Проклятие и надежда

Утро в комнате 402 началось с мягкого света, пробивавшегося сквозь жалюзи. Сал сидел на кровати, натягивая футболку, глаза ещё полусонные, но спокойные. Ларри пытался не смотреть прямо на него, перебирав струны гитары, словно это помогало скрыть смущение. — Ты… спокойно спал? — наконец спросил он, держа взгляд где-то между грифом и стеной. Сал слегка улыбнулся, совсем чуть-чуть, почти незаметно: — Да. Я уже несколько ночей замечал, что ты не спишь, пока я ворочаюсь. Даже раньше, до вчерашнего момента иногда просыпался, когда ты тихо сидел на кровати… — он сделал паузу, будто выбирая слова. — Я знал, что следишь. Так что не ерепенился. Ларри покраснел, по привычке поправил волосы: — Э-э… ну… я… не думал, что ты это заметил. — Заметил, — повторил Сал спокойно. — Это не мешало. Даже наоборот… как-то помогало. Ларри отводил взгляд, пощёлкивая по струнам, пытаясь найти что-то, что могло бы оправдать его неловкость: — Я… просто не хотел, чтобы ты… ну, чтобы тебе было плохо. Сал пожал плечами, садясь на край кровати: — Я привык к этому. К ночам, когда мир кажется давящим, к мыслям, к усталости… Но вчера… ты был рядом. И это странно, приятно и… не раздражало. —приятно и… не раздражало? — переспросил Ларри, не веря своим ушам. — Я… чёрт, я сам себе не могу объяснить, зачем сидел там всю ночь. Сал слегка усмехнулся: — Я знаю. И это нормально. Не всё нужно объяснять. Ларри снова уткнулся в гитару, тихо смеясь про себя: «Да уж… странный этот Сал Фишер». Но на душе стало легче. Неловкость всё ещё висела, но появилась новая тёплая мысль — забота, пусть даже непривычная и неловкая, может быть простой и настоящей. «И ты сам странный, Ларри Джонсон» Сал, чувствуя этот тихий уют, впервые за долгие дни позволил себе просто… быть рядом с кем-то, не пытаясь скрывать усталость и тёмные мысли.

***

Ночь опустилась на интернат, заглушив даже приглушённый шум вентиляции. Сал тихо открыл форточку своей комнаты, потянулся за сигаретой и зажигалкой. Ларри, сидя на краю своей кровати, не сказал ни слова, но наблюдал за ним, будто боясь нарушить эту хрупкую тишину. — Ты давно куришь? — наконец выдавил он, но без осуждения. — Давно. явно не горжусь этим, но я это делаю... — ответил Сал, прикуривая. — Для слабой стороны меня. Ларри медленно подошёл ближе, садясь на подоконник рядом. Его дыхание смешалось с холодным ночным воздухом. Сал не отстранился, и первые мгновения касания плеч были почти невидимыми, но ощутимыми. Ларри чувствовал неловкость: он не понимал, зачем он здесь, почему так боится сдвинуться или сказать что-то лишнее. — Спокойно, — пробормотал Сал, словно читая его мысли, — всё нормально. Он сделал глубокий затяг, выдыхая дым в ночь. Ларри невольно наклонился ближе, не отводя глаз, и рука парня случайно коснулась его кисти. Неловко, почти робко. Сал позволил себе чуть расслабиться, не убирая руку. — Ты часто так ночью? — тихо спросил Ларри. — Иногда. Когда хочется, чтобы никто не видел, — ответил Сал, не поворачиваясь. — Иногда — чтобы кто-то видел, но не вмешивался. Ларри слегка улыбнулся, не зная, как реагировать. Он понял, что эта близость странная и непривычная, но ему было важно быть рядом, тихо, без слов. Сал сделал ещё один затяг, потом медленно выдохнул и прикоснулся к своей маске, корректируя протез. Ларри, наблюдая, почувствовал смесь тревоги и заботы: странное ощущение, когда хочется защитить кого-то, кто сам не просит. — Ты… ты не один, — прошептал он наконец, и в его голосе дрожала неожиданная мягкость. Сал лишь кивнул, почти незаметно, но в этом кивке было доверие. Маленькое, робкое, но настоящее. Сал всё так же стоял у форточки, а потом медленно присел на подоконник, поджав одно колено к себе и облокотив его на стекло. Ларри подсел ближе, едва заметно сокращая расстояние между ними. В тот момент, когда Сал уже затянулся, но ещё не выдохнул дым, Ларри осторожно взял его руку с сигаретой и направил к себе, повторяя затяжку. — Ну и гадость же ты куришь… — усмехнулся он, слегка неловко, — нужно будет показать тебе, где достать нормальные. Сал не отстранился, лишь чуть расслабился, позволяя этому короткому физическому контакту стать чем-то естественным. Молчание наполняло комнату, и между ними возникло ощущение странной, хрупкой близости, когда слова почти не нужны.