В голове остался ветер

      – Ну и почему же ты мне не позвонила, а? Женский голос звучал, мягко говоря, заёбанно. Так, как он обычно звучит после долгой и нелегальной 18-ти часовой смены. Ещё и отдавал по небольшой комнате звучным эхом настолько, что французский - наверное, - акцент сплетался со случайными отражениями звуковых волн и практически исчезал. А его обладательницей была девушка, видно, чуть старше самого Макото - виновника торжества, не успевшего даже толком проснуться. Одевалась она по-западному, в закрытое и сдержанное. Чёрное пальто поверх плеч, белая блузка и по лодыжки длинная и каким-то необъяснимым образом чистая юбка, конечно же в сапогах на каблуке. Сразу видно - человек богатый и этого не стесняется, пусть и сдержанность всё-таки имеет. Длинные чёрные волосы убраны в аккуратный приспущенный хвост, взгляд опытный, много чего повидавший. Макото для себя отметил, что ей в будущем врать не стоит. Имя же ей Мари. А вот как по батюшке парню услышать не довелось, но, стоило признать, об этом он жалел в последнюю очередь. Сейчас, когда девушка (или женщина) наконец-то переключила внимание с Юлии на Юки, последнему только и осталось, что подавить последние порывы гордости, лишь бы самому не отвести глаза.       – Ну и как же меня не предупредили… - Вздохнула она после непродолжительной “игры в гляделки” и обвела взглядом комнату, руки в карманы, - Ничего, пару вещей можно и перенести… Будь добр, подойди к полудню в холл, хорошо?       – А до этого? На робкий вопрос - тяжёлый вздох. Мари элегантно на отъебись отмахнулась, вместе с этим повернувшись к двери.       – Вещи ты уже завёз, выносить их никто не будет, да и комната твоя… - Пробубнила она, но тут же осеклась и выпрямилась, подняв голос. - Будь добр, изучи посёлок. Хм, один. Я верю, что буклет с картой города у тебя остался. Юлия, на третий этаж. Девушки вылетели из комнаты только так. Тишина, звонкие крики бабок за окном: “Виталич!” “Семёнова!” “А у Регинки баня!” “Ай, да пошли-ка хапнем за это!”. М-да, окно лучше прикрыть. Хрен их знает, этих местных, вдруг начнут по пьяни пытаться камнями в форточку залететь? Был ли этот страх подавленной травмой или очередным иррациональным пиздежом - оставалось гадать. Но кому какое дело? Макото не хотелось думать. Плеер за ночь зарядился, утро выглядело безветренным и прохладным, а мысль о баночке колы вместо завтрака отдавала приятным чувством быстрого дофамина. А если с концами выгонят из общежития, а вещи оставят себе - да и пусть. Чего там такого важного? Ну, документы. Их восстановить как нехрен делать. На такой радостной ноте Макото на отвали сполоснул лицо, накинул пальто и вытоптал прочь из здания под “A Will Remains in the Ashes” от “envy”. Чтобы радостная нотка вернулась в своё классическое состояние как можно скорее. Так, а куда, собственно, идти? Пройдя пять фонарных столбов, Макото остановился осмотреться. Окраина посёлка, никого нет, ещё и так спокойно на душе. Брошюра, так… А где. Правый карман, левый - ничего. Вот те раз да два хана. Обратно идти? Парень оглянулся на по-злобному возвышающееся здание общежития. Не. Не-не-не, ни ногой. Неловко. А что, если Юля увидит? Она действительно оказалась замом управляющей. Показывать такому человеку свой идиотизм во второй раз за последние 12 часов - дело гиблое. Наверняка оно приведёт к использованию того пистолета. Бр-р, тьфу, и знать не хотелось. Ну и ладно. Ну и пожалуйста. Макото резко выдохнул и снова обратил взгляд на пустующую тропинку перед собой. Посёлок ведь не такой большой, не потеряется. Заодно заучит, хотя бы минимально, куда идти и где идти. Да и люди должны быть отзывчивыми. Пусть даже и страшными. Та тётка из ларька, например. Всё будет хорошо.

– Понимаешь, у тебя в голове появляется такой… Барьер, наверное. Ты знаешь, что надо отвлечься, потому что думать тебе неприятно. Думать больно, страшно. Но ты не можешь даже начать что-то делать, потому что эти мысли заполняют собой всё, понимаешь? И ты по итогу просто сидишь, куда-то смотришь, слушаешь, но не слышишь, а в голове всё мысли и мысли и мысли и мысли. И тебе всё страшнее, и голова начинает болеть всё сильнее и сильнее, и хочется, чтобы всё просто закончилось. Оборвалось. Замолчало… Как-то так…

      – И-извините, я… Вы кто?

      – А. Ну, до конца улицы, там направо.

Рядом с Макото… Материализовался - других слов не подобрать, - мужчина лет 30-ти на вид. Не высокий, не низкий, подтянутый, в каком-то случайном шмотье, больше походящем на домашнюю одежду, с аккуратной родинкой на левой щеке и грустной улыбкой на лице. На вид самый обычный человек, но вместе с ним появился запах. Запах плоти, запах гнили, запах дерева. Запах болота. Несчастного без карты пошатнуло в сторону. Стало страшно, подсознательно. Но почему? Обычный ведь человек, просто немного странный и одежда провоняла тем, чем в посёлке воняет на ежедневной основе. Успокоиться, ну же… Нет, взгляд как упал на футболку нового собеседника, - а двигаться с места мужчина не собирался, - так на ней и остался. Плохо.       – Э… С каждый миллисекундой молчания Юки проклинал себя всё сильнее. Надо было вернуться за брошюркой, может быть удалось бы избежать данной… Встречи. Мир вокруг словно замер. Не уйти, но двигаться возможно. Так…       – Спасибо..? Мужчина не шевельнулся. Может, Макото пропустил как-то мимо себя, и от мужика реально воняло перегаром? Хм... Нет. Нет, точно нет. Пахнет только трупами. И каким-то парфюмом, будто… Да, будто запах безуспешно попытались перебить. Мужчина тем временем продолжил.

      – Ну, до конца улицы, там направо.

      – Да. Да, я понял, спасибо большое.

      – Ну, до конца улицы, там направо.

      – Я услышал. Спасибо.

      – Ну, до конца улицы, там направо.

И снова и снова, как заевшая пластинка. Макото зажмурился. То ли от бессилия, то ли от растущего страха. Или от всего вместе. Голова начала неприятно гудеть… И всё прекратилось. Штиль. Редкое пение птиц и… Абсолютно пустая улица. Юки нервно огляделся. Казалось бы, с ума сошёл окончательно со всеми этими “Ночами”, но нет. Пахло трупами и дешёвым парфюмом. Это тоже могло казаться, с другой стороны, почему бы и нет? Или пошутил кто, люди здесь, как он понял, живут странные. Может, забава местная? Новоприезжих пугать до смерти. То-то тут все коренные. Так. Чего стоять, как фрик какой-то? Надо отойти, подальше от запаха, подальше от… От произошедшего. И обыденно об этом забыть. Налево, прямо, направо, тут можно между дворов пройти, а там яблоню приметить. Не то чтоб Макото выглядывал, где в будущем можно будет бессовестно пиздить яблоки, конечно же нет, просто стояла острая необходимость занять голову чем-то другим. Этим “чем-то” оказались сады. Сады? Чёрт его знает, какими путями, но он набрёл на поле, видневшееся сразу после лесополосы. Остановился посреди дороги присмотреться, подходить было почему-то стрёмно, всё равно никто не собьёт. Ну а собьёт - то и Бог и с ним. И дня не прошло, а это место уже казалось странным. Макото поправил шапку, скептически подтянув её поближе к глазам, и пошёл вперёд. Через овраг, кочку, пару брёвен, ящерицу и какой-то чёрный мешок. Засирают природу даже здесь, и как не стыдно? Тихо. Штиль так и не прошёл, ещё и полное отсутствие человеческой, да даже животной, жизни вызывало, мягко говоря, неправильные ощущения. Пока что только где-то далеко, внизу, под печенью. Звук собственного дыхания стал слишком громким. А поле... Ох, поле. От горизонта до горизонта, и огромное множество яблоневых саженцев. Каждый в полуторе метров друг от друга, ещё небольшие такие и земля у каждого свежая, будто только посадили. От горизонта до горизонта. Тёмноволосый решился пройти вперёд, хотя бы километра на два, вдруг там что будет видно? Людей рядом нет, опасности нет, на ловушку не похоже, да и слышно будет, если кто приблизится. Под ногами то и дело хрустели то ли листья, то ли очень сухие ветки с травой, то ли всё вместе, создавая, так или иначе, отличную слышимость. Да и чего бояться? Ну да, данное место чем-то напоминает кладбище, лично Макото, но не появится же здесь тот странный дядька? Не появится. Это было бы… Слишком неправильно. Два метра, сто, двести, пятьсот, первый километр. Запомнив число шагов, загнув по паре пальцев на каждой руке на всякий, Юки остановился и огляделся. Лесополоса немного отдалилась, поле всё продолжалось, ветра не было, звуков тоже. Он уже подумал включить музыку - тишина становилась слишком громкой для последующего её игнорирования, - но осёкся. Нет, тогда не услышит, если что-то подойдёт. Абсолютно тупая паранойя, он понимал, но от неё не было возможно отделаться. Пришлось сдаться, тяжело выдохнуть, убрать шапку в карман и продолжить идти вперёд. Треск всего и вся под ногами начал утихать. Мозг уже привык или мусора стало меньше - хер его знал. А спрашивать не хотелось, иначе - выход из ритма. Двести, триста пятьдесят, затянуть рукава, пятьсот, восемьсот. Снова остановился, в этот раз чтобы отдышаться. Стало жарко, но солнца не было. Это так от ходьбы? Быть не могло. Макото прочистил горло, дабы дать себе привилегию услышать хотя бы что-то, кроме собственного дыхания и шагов, и вновь посмотрел назад. Лесополосы не было.

Только поле.

И саженцы. Очень, очень много, и

Д Р Е В У Р А С Т И

И М И Р С П О К О Е Н

П О С М О Т Р И

П О С М О Т Р И Н А В Е Р Х

Чьё-то дыхание впереди.

      – Не, брат, ты видел её титяндры? Это же, ну, жесть! Просто огромные-       – Рот-то ты закрой. Фу, Бога ради… О, у него взгляд прояснился, смотри. Середина дороги. Лесополоса. Два мужика лет 30-ти на вид. Один в заводском, пьяненький, со свисающей кожей, худой. Второй - с грустной улыбкой, в домашнем, с родинкой на левой щеке.       – Та ну, ишь, контужен. Не крутится в голове ничего, кроме… Споткнулся на ровном месте и побежал по прямой. Поле было где-то позади, и хорошо. Неприятное ощущение поднялось из печёнки в горло, холод секундно сковал конечности, заставив ненадолго замедлиться. Куда бежать? Плевать, просто подальше. В холод, к болоту, куда угодно. Думать - потом. Думать - зачем? Нет, блять, нет, бежать. Сорок пять, семьдесят, сто, сто пятьдесят. Триста шагов, часть из них - зигзагом. Дворы рядом, дворов много, он среди дворов. Остановился, огляделся, выдохся. Зато ветер. Ветер с болота. Ветер воняет. Зато не жарко. Или жарко. Блять, а шапка, шапка то где? Нет, нельзя было стоять. Макото продолжил путь, в этот раз быстрым шагом. Выдыхаться нельзя и много вдыхать болотную вонь не хотелось. Так, а где он вообще? Двора, заборы, почтовые ящики без обозначений. Да чтоб тебя… А, вот. Ломоносова. По прямой и направо, по прямой и. Блять. Нет, нет. Душно. И ком в горле никуда не исчез. Парень подсознательно нашёл спиной забор, на который можно было навалиться, и, глядя в небо, стянул с себя пальто. Всё ещё душно. Почему, он же в футболке, она же тонкая, что, сука, не так

Дерево.

Дерево вместо кожи.

Совсем уже ёбнулся. Дерево. Настоящее, обработанное дерево, с простыми двигательными механизмами на всех местах сгибаний-разгибаний. Как протезы. Протезы. Какие, нахуй, протезы? Тут же. Тут. Всё было. Ну. Нормально. Кожа, плоть. Кости, боль. Ущипнул - не болит. Ударил - не болит. А другие? А лицо? А всё остальное? И ком в горле ещё выбешивает, ну сука. Рука. Рука, рука, что делать? Нож в кармане! Ну же… Вот он. Со всей силы, со всего размаха. Это не его, это не он, это сон. В сне не больно. А нож сломался с громким визгом. Очень громким. А дереву будто нипочём. Точно сон. Кошмар. Да, очередной кошмар. Уже, наверное, третий подряд, а ведь надеялся, что избавился. Всегда вдали от дома всякое говно снилось. Из-за тревоги, наверное, стресса. Да. И нервно смеяться не надо было, ну же, замолчать. Всё. Сон. Кошмар. Всё пройдёт. Макото провёл рукой… Чем-то, по лицу. Холодное дерево. Лакированное. Не тихое, что-то бьётся ритмично и отлаженно. Как деревья “Ночью”. Нет, нет, а если другие увидят? Где пальто? Пальто, пальто… А, вот, на земле. Спрятать руки и всё. Душно - ну и плевать. Плевать, это… Наименьшая из проблем. Где, где… Шапки в карманах не было. Обратно за ней? Нет, нет, там был тот человек. Даже если он “тролль”, видеть его не хотелось. Казалось, что всё началось из-за него. Приступ, или, чёрт его знает, что это вообще такое было. Казалось, что он сделает только хуже. Прочь, подальше, просто уйти. В посёлок, в центр, руки в карманах. В тишине, под вонь ветра. Под ветер. Плевать. А если остальное станет таким же? Как узнать?

Душно.

Почувствует ведь, верно?

Юки тяжело выдохнул.

Оно ведь, наверняка, будет болеть.

Будет ведь.

Но руки не болели.

Больше никогда не заболят.

Ларьки. А деньги вообще с собой? Да, вон, нащупал мелочь в кармане. Так. Кола. Он хотел. Колу. С утра, вместо завтрака. И освежиться. Тяжело и медленно, Макото двинулся вперёд. А как деньги положить? Плевать, отговорится. Плевать. Это сон, всем будет пофиг, если об этом не думать. Проходил уже. Вдох и выдох. Вот они, четыре ларька, все уже открыты. Вот только рядом со вчерашним ларьком, буквально в паре метров, где он спрашивал дорогу… Появился точно такой же, внутри никого не было. А тётка сидела в допельгангере. Теперь ларьков было пять. – “Колу” эту сюда завозят каждый день по пять коробок, хоть бесплатно раздавай! “Продавщица ларька” выдержала паузу после такого спонтанного начала диалога. Парень даже не успел подойти, лишь встал между данными строениями быстрого сбыта. Заметила, запомнила. Темнота внутри притихла на слишком долго. – Хочешь закупиться подешевле? Оптом? Мне нужно продать хотя бы половину, чтобы иметь возможность заходить внутрь. Хоть убей, Макото… Уже не понимал, что происходит. Он что-то промямлил, между тем пустым, паникующим взглядом сверля четвёртый ларёк. Куча коробок, и правда. Все с надписью “Кола (злой)”, на русском. Так. Надо решать. Надо уходить. Хотя бы к общежитию, посидеть там. Там должно было быть безопасно, верно? По посёлку потом походит. Когда проснётся.       – …Сколько?       – Ай, да двадцать рублей за коробку. Буду я толкать эту отраву в триторога, да, девочки? Какие там ей были нужны девочки, Юки так и не понял. Никто ничего не ответил, молчание затянулось.       – …Давайте одну. Завтра… Завтра ещё приду, побольше куплю. Из ларька полился женский, скрипучий смех, присущий старым преподавателям. Затем, рука. Человеческая рука, с морщинами, как вчера, высунулась из окошка, явно требуя мелочи. Макото с опаской вытащил левую руку из кармана, перед этим нащупав четыре монеты одинакового размера, и не менее пугливо протянул, не менее зашуганно скинув деньги в чужую ладонь.       – Иди забирай. Она даже не проверила, лишь мгновенно сжала руку в кулак и медленно вернула её в ларёк.       – Аннет, подожди, сынка. “Сынка”? Уже? Первые сутки знакомы…       – Добро пожаловать в Топи.