Когда исчезает закат

В подвале темно и сыро. Трущобы — прекрасное место: пустынно, никто ничего не увидит. А если услышат, то только наркоманы и пьяницы, которые предпочтут молча убежать, сверкая пятками. Воняет железом. Посередине комнаты стоит стул. На нём сидит мужчина, его ноги прибиты к полу насквозь металлическими штырями. Руки крепко связаны. Мелкие порезы покрывают всё тело. Кровь стекает перемешиваясь с потом, от чего кожа невыносимо чешется. Он слышит тихие шаги и… писк? С трудом поднимает голову. Перед ним стоит мужчина, у него жуткие карие глаза, такие тёмные, что напоминают дыры, мягкая улыбка, и клетка кишащая грязными крысами. — Я собрал этих малышек в трущобах, они голодны, и только Бог знает, чем заразны. Я приставлю эту клетку к твоему лицу и буду наблюдать, как они выедают твои глаза. Или пойдём другим путём? – Голос спокойный, почти весёлый. Настолько не вяжется с обстановкой, что становится не по себе. Мужчина тушуется, но ничего не отвечает, лишь больше вжимается в стул. Томо Хасэгава — 29 лет, больше десяти лет добывает информацию для Портовой мафии, не женат, детей нет. Дазай увидев того на камере, точнее, ту самую татуировку с карпами, поручил Кёке-чан его найти. Она умная девочка, никому ничего не расскажет, вопросов не задаёт, не самовольничает. Всё же побывав однажды в Портовой мафии, вывести её из себя уже невозможно. Но Осаму надеется, что у неё получится, потому попросил только найти, вырубить и доставить мужчину. Нечего ей дальше на зверства смотреть. Дазай закрепляет клетку на уровне глаз темноволосого "бармена". Жертва начинает дышать чаще, дёргаться и вертеться. Не поможет. Он берётся за задвижку, отделяющую грызунов. Хасэгава слышит мерзкий писк шарудящих крыс, они вылезают друг на друга, пытаются прогрызть клетку, ударяясь жёлтыми зубами о металлические прутья. От вида чёрных глаз бусинок, что устремились в него пытаясь добраться, подступает тошнота. Когда парень в бинтах касается заслонки, мерзкие твари начинают двигаться ещё активнее, он чувствует гудящую в жилах панику, их облезлые хвосты свисают с клетки, касаются его оголённой шеи, мерзко поглаживая, тянутся к нему маленькими грязными лапками. На глаза наворачиваются слёзы. — Это Сумико! Это её план! – Мужчина начинает рыдать, его голос срывается. — Продолжай. – Осаму не открывает, но и руку с щеколды не убирает. — Я не знаю зачем, но она постоянно спрашивала о нём. Мы любим друг друга! Она любит меня! Просто спрашивала. Спрашивала где он бывает, что он делает, есть ли у него кто-то. Просила его фото… часто просила. Дазай поднял бровь, мол «Ты сейчас серьёзно?», но промолчал. Животные бились о задвижку в предчувствии свежего мяса. — Потом она рассказала мне о плане, и я согласился помочь. Она была такая счастливая, когда рассказывала! Я не знаю, зачем ей Накахара-сан, я просто хочу, чтобы она была счастлива. – Мужчина замолчал, только тихо всхлипывая с ужасом смотря перед собой. Дазай убирает клетку. — Вы вдвоём? Кто она и где её найти? Где Чуя? – Дазай даже не уверен, что на камере видел её. На объектив попали только смоляные волосы и похожее под описание платье, да и то только со спины. — Сумико — проститутка. Элитная. Та которую Порт отправляет особым гостям. Я не знаю сколько человек работало, она мне не говорила, но не думаю, что был кто-то ещё, Сумико очень подозрительна. Я лишь подсыпал, то, что она мне дала в напиток Накахары-сана и отвёз их в её квартиру. — Говори адрес.

***

Дазай вскрывает замок в многоэтажке, с порога можно увидеть гостиную совмещённую с кухней. Белый плиточный пол, мебели нет, за исключением кухонного гарнитура, а цвет стен не видно из-за заполнивших всю поверхность фотографий. Фотографий Чуи. Некоторые из них повторялись, некоторые были в единственном экземпляре. Большие в лист А3, совсем маленькие как из автоматов, портретные и в полный рост. Большинство, видимо, было сделано через окно кабинета, несколько из битв, парочка на улице в обычной одежде, и самые редкие — Чуя танцующий в разноцветных огнях клуба — они даже были поставлены в рамочку. Дазай такую одержимость видел только по телеку, и это обычно были школьницы фанатеющие по айдолам или старшекласснику. Хотя он может её понять, у самого припрятано пара рыжих снимков. Только для себя он считал это нормальным, они с Чуей связаны, он его, они напарники, ему можно. Откуда-то накатывает волна жгучей злости. Справа две двери и одна из них приоткрыта — видимо там спальня. В неё Осаму и влетает. Внутри всё та же белая плитка, серые стены, сбоку стоит такая же серая двуспальная кровать с белоснежными простынями. Вот на них невооружённым глазом видно яркие пятна крови — пару мазков сбоку посередине и одна аккуратная капля на подушке. Дазай смотрел на это так, будто пытался взглядом заморозить. Сука знала о его приближении и заранее перебралась. И как её теперь найти? Он возвращается в гостиную, срывает одним движением пару особо удачных фотографий и кладёт во внутренний карман пальто. Обещает себе вернутся и сжечь тут всё к чёртовой матери. Он не хочет этого делать, но у него нет выбора. Ураженную гордость он запихивает куда подальше, достаёт телефон Хасэгавы, на заставке изящная женщина в голубом кимоно с высоко собранными волосами. Дазай делает снимок экрана и набирает номер. — Привет сестрица Коё! Ты же знаешь всё о своих работницах, верно?

***

Здание выглядит заброшенным, окна на первом этаже разбиты, краска облупилась в некоторых местах. Дазай уверено идёт на второй этаж. Среди всех комнат выделяется одна с дверью, точнее, её подобием: дверной проём завешан плотной белой тканью. Осаму отодвигает её и попадает, кажется, в другой мир. Пол укрыт лепестками алых роз, придвинутая изголовьем к стене кровать тоже, сзади неё искрится золотистым гирлянда, а над ней полупрозрачный балдахин. На кремовых простынях лежит обнажённый мужчина, а на нём восседает прекрасная женщина. На вид, Дазай дал бы ей не больше двадцати пяти. Её сиромуку спадает с плеч, немного оголяя грудь, прямые чёрные волосы резко контрастируют на фоне всей обстановки. Можно подумать, что лицезреешь молодожёнов в первую брачную ночь, если бы мужчина не был без сознания, а рядом не стояла прикреплённая к нему капельница. Пять пакетов с неизвестной субстанцией поставляли жидкость прямо в вену через прозрачные медицинские трубки. — Не подходи ближе. – Женщина медленно поворачивает к нему голову, только в последний момент отрывая взгляд от тела под собой. Её предупреждение тихое, но не безосновательное. В обоих руках у неё по пистолету. Аккуратным движением белоснежной кисти она направляет оружие Чуе в сердце, другой рукой уверенно направляет дуло себе в висок. Рубиновые глаза полны решимости.