Сумеречный охотник

Джеймс не знал, что это за боль и откуда она взялась. Он её не хотел, но она не прекращалась ни на минуту — тупая, тянущая, бесконечная. Когда он увидел последний Портал этой ночи — уже тогда понял, что к чему, каким-то вшитым в него изначально пониманием. Завтра его последний день. Но боль пришла точно не оттуда. Он давно был к этому готов: встретить Крома, убить и уйти следом. Это было его целью, его смыслом уже несколько лет. Собирая информацию по крохам, он сложил этот пазл внутри себя, он не боялся смерти. Но вот боль… После того, как к нему прокралась мелкая, но удивительно разумная тварь, он услышал её. И заговорил с нею, и она поняла. Кром должен узнать, что его ждёт, он должен узнать, кто именно заставил его объявить Жатву. И когда он сказал это — боль полыхнула внутри и потекла, словно кровь из ран. Сил в нём почти не осталось тогда, и он позволил Нэту нести себя домой. Банк? Глупости, сегодня не до него, а завтра уже не случится. Боль. Чушь какая-то, Фрайди, ты слышишь? Он с трудом вытерпел заботу Нэта, его бережность и нежность, они словно бередили боль, заставляя её переливаться за край души. И когда Нэт ушёл в душ, облегчение стало таким огромным, что почти сразу же Джеймс уснул. — Привет, Джеймси, как ты? — Фрайди, которой снова было чуть больше пяти, присела рядом с ним и погладила по напряжённому телу. Тельцу, такому же крохотному и слабому, как то, которое она однажды подняла из травы на пути домой. — Почему так больно? — Джеймс спросил и тут же пожалел об этом, ну откуда ей об этом знать, маленькой девочке? — Потому что ты хочешь остаться. — Почему? — Ты привязан, Джеймси. Я не смогла это сделать, а он смог. — девочка улыбнулась, и Джеймс очень захотел обнять её, прижаться к вышитому кармашку на лифе её нарядного платья. — Завтра ведь всё закончится. — Нет, если ты не захочешь. — Фрайди нахмурила бровки и погрозила пальчиком. — И не нужно делать вид, что ты не понимаешь. — Но я не понимаю! — Джеймси… — она наклонилась к нему, и он почуял запах свежескошенной травы, отчего вздрогнул. — Останься. — Не могу. — Можешь! — Не хочу!!! — Хочешь. — Я не должен! — Неправда, малыш. — теперь он лежал на коленях у взрослой Фрайди, и она ласково смотрела на него сверху вниз. — Поговори об этом, расскажи всё — и ты увидишь… — Что? — успел спросить Джеймс, но Фрайди растаяла, оставив его, маленького и беззащитного, среди высокой травы. Он проснулся от того, что испугался во сне — одиночества, тишины, того, что должно было наступить уже сегодня ночью. Один поворот головы, и перед глазами оказалось спящее лицо Нэта. Усталое, но такое мирное, прядь густых волос упала на щёку и касалась кончика носа, глаза под веками быстро двигались, словно ему снился сон. Джеймс моргнул пару раз и продолжил смотреть, будто пытался выучить это лицо наизусть. Было ли какое-то посмертие у тварей? Он понятия не имел, но сейчас в полной тишине номера, глядя на лицо Нэта, тонул в желании остаться с ним. Только вот это было совершенно невозможно. Внезапно веки вздрогнули, раскрылись, позволяя совершенно сонным глазам уставиться на Джеймса. Это было ужасно мило, он едва не улыбнулся, но взгляд Нэта прояснился, сконцентрировался, и внутри вновь скрутилась колючим клубком боль.  — Больно? — Джеймс не хотел признаваться, да и ему показалось, что Нэт спрашивал совсем о другом. Он отрицательно качнул головой. — Плохо? Да, ему действительно было плохо сейчас. Но он всё ещё не понимал, как с этим справиться. Раньше тоже иногда накатывало в какой-то момент и становилось неспокойно, но он и “мама” называли это тоской. И она рассеивалась после пары-тройки убитых тварей. Теперь всё ощущалось иначе. Он приподнялся навстречу услышанному. “Я могу помочь?” Он ни от кого никогда этого не слышал. Помощи просили у него, как правило. Или требовали. А потом его обняли бережно и вместе с тем крепко, так же, как во сне его обнимала Фрайди, а когда он поднял глаза, то будто смотрел на Нэта, как на неё — снизу вверх. И он не выдержал… — Завтра. Всё закончится завтра. — Что? Джеймс замолчал, пережидая очередной приступ боли и спазм в горле. Почему же так больно сказать это? — Жатва. — слово не обрушило мир и не раскололо бытие, оно просто и обыденно прозвучало, Нэт даже не вздрогнул, услышав его. Только ласково огладил плечо Джеймса ладонью и покачал головой, словно потираясь виском о его лоб. Он не понял? Конечно же, нет. Он просто не понял, потому что ничего не знает. — Нэт, завтра всё начнётся. Точнее, сегодня ночью. Жатва — это смерть. Для всех, кто окажется поблизости, для всех, до кого дотянутся твари, особенно Кром. — Ты же собирался его убить… — губы Нэта так просто шевельнулись почти вплотную к его, Джеймса, коже, что он застыл. — Если убить Крома, жатва закончится? Верно, подумал Джеймс, жатва закончится, потому что  вместе со смертью главы клана сам клан распадается, теряя управление и даже, отчасти, разумность. Твари клана ослабеют, потеряют цель, их легко будет добить одну за другой. Только вот… — Почему ты так уверен? — хотя он хотел взглянуть в лицо Нэта, тот ему помешал, продолжая обнимать, а его губы, без каких-либо сомнений, прижались ко лбу Джеймса. И боль внутри словно зашипела и стала гаснуть, как потушенный костёр. — Потому что я тебя люблю. О чём он? Едва начав расслабляться, Джеймс снова напрягся. И Нэт наконец его отпустил. Лучше бы продолжал держать. Джеймс понял вдруг, что не может посмотреть в его лицо. Хочет, но не может, потому что ему казалось, что почти утихшая боль тут же вернётся. — О чём ты? — голос совсем не слушался Охотника, он сел, опершись на больную руку, поморщился и, продолжая разглядывать простынь между ними, заметил дёрнувшуюся к нему кисть. — О том, что ты мне нравишься. — он молчал, пытаясь осознать сказанное. Нравится. Слово, вроде бы, понятное и знакомое. Помнится, что-то такое встречалось в книгах, которые читала Фрайди. — Джеймс? — А. Да. — он неосторожно взглянул в лицо Нэта и вновь отвёл глаза.  — Я пойду куплю нам еды. Попей, тебе нужно. Нэт был прав — ему было нужно. Побыть сейчас одному. Попить воды. Понять сказанное и придумать, что с этим делать. Когда дверь их комнаты закрылась, Джеймс, наконец, расслабил напряжённые плечи и встал. Бутылочки с водой стояли рядом с кроватью с его стороны — Нэт позаботился как всегда. И внутри снова заныло. Да что ж такое?! Джеймс в сердцах сжал бутылку в руке, и пробку сорвало, вода пролилась на пальцы, приводя в себя. Фрайди сказала — расскажи, он рассказал и услышал в ответ то, к чему не был готов. То, что звучало как призыв остаться. Но не отменяло жатву. А ещё на лбу тёплой точкой осталось прикосновение губ Нэта. “Он мне очень нравится!” — восторженно твердила Фрайди Джеймсу, когда дата их с Томом свадьбы была назначена. “Я его люблю!” Об этом же “нравится” говорил Нэт? Про это же “люблю”? Джеймс никогда не углублялся в человеческие эмоции слишком глубоко, но о многих знал из книг и слышал от Фрайди. И эта самая любовь казалась ему чем-то сокровенным и чисто человеческим, тем, что самого его не коснётся. Ну в самом деле, кто бы стал любить тварь? Нэт просто не знал ничего о нём, он принимал его за человека и ошибся. Эту ошибку они непременно исправят уже этой ночью. А может?.. Отчего-то Джеймсу не хотелось раскрывать свою настоящую сущность, хотелось остаться в глазах напарника человеком. До последнего. Поэтому он уже хотел одеться и уйти, пока тот не вернулся с едой, но не успел. Нэт вошёл в комнату решительно, словно в холодную воду и с размаху наткнулся на взгляд Джеймса. — Вот, это от “мамы”, она говорила, ты заказал двойную дозу. — он протянул Джеймсу пакет из обёрточной бумаги. Джеймс вынул оттуда два пузырька, и из одного тут же отпил. Поначалу он старался не демонстрировать это Нэту, но последнее время, убедившись, что тот не интересуется даже содержимым пузырька, стал делать это при нём. Чужая кровь с нотками терпкости и тепла разлилась бальзамом по измученному телу. Теперь он должен поесть, а потом ещё поспать. — Спасибо. — он принял коробочку с рисом и курицей, которые были ещё тёплыми. На Нэта старался не смотреть, всё ещё было не по себе, хотя эта пауза позволила им снова разговаривать друг с другом. Быстро поев, Джеймс снова лёг и притворился спящим, хоть после порции крови он уже не нуждался в отдыхе. За его спиной скрипнула кровать — Нэт тоже лёг. Джеймс кожей почувствовал его тепло, вдохнул глубже его запах, постарался запомнить всё это, как недавно запоминал лицо. Раньше ему и в голову не приходило специально запоминать тех, с кем его сводила жизнь. Фрайди вросла в него практически с рождения, а остальные люди никогда не задерживались рядом надолго и не вызывали таких эмоций. Внезапно узкая кровать скрипнула, а тёплое тело прижалось к спине. Рука Нэта легла поперёк живота — такое случалось уже не раз, и Джеймс не возражал, в общем-то, но… Теперь это ощущалось иначе. Он шевельнулся, отодвигаясь, но рука властно вернула его на место. Тепло и безопасно — вот как это ощущалось.  Что ж, так даже больше шансов на то, что ему удастся уйти отсюда одному и не прощаясь, нужно только подождать, пока выровняется дыхание, пока человек за его спиной уютно запахнет крепким сном, пока рука на его животе расслабится. Совсем немного подождать, и… До заката оставалась ещё пара часов, когда Джеймс неслышно соскользнул с кровати, подсунув под руку Нэту свою тёплую подушку. Он тщательно оделся, проверил карманы своей неизменной куртки, положил во внутренний оба пузырька с кровью, последний раз посмотрел в лицо спящего напарника и вышел из комнаты. Он спешил — хотел попрощаться с детьми из Фрайдихауза, старшие обещали, что к завтрашнему утру там никого не должно остаться, но он должен был их поторопить. Мэй и Клаус встретили его вдвоём в опустевшем доме, и Джеймсу стало спокойнее. Он вручил Клаусу конверт с давно подготовленными документами на право пользования специальным счётом в Мэди-банке, куда перевёл почти все свои средства. Этого должно было хватить приюту лет на десять. Позволил Мэй обнять себя, вздрогнув от того, какой она вдруг показалась ему похожей на Фрайди. Заставил ребят поклясться, что ещё до заката они покинут город. И ушёл, направляясь к Большому Порталу.  Слух о том, что жатва начнётся не сегодня завтра, носился по городу уже примерно неделю. Войска были стянуты к зоне отчуждения, транспорт ходить перестал, а из города тянулись прочь караваны гружёных машин всех марок и размеров. Джеймс шёл к зоне пешком и торопился, идти было ещё прилично, а уже начинало темнеть. Внезапно рядом тормознул знакомый джип. — Привет! — Йим высунулся с пассажирского сиденья, сверкнув нашлёпкой пластыря на лбу. — Тебя подвезти? А где Нэтти? — Он сегодня остался. — Джеймс открыл дверь, и Йим потеснился ближе к водителю, которым оказался Тор. — И вам я тоже советую сегодня уехать. Жатва начнётся после заката. — Ну и что? — удивился Йим. — Малые Порталы больше нет смысла закрывать. Твари взломают зону отчуждения. Ваши строители наверняка погибнут. — Они уедут, а мы останемся. — Тор взглянул на Джеймса и одной рукой прижал к себе Йима. — Городу нужна защита. — Всему континенту нужна защита. — Джеймс ни капли не преувеличивал, и пара Охотников за Порталами это прекрасно знала. Прошлая жатва опустошила почти половину континента, на котором произошла, они знали это из истории. В этот раз, несмотря на то, что и оружие, и способы борьбы с тварями стали совершеннее, вполне могло произойти то же самое. Джип остановился, когда до башен зоны отчуждения оставалось проехать пару кварталов. Солнце почти село, поэтому Охотники вышли из джипа, и Тор передал ключи от машины одному из строителей. Машина быстро скрылась из виду, а трое Охотников пошли к освещенному полю. Джеймс чуял смрад тварного следа, словно битва уже началась, а Тор и Йим лишь ощущали сильное беспокойство. — Разделимся. — Джеймс решительно зашагал прочь от них, он прекрасно понимал, что без него у парней есть хотя бы призрачный шанс выжить, но с ним… Он достал оба пузырька из кармана, подумал и осушил полный, чувствуя, как энергия человеческой крови наполняет его истинную сущность силой, как обостряются все органы чувств, как становится проще рассмотреть намечающиеся провалы будущих Порталов по всей зоне отчуждения. Справа, слева, впереди и позади себя он видел и слышал других Охотников, которые стекались к месту Жатвы. Внутри него что-то одновременно пело и дрожало, а глаза безуспешно искали того, кого он надеялся уже никогда не увидеть и одновременно хотел сейчас увидеть больше всего. Но даже если Нэт поспешит сюда, они сегодня точно не встретятся в этой мясорубке ужаса. Джеймс надеялся, что сделал для этого абсолютно всё. Только не попрощался. Внезапно яркая вспышка перекрыла свет всех прожекторов, и пространство словно взорвалось зевами Порталов, и Джеймс, отбросив все мысли и сожаления, поспешил вступить в свой последний, как он думал, бой.