответила Эцио, въезжая ему коленом по ребрам. Он попытался защитить бок с опозданием. Упустил ее правую руку. Чем тут же воспользовался поверженный, обхватив освободившейся рукой нахала шею и резко ударил лбом в подбородок. Удар вышел знатным, чьи то зубы клацнули, закрывая рот, а Берт не медлил, снова пустив в ход ноги: обхватывая ими торс Васкиса и ловко меняя позиции. Он оказался сверху, воткнув упертого стана рожей в землю, упираясь в его плечо и другой рукой удерживающим кисть Васкиса в болевом захвате. Выворачивая вздувшуюся мускулами конечность, Берт мстительно осведомился: — В чем твоя ошибка, Васк? — Ааа.. пошел ты!— зло выругался поверженный ученик, пытаясь освободиться. Эцио пришлось налечь на запястье сильнее. Теперь у него будут болеть связки. Она это помнила на собственном опыте. — Неправильный ответ, — менторским тоном продолжила асаратка давая понять, что теперь она контролирует ситуацию и от своего не отступит. Стан взвыл, стискивая зубы от боли. Сложно ему снова признать свою неудачу, а ответить - значило потерпеть ее окончательно. Настойчивость и глупая гордость сошлись в неравном поединке. Чья воля сильнее? Кто пойдет до конца? Но, Эцио на крайние меры была не готова. Не было смысла заходить настолько далеко. Васкис выдохся, но продолжал дергаться без прежнего запала. — Не ..убил.. тебя .. ночь..ю.. — прошипел он, задыхаясь от боли.       Больше настаивать не было смысла. Обеспечить вывих с растяжением проще простого. За такое повреждение, причем без веских оснований но голове Берта не погладят, а стан и так плюет ядом на каждом шагу. Что ж, этот урок не пойдет впрок. Выпустив поверженного ученика, Эцио пружинисто поднялась, отряхивая одежду и на всякий случай разрывая дистанцию. Сгоряча тот мог натворить дел и даже вполне искренне признался о своих коварных планах на ночь. Но, Васкис куда то дел свой пыл, в первые секунды не двигался, поводя боками, как загнанный жеребец. Чему больше досталось, его руке или самооценке, неведомо. Возможно, всем сразу. — Можешь попробовать, — с усмешкой предложил Берт, считая наивные планы ученика абсолютно провальными, а потом в качестве примирения протянул руку: — Вставай. Стан проигнорировал попытку помочь, перевалился на бок, сел, потирая пострадавшую конечность. На подбородке наливался пурпурным цветом синяк. Эцио продолжала настаивать: — Все же попытайся использовать голову по назначению и подумать над своей тактической ошибкой. Васк изобразил работу мысли, наморщив лоб и зыркнув на вредного касада исподлобья: — Я остановил атаку, не добил? — изрек он наконец неуверенно и осторожно. — И это тоже, — кивком согласилась асаратка и не удержалась от шпильки: — Хотя если бы ты продолжил, растяжение было бы твоей меньшей проблемой. Думай, это не все. Васкис вымучено вздохнул и признался: — Не знаю. — Ты не предвидел ответный ход. Противнику всегда есть, чем ответить. Даже если у тебя другое мнение. Обездвижил. Поймал. Силен. А как же ноги? Повторим? — Не сегодня, — поморщился стан и нехотя признался: — Рука болит. Хорошо, что левая. Эцио уже натянула мундир и присела рядом, мягко прожимая пострадавшее запястье до локтя. Васк снова зашипел, как напуганная гадюка. — Спокойно. Заставив сделать несколько движений рукой, Эцио убедилась, что сустав в норме, просто потянуты связки. — К вечеру станет легче, — заключила она поднимаясь. Теперь близость помятого красавчика ее волновала меньше, чем прошлогодний снег. Ему не стоило доверять, но и угрозы его были как и весь он - не настоящие.       О спокойной поездке оставалось только мечтать. Занимаясь с имперцем фехтованием и рукопашной, она приходила в форму сама, постепенно вспоминая и подтягивая свои исключительные навыки. От прежней Олбертины не осталось следа. Юноша среднего роста с темно каштановой короткой стрижкой, одетый в мундир имперского офицера и со взглядом острым, словно клинок. Эцио невольно перенимала общую атмосферу и кое что приходило к ней из прошлого. Она же покинула Оплот так и не завершив свое обучение. Времени не было. Корабль каперов заходил к ним раз в месяц. А у юной асаратки в силу возраста все горело внутри жаждой мести. Да, ее обучали. С восьми лет до почти совершеннолетия. В 15 лет все асараты проходили посвящение, получая дух своих птиц, а у Эцио каждый раз не хватало концентрации. Ее стерх летел, но один, без нее. Сейчас она с высоты своего опыта понимала, в чем дело. Слишком спешила, слишком была самонадеянна. А дух стерха не инструмент, как клинок, он партнер, вторая часть истинного асарата. Ей тогда сильно мешала та же гордость, какую она видит у Васкиса, не стесняющегося заявлять, что мечтает ее прикончить. Кстати, герр стан все же пытался, осторожно, чтобы не вызвать подозрений, застать Берта ночью врасплох. До Карена с дружками ему далеко, но от них он отличался богатой фантазией и более широкими возможностями. Что постоянно держало Эцио в тонусе.       Она сама не была уверенна, успел ли что то ощутить имперец в тот раз, когда завалил ее на землю. Мог ли почувствовать под плотной кожаной броней наличие женских форм? Но, с того дня ее существование стало еще сложнее. Васкис преследовал ее при каждой попытке уединиться. Находил притянутую за уши причину или вовсе играл идиота, списывая все на случайность. Нельзя исключать, что он стал что то подозревать. Однако пока Эцио удавалось избегать полного и фатального разоблачения. Пока не произошёл случай, вынудивший ее покончить с военной карьерой в империи.       В этот раз отряд новобранцев остановился на ночевку в настоящем густом лесу. Караванный путь предполагал наличие таких мест для отдыха. Навесы и запас дров по неписанному закону всех путешественников безусловно поддерживались в сносном состоянии усилиями самих путников. Мерим Угхард согласился, что шатер установят только для него и нескольких латов преклонного возраста. Ночи стояли на удивление теплыми, сказывалась близость южного побережья. Новобранцы и опытные корги уже не воспринимали друг друга как представителей разных фракций. Совместный поход, тренировки на привалах и обычные бытовые мелочи позволили людям притереться к друг другу. А мерим Жиль сказал, что муштры и субординации будет полно в гарнизоне, куда они скоро прибудут, можно провести последнюю ночь вне стен без соблюдения правил. Поэтому большинство не стало ставить палатки, устраивались среди деревьев кто где лег.       Шум в лагаре угомонился довольно рано, тренировка со станом для Эцио на этот раз прошла без запинки. Видимо тот смирился, что безусый юнец имеет право указывать дипломированному офицеру на его недостатки и давать советы. До рассвета Эцио была избавлена от своих обязанностей и нашла местечко в корнях раскидистого дуба, чтобы устроиться на ночь. Несмотря на мнимое ощущение безопасности, асаратка оставалась настороже и сон, редкий спутник ее ночей приходил, как всегда неохотно. Иногда погружая ее в забытье с первыми трелями птиц, приветствующих утро. Но в эту теплую ночь, почему то Эцио ощутила сонливость намного раньше, чем ее голова устроилась на походном одеяле. Сон, вязкий, липкими пальцами смежил веки. А через час, когда всякое движение в лагере прекратилось, к ее лежанке подобрался темный силуэт и стал оседлывать стреноженного рядом коня Трино. Аккуратно, пытаясь не наделать шума, неизвестный подобрал все вещи Берта, привязывая их к седлу и длинную веревку, захваченную из обоза, на конце которой завязал петлю.        Эцио ощутила чье то присутствие, но не могла отрыть глаз. Что то мешало, как будто нити, управляющие ее телом оборванны. Слух подводил, наполняя уши биением собственного пульса. Зато обоняние не подвело, уловив сосновый запах мастики для сапог, которым так любил пользоваться Васкис. — Стан? Что происходит? Что ты делаешь? — она попыталась произнести, но вышло невнятное мычание. Язык тоже впал в странное оцепенение. На ее попытки обратили внимание. Тёмный силуэт присел рядом, откинул край одеяла и какое то время наблюдал за пытающимся очнуться Бертом. — У нас все могло быть иначе... Ты научил меня думать наперед, но теперь тебе пора. Удачной прогулки, наставник, - прошептал наклонившийся к Эцио злодей, оказавшийся ее "любимым" учеником. Он убедился, что его услышали, накинул и затянул петлю на ногах Бертрана, а потом резко пнул стоящего рядом коня. Конь взвился от неожиданности и рванул в чащу.       Эцио не смогла даже крикнуть. Первый рывок заставил тело оторваться от земли. Боль приземления едва не выбила из нее дух, но на этом испытание не закончилось. Ее потащило с нарастающей скоростью за ноги по сухой лесной подстилке, невзирая на кустарники, кочки и мелкую поросль. Только намного позже, снимая с изувеченных щиколоток измочаленную веревочную петлю, она догадалась, что произошло. А пока ее тянуло по темному лесу в неизвестность - паниковать и лихорадочно пытаться спастись было самым очевидным желанием. Попытки достать до ног находу не увенчались успехом. Скорость безумно скачущей лошади не позволяла ничего, кроме как мешком болтаться на конце веревки. Эцио, получив несколько чувствительных ударов в спину и ободрав локти, решила просто сгруппироваться, защитить голову. Впереди скакал всхрапывая обезумевший конь. Ни одно домашнее животное по доброй воле ночью не убежит в лес, тем более лошади, у которых в сумерках зрение не слишком хорошее. Явно же, до такого безумия коня довели специально.       В отряде было несколько обозных и верховых, в том числе Тень - норовистый невысокий жеребец, по стечению обстоятельств доставшийся молодому гессу Трино. Только Эцио нашла с ним общий. А еще этот вороной сильно невзлюбил породистого коня гесса Васкиса, за что хозяйка его часто поощряла походными сухарями. Поэтому при движении колонны Васкис к ней не приближался после нескольких неудачных попыток, закончившихся плачевно.       Далеко позади остался потревоженный лагерь. Напуганный конь продирался сквозь заросли, всхрапывая и ломая грудью преграды. Эцио с трудом могла вздохнуть от вспышек новых ударов, вжавшись подбородком в грудь и обхватив голову руками. Рубашка давно задралась до плеч, от рукавов остались одни ошметки, корсет под рубашкой в какой то мере спасал, но и под него набивалась земля и лиственная труха. Иногда асаратка пыталась схватиться за ветки или деревья, но тогда рисковала остаться без ног. «Ублюдок!». Иногда называют ярость слепой. В самый опасный момент, когда будущее оскалилось беззубой улыбкой смерти, Эцио испытала ясную ярость, направленную лишь на одного человека, который делил с ней кров и хлеб, который в какой то мере был зависим от нее, от ее навыков. Ведь к статусу корга она отнеслась серьезно. Одно дело терпеть розыгрыши от взрослого дитя, иногда отвечая ему в том же духе, но убийство таким мучительным способом - совсем другое. Стан даже не опасался последующих разбирательств подобного инцидента, уповая на прикрытие высокопоставленного папочки. Хотя, мериму Жильберту в этом можно только сочувствовать. Что то глухое, темное, неудержимое рвалось из груди Эцио криком, выдохом, всхлипом. «Будь ты проклят! Я еще станцую на твоих костях, имперец!».       На фоне раздирающей тело боли, сквозь гулкий набат скачки, где то под веками, саднящими от пыли зародился неяркий свет. Оттенки синего, серого, росчерками, вспышками и узорами. Мир расцвел темно синими всполохами, пожирая окружающую тьму. Даже боль и страх получить последний фатальный удар отошли на второй план. Эцио словно очнулась от сна длинной в целую жизнь. Иное зрение асаратов, которым начинают овладевать воины высокого ранга в наиболее поздних вехах развития. Как такое может произойти сейчас с ней? Неважно. Главное уцелеть и потом искать ответы на сакральные вопросы. Она попыталась расшифровать то, что видит закрытыми глазами. Очень сильно этому мешало постоянное движение и неконтролируемое положение тела. Конь видимо стал уставать, или нашел дорогу. Мотать из стороны в сторону ее стало меньше и она наконец увидела, осознала, как в монохромных тонах от бледно голубого, до темно синего, мимо проносились стволы деревьев, ветви, клочья листвы, а впереди ярко желтым пятном полупрозрачный силуэт скачущего коня. Тот приближался к тлеющей синевой преграде и не собирался сворачивать. Значит будет прыжок, а ее должно подбросить в воздух. Это шанс, если подправить свое падение еще в подлете. Продумывать детали было некогда, ее с силой дернуло в последний раз и тело охватила невесомость полета. Иное зрение словно ясным днем подсказывало окружающую обстановку и Эцио дернулась всем телом, используя руки, чтобы развернуться по оси и зацепиться за ствол, не руками. а затянутой на ногах веревкой. Хруст коры и резкий рывок. Конь истошно разжал, запутываясь в кустарнике и заваливаясь на бок. А Эцио едва дыша сползала по стволу случайно подвернувшегося дерева, пытаясь дотянуться до онемевших ног. Лес опять стал обычным. Ночным. Темным. Пальцы стали липкими от крови и налипшей на нее грязи. Ломая ногти она сумела разорвать петлю и осела сломанной куклой на землю. Неподалеку бился в попытке встать ее невольный напарник по ночной скачке. Спать она ложилась одетой, подложив под голову свернутый мундир. Голенища сапог защитили кожу на щиколотках, но не уберегли от ссадин. Болела дерганной болью ободранная спина, бока и локти. Тишина после битвы за жизнь казалась глухой, словно голову набили ватой. Но, разлеживаться в ее состоянии сейчас было преступной роскошью. Она в крови, а лес дикий. - Тц,тц.. Тень, Тееень... я здесь. Наудачу. Эцио решила подозвать коня, хотя он был виновен в ее состоянии. Из зарослей, где он повалился раздавалась возня и фырканье. А потом все стихло и асаратка услышала ровную поступь приближающегося к ней животного. - Теень... - она протянула руку вслепую и в нее тут же ткнулся горячий влажный нос. - Хорош ты, зараза бегать, ну ка иди сюда. С тем же успехом она могла произносить любую бессмыслицу, главное тон голоса. Успокоить было не сложно, тем более, что привыкший к людям конь будет тянутся к единственному поблизости существу, которому доверяет.       Как то само по себе у нее вышло снова перейти из обычного зрения в иное. Успокаивая своего коня она добилась того же для себя. Мир расцвел синими красками. Только Тень возвышался над ней золотой статуей и она сама тоже светилась, но не ровным золотым, а бледно желтым с оранжевыми пятнами там, где были раны. От рубашки остались клочки, бриджи зияли дырами. Тень стоял рядом обнюхивая хозяйку. А она, цепляясь за ноги и сбрую коня, попыталась подняться. К седлу, немного съехавшему на бок были приторочены сумки, выдержавшие скачку по бездорожью. Как смогла Эцио попыталась избавиться от грязи и веток застрявших везде, где только можно представить, дотянула при поддержке Тени до более удобного места и провалилась в болезненное беспамятство.