Когда исчезает закат

Семь утра. Дазай просыпается в нежном египетском хлопке, отключая орущий будильник. Идти никуда не хочется, отворачивается от панорамных окон, вид рассвета с тридцатого этажа просто великолепный: белые тучи подкрашиваются в розовый с примесями оранжевого, а утреннюю Йокогаму заливает искрящимся золотом. Но Дазая больше волнует, проспать ещё хотя бы пять минут. Как же лень. Будильник звонит снова. Может, уволится? Он с трудом поднимается, бредёт на кухню, делает себе кофе со сливками, и обильно льёт в него сладкий, ореховый сироп. У него их тут целая коллекция, штук шесть: от освежающего мятного до приторного шоколадного. Бредёт в ванную, достаёт из тумбочки моток бинтов, сегодня он спал без них. Уже перед выходом оглядывает квартиру. Как же пусто. Закрывает своим ключом. Сначала он оставался в этой квартире на ночь, потом на пару дней, потом приходил в неё без хозяина, взламывая замки до тех пор, пока однажды не открыл дверь где на него, подняв бровь и сцепив руки на груди, раздражённо, смотрел Чуя. Тогда в него, закатив глаза, швырнули дубликат. Сейчас они официально съехались. Дазай сидит в офисе. Середина дня. Работы сегодня не много, он собирается справится с ней пораньше и слинять. В дверь заходит доставщик. — Эмм… У меня доставка для Дазая Осаму! – Парень по началу слегка теряется от количества людей в помещении, но быстро берёт себя в руки. — Это я! Дазай довольно ставит на стол карамельный латте и раскрывает коробочку с едой. Паста с крабом! Какая прелесть! У него уже слюни текут, пробует, вкус просто божественный! Он знал, что Чуя хороший кавалер, но почему-то был уверен, что его эта участь минёт. А нет! Да, Накахара не говорил комплиментов, не давал милых прозвищ, не клялся в вечной любви, он вообще не помнит, чтоб тот хоть раз сказал, что любит. Но Осаму прекрасно это чувствовал. Чуя умел любить, и не только в том виде, после которого детективу приходилось добираться до работы походкой любимого краба. Когда Дазай первый раз остался у Чуи на ночь, то всё утро жаловался, что квартира его ему не нравится, что спать ему холодно и голова у него болит, потому что подушка слишком твёрдая, что на кухне нет ни одной сладости (даже сахара не было!), что температура тут слишком низкая, что по утрам панорамные окна слепят глаза, и вообще тут слишком высоко, наверняка у кое-кого комплексы! Чуя тогда вспылил, заорал, что вообще-то его бинтованую задницу тут никто не держит, и он может валить на все четыре стороны. Но уже в следующий раз на кровати была большая мягкая подушка и тёплое одеяло, хотя Чуя спал вообще без него, включая кондиционер. Мафиози мог прийти уставший с работы, молча подойти к что-то делающему детективу, перехватить одной рукой, и потащить в спальню. Тогда всё что он держал приходилось по пути оставлять на ближайшей горизонтальной поверхности, потому что дальше его швыряли на кровать, или тот же диван и… обнимали. Чуя только утыкался носом в шею, обвивая его всеми конечностями, и лежал так некоторое время, иногда засыпая. Сначала было как-то неловко, он старался даже не дышать, чтоб не спугнуть, просто замирал статуей, в сильных руках. Они уже трахались, но это почему-то казалось гораздо интимнее. Потом, Дазай начал замечать, как ненавязчиво пополняется его скудный гардероб. И это вовсе не выглядело так, будто Чуя решил наряжать его, как куклу. Сначала вещи были практически идентичны с его собственными только качественнее, и сидели лучше. А когда пришла зима, в гардеробе появился бежевый гольф, потом коричневый, вязаная тёплая кофта с высоким горлом, песочного цвета… Все вещи были строго в той цветовой палитре, в которой он одевался сейчас, даже ничего чёрного, хотя к самому цвету Дазай претензий не имеет. Но то, что Чуя придал этому значение, приятно грело душу. В ванной появилась отдельная полочка под бинты, а на кухне стойка с сиропами, хотя рыжий всё равно каждый раз кривился, смотря, какой ночной кошмар диабетика детектив себе намешивает. Сам то он пил обычный чёрный кофе, максимум мог печенькой заесть. А однажды, в офис доставили краба на пару и записку «Если ты не будешь нормально питаться, я тебе всё это лично в глотку запихну». И продолжилось это по сей день. Конечно, в агентстве не могли не заметить изменения. — Дазай-сан. – Атсуши смотрит на наставника, который за последние месяцы явно похорошел, и даже сбавил обороты в попытках свести счёты с жизнью, а сейчас голодно уплетает пасту. — Как вы это делаете? – Что «это» решил не уточнять, потому что сам до конца не понимает. — Понимаешь, Атсуши-кун, добиться успеха можно только честным, упорным трудом. Так что давай, пиши отчёты. – Свои отношения, они с Чуей не афишировали. Атсуши и Куникида только грозно на него зыркнули. У них было стойкое ощущение, что что-то в этой жизни они делают не так. — Ну, или не упустить подвернувшийся шанс. – Подал голос Ранпо. Он наблюдал эту сцену, уминая сладкий карамельный попкорн, и периодически кидая на Дазая лукавые взгляды. — Вот бы мне такой шанс… – Атсуши устало вздохнул. Только собравшись ответить, что там где-то бегает такой себе безбровый шанс, как на телефон пришло сообщение: « Получилось закончить раньше. Думаю, буду дома сегодня к 19:00, если этот ебучий рейс снова не задержат.». Дазай тепло улыбается. Чую отправили в командировку почти на месяц, и его отсутствие ощутилось слишком уж резко, даже для Дазая. Он с трудом сдерживался, чтоб не начать резать себе вены. Нужно закончить пораньше.

***

Дазай шатался по торговому центру. Дело было в том, что он хотел как-то Чуе отплатить, сделать подарок, сюрприз. Он пытался и раньше, но попытка приготовить ужин превратилась в попытку оттереть спаленную кухню, и убрать куда подальше чёрную булькающую жидкость. Попытка не увенчалась успехом, пришёл Чуя и они пол ночи вместе оттирали это безобразие, правда в какой-то момент Дазай подскользнулся, схватился за дверцу шкафчика, и тот слетел, чуть не прибив детектива. Чуя шкафчик поймал, но на него высыпались все хранившиеся там специи, и не только. Дазая отправили в комнату, чтоб не мешал, а сам Чуя, отмывшись, убирал уже сам. Второй раз он решил прибраться, хотя в этом особо не было надобности, Накахара регулярно вызывал клининг. В процессе уборки Дазай уронил две вазы, случайно разбил шваброй висевшую на стене фотографию и чуть не перекинул винный шкаф. Благо, его удалось удержать, иначе Чуя бы точно убил. На этот раз происшествие удалось скрыть, он осознал ошибку быстрее и вызвал клининг сам. На третий раз романтический ужин при свечах и ванная с розами, закончились одновременно потопом, пожаром и забитыми трубами… Короче ему конкретно в этом плане не везло, а побаловать рыжего какими-то дорогими побрякушками, тупо не было возможности, он даже сейчас ходил с чужой кредиткой. Дарить подарок за его же, Чуи, счёт даже у Дазая наглости не хватит. Бери хоть, и рисуй открытку, как в детском саду, но потом вспоминает как отправил такую Мори на Рождество, и тот месяц думал, что его прокляли. Стало тошно. Он остановился напротив одной из витрин и глаза моментально загорелись идеей. Это то, что нужно!

***

Чуя смотрит на проплывающие в иллюминаторе облака. Мори задался целью расширить влияние и установить «филиал» в Китае, а для этого нужно было договорится с триадами. Собственно, этим и дальнейшими организационными вопросами Накахара и разбирался почти месяц. Он устал, но был крайне доволен собой. Мало того, что всё прошло без запинок, так и с триадами получилось заиметь практически дружественные связи. Мори доволен, а у Чуи сувениры, парочка полезных знакомств и три дня выходных по прибытию. Он скучал по Дазаю. Эта бинтованая заноза уже стала неотъемлемой частью его жизни. Кроме этого, он ещё как-то нервничал, что тот мог сделать что-то с собой или их квартирой. Чуя ежедневно посылал одного курьера в офис и ещё одного, с припиской отдать прямо в руки, вечером в квартиру. Не только чтоб Дазай с голоду не сдох, но и чтоб таким образом проверять, жив ли тот вообще. А с квартирой ладно, если она всё ещё существует, то ничего страшного, с ней случится не должно. Чуя сегодня вызвал клининг, чтоб если Дазай её таки уделал, то он хотя бы этого не видел. С аэропорта его довозят прямо под дом, он заходит в лифт, слишком уставший чтоб использовать способность. В квартире тихо, свет выключен, наверняка Дазай ещё в агентстве. Он оставляет пакеты с сувенирами для Дазая, Коё, Акутагавам, Кью… в общем, он для всех что-то да притащил. Проходит в ванную, хотелось побыстрее смыть остатки сегодняшнего дня. Накинув полотенце на бёдра, идёт в спальню, включает свет и впадает в ступор. На коричневых простынях, подперев голову, лежит Дазай. Он вообще-то тоже немного растерялся, не ожидал, что Чуя зайдёт в комнату в одном полотенце. Натурально залип, наблюдаея как не высохшие капли стекали вниз по кубикам преса и косым линиям, впитываясь в полотенце. Дазай взял себя в руки, растянул губы в улыбке, пальчиком провёл по ноге, лишь слегка задевая нежно розовый сатин, довёл до плеча и лёгким движением руки скинул с плеча халатик. На нём было кружевное женское бельё и полупрозрачные чулки с подвязками в виде розовых лент. Фарфоровая кожа контрастно выделялась, на тёмном покрывале, сливаясь с пастельным бельём. Чуя не сдвинулся с места, его глаза потемнели. Он подошёл к кровати, разглядывая каждый завиток на нежной ткани. Дазай приглашающе лёг на спину и раздвинул ноги. На самом деле, его очень возбуждал Чуя в одном полотенце, ещё больше, без. Так ни один кусочек ткани не скрывал переливающиеся сильные мышцы. Да, больше всего ему нравился Чуя без ничего, как есть. Мафиози двигался медленно, вылез на кровать, огладил розовые рюши чулков, прошёлся по ленточному креплению, в полной тишине поднялся выше. Осаму наблюдал за этим закусив губу, и концентрируясь на лёгких касаниях. Чуя немного оттянул сбоку резинку стрингов и она звучно шлёпнула по коже. С этим ударом голубые глаза метнулись к карим. Не разрывая зрительного контакта, Чуя взял правую ногу под коленом и слегка прикусил оголённую внутреннюю часть бедра, плавно спускаясь вниз. Опустив голову, смочил тонкое кружево слюной, начиная ласкать твердеющий орган, языком через ткань. Уже через минуту он оторвался от сего занятия, и потянулся к тумбочке в поисках смазки. Дазай ловко перехватил его руку, ловя указательный и средний палец, обильно смазав слюной, посасывая, немного прищурив глаза. Чуя немного покраснел, застывая. Через секунду убрав пальцы, переместил их на, а потом под бельё огладив уже вставший член, подбираясь ниже, сталкиваясь с обильной смазкой, которая практически сочилась с разработанного входа. — Да, милый, я был готов к твоему возвращению. – Дазай протянул елейно, тихо вдыхая. Вероятно эта фраза была лишней, потому что Накахара тут же засунул сразу два, а с новым движением три пальца, надавливая на простату точными касаниями, и Дазай тихо постанывал, цепляясь руками за простыни. Каждое движение отдавало импульсы в пах, но этого было не достаточно. Всё пошло чуть-чуть не по плану. Он намеревался встретить Чую в роскошном белье, отсосать и дать себя выебать, но что-то пошло не так, когда рыжий заявился в одном полотенце. Дазай растерялся, и вот уже Чуя между его ног, руководит ситуацией. Чуя приспускает кружево, ввинчивает язык в уретру, прихватывает головку губами, затем заглатывает член полностью, не прекращая двигать в нём пальцами. Пара движений головой и Дазай начинает дышать быстрее. Несдержанные стоны разлетаются комнатой. Горячая волна возбуждения проходится телом. Чуя не отпрянул, насадился глубже, и он изливается рыжему прямо в рот. Дазай был в посторгазменной неге, когда его перевернули на живот. Завязки на белье ослабли, клаптик розовой ткани упал на кровать, и он почувствовал в себе что-то упругое и влажное… язык!? Всего через минуту он с силой сжал подушку, пытаясь не то увернуться, не то подставится под ласки. Когда он окончательно расслабился и растёкся по покрывалу, его схватили под животом и загнали член до основания. Он издал длинный низкий стон. Колени разъезжаются, а Чуя знает, что если его ещё и придушить, то кончит он гораздо быстрее. На горле сжимаются пальцы, воздуха не хватает, член проходится по простате раз, второй, третий, это чувствуется так заполнено, что на глаза от удовольствия выступают рефлекторные слёзы. Чуя жадно наблюдает за телом под ним. Дазай дрожит, извивается, закатывает глаза и приоткрывает влажные губы в попытке втянуть воздух. Накахара двигается ритмично, и Осаму подмахивает бёдрами пытаясь насадиться сильнее. Чуя хватает обе бинтованые кисти, фиксирует за спиной одной рукой и вдавливает каштановую макушку лицом в матрас. Делает пару особо сильных толчков и хрупкое бледное тело содрогается, залив постельное бельё густой белой спермой. Чуя кусает лопатки, проводит языком по позвоночнику, и переворачивает его обратно на спину. Дазай весь взмокший, кудри в лёгком беспорядке, а в глазах ни капли ясности после оргазма. Этот вид — любимый момент для Чуи в их сексе, и в пору бы уже остановится, но эти дрожащие пышные ресницы, покрасневшие щёки и длинные ноги в милых розовых рюшах, сводят его с ума. Мафиози аккуратно заправляет за ушко непослушную тёмную прядь. Нежно целует в висок. Затишье перед бурей. Затуманенным сознанием детектив замечает, что Чуя так-то ещё не кончил, и его налитый кровью член собирается продолжить начатое, он закидывает одну длинную ногу себе на плечо, придвигает ближе, прикусывает под коленом, а вторую властно разводит в сторону. «Чем его блядь кормят в той мафии? Стероидами с виагрой?! У Дазая есть пара вопросов.». Была пара вопросов пока Чуя, перестав сдерживаться, сходу не сорвался на быстрый темп, вдалбливая его в постель. В голове пустеет. Осаму не знает, что издаёт протяжные стоны в полубреду. Так же он не знает, что стоны имеют форму конкретного имени. Он выгибается, часто дышит, руки сами сцепились на широкой спине, царапая короткими ногтями. Они кончают одновременно и Чуя прижимается всем телом, впиваясь в шею, оставляет багроветь засос. Исполнитель выходит из податливого нутра через пару мгновений, и ложится рядом. Ласково выцеловывая лицо, на последок чмокнув в губы, обнимает. — Надо в душ. – Чуя шепчет, немного проводит носом по плечу, затем, подумав мгновение, покусывает. — Пото-ом – Дазай тянет, ему сейчас хорошо, и хочется побыть в моменте подольше. Накахара отлепляется, достаёт покрывало и укутывает кудрявую голову, замёрзнет же. Сам притягивает к себе кокон, и обвивает руками, закидывая сверху ногу.

***

Телефон трезвонит всё утро, но Дазай стойко его игнорирует. Таки дотянувшись до раздражающего аппарата, швыряет куда подальше. Если что Чуя новый ему купит. На удивление, это срабатывает и в квартире снова воцаряется тишина. Но не на долго. Где-то сбоку вибрирует смартфон Чуи. — Слушаю. – Голос сонный, Накахара поднимает телефон, даже не смотря. Который вообще час? — Мистер модная шляпа! Привет! Дай Дазая. – В трубке слышится звонкий голос Ранпо. — Тебя. – Чуя не особо аккуратно кладёт телефон Дазаю на голову. Откуда у детектива-сладкоежки, его номер он даже не задумывается. — Да? — Ты когда в Агенство придёшь? Дазай прислушивается к ощущениям. — Не думаю, что в ближайшее время, буду обладать такой функцией. — Ясно, отдай телефон владельцу. — Тебя. Дазай кидает телефон обратно, кажется, зарядив в рыжую голову. Слышится тихое «блядь». Осаму приглушённо хихикает. — Чего? — Знаешь ту дико популярную кондитерскую, что открылась в центре? Достанешь из неё эклеры и у Дазая сегодня выходной. — И завтра. – Чуя говорит уверенно, будто всё уже решено. — Нет, завтра не получится, дел куча, так-что никак. — Там у них ещё моти новые появились. — … — С цельной клубникой. — Представляешь, а дела-то, испарились. — Испарились? — Да-да, испарились… А вы научились торговатся, мистер модная шляпа! – Звонок обрывается. — Что там? — Тебя продали за моти с клубникой. — О, тоже хочу. Куникида и Атсуши, с утра пытавшиеся дозвонится суицидальному сотруднику, в ступоре застывают рядом с Ранпо, после услышанного на громкой связи звонка. Сзади, изображая чайку, ржёт Йосано.