История о том, как они встретились в Корее

      Ким, как только увидел Кенту, налетел на него с объятиями, тот слегка опешил, но через пару секунд, осторожно обнял в ответ.       — Я выиграл!!! — воодушевленно воскликнул гонщик, сжимая своего парня в объятиях.       — Да, я видел. Ты… — Кента завис на секунду, не зная, что сказать и как подбодрить. Его никто и никогда не хвалил, он не знал, как правильно это делать, но он должен был сказать что-то, — ты молодец.       — Спасибо, — ответил Ким, отстранившись. Он улыбался так ярко и искренне, что у Кенты потеплело в груди. Он хотел видеть эту улыбку каждый день. В течении пары секунд они стояли, не двигаясь будто изучая друг друга заново. Первым очнулся Ким.       — Я сейчас быстро в душ, переоденусь и вернусь, хорошо? Подождешь меня на парковке? Я быстро, обещаю. — И убежал, а Кента остался один, но впервые он не чувствовал себя одиноким.       Он кажется был счастлив? Или все же кажется?       Да между ними была неловкость, но вроде все хорошо. Ким был рад его видеть и похоже Кента приехал не зря.       Размышляя об этом, Кента сам не заметил, как уже дошёл до парковки. Он остановился у какой-то из машин и стал ждать.       Ким появился спустя минут пятнадцать, в окружении каких-то ребят, судя по всему это была его команда. Они все шли к нему. Кента немного опешил, когда все подошли к нему и Ким взяв его за локоть, представил:       — Знакомьтесь, это Кента, мой … — он вдруг замялся, не зная, как правильно сказать. Кто они друг другу? Друзья? Пара? — Мой друг. — Ким сказал это на корейском, надеясь, что Кента не поймет, но он понял.       Ну да, друг. Конечно. Только друг. Он только друг. Он не может быть чем-то большим.       Ребята будто не поверили в это. Они с легким прищуром, смотрели то на Кима, то на Кенту.       — Ну да друг, конечно, мы прям верим, - сказал кто-то из парней со светлыми волосами, за что получил подзатыльник от другого парня шатена.       Кента засмущался, а Ким максимально осуждающе посмотрел на друга.       — Ладно, ладно, шучу. Идите уже голубки, — не угомонился тот парень, за что получил ещё один подзатыльник от того же парня.       — Ауч, малыш, ну хватит, я уже понял, — возмутился блондин и тут же поспешил обнять шатена.       Кента засмотрелся на них, он хотел также. Он хотел объятий, возможно он тоже хотел, чтобы его назвали малышом.       Но вслух он этого не скажет, ни за что.       Ким убрал руку с его локтя, но не отстранился — наоборот, легко, почти осторожно, взял Кенту за руку, переплетая пальцы. Его ладонь была тёплой и чуть дрожала. Он сжал её крепче, будто боялся, что всё это не по-настоящему.       Потом потянул за собой, молча.       На парковке было тихо. Просторно, как будто весь вечер вычеркнули. Лишь вдалеке хлопали дверцы машин, вспыхивали огни. Но здесь, рядом, было спокойно.       Ким подвёл его к своей машине — скромной, городской, той, что знал только близкий круг. Щёлкнул замок, открыл пассажирскую дверь… но не сразу заговорил.       Он смотрел на Кенту чуть сбоку, как будто не мог поверить.       — Ты… правда здесь?       Кента отвёл взгляд, чуть усмехнулся, будто в ответ на глупый вопрос.       — Ну… да. Хотя я сам пока не до конца верю, что сделал это.       Он поднял глаза, задержался на Киме. Голос был почти шёпотом:       — Я просто… скучал, по тебе и решил приехать.       Кента не верил, что сказал это вслух и поэтому тут же очаровательно покраснел, чем снова вызвал у Кима ту самую искреннюю, очаровательную улыбку.       — Поехали ко мне. Закажем какой-нибудь еды и поговорим.       Кента не спросил, о чем именно им нужно поговорить, все и так понятно.       Шатен не ответил — просто кивнул. Вдохнул. И сел в машину.       Ким обошёл с другой стороны, сел за руль. На секунду задержал взгляд на нём, потом только повернул ключ.       Они выехали с парковки в молчании. Но в этой тишине уже было что-то своё. Что-то, что ни один из них не хотел спугнуть.       Когда они приехали, всё было немного неуклюже.       Ким возился с замком дольше, чем обычно, будто ключи вдруг стали незнакомыми. Кента просто стоял рядом, наблюдая. В квартире всё было так же — аккуратно, уютно, с теми мелочами, о которых Ким однажды рассказывал в переписке, даже отправлял фотографии. Кента никогда здесь не был, но почему-то это место казалось ему до жути знакомым и кофмортным.       Они молча разулись, молча заказали еду — пиццу и что-то корейское, потому что Ким не мог определиться. Весь процесс происходил будто на автомате. Пара коротких фраз, редкие взгляды. Не напряжённо, просто… тихо.       Кента сел на диван. Провёл пальцами по подлокотнику. Всё ещё не верилось, что он здесь. Что Ким — рядом. Настоящий. Не на экране. Не в голове.       Ким вышел из спальни в домашней футболке и спортивных штанах. Волосы всё ещё были влажными после душа.       Он бросил на стол два бокала и жестом предложил Кенте налить — вино стояло рядом.       — Я бы что-нибудь сказал… — начал Кента, садясь рядом, — но, не знаю, что именно я должен сказать.       Ким вздохнул и отставил бокал. Посмотрел на Кенту. Долго. Слишком долго, чтобы это можно было назвать просто взглядом.       — Ты мне нравишься, Кен. Очень.       Он слегка улыбнулся и продолжил:       — Я знаю, я уехал, бросил тебя одного, но, — он сделал паузу, качнул головой, уставившись в пол. — У меня не было перспектив там. Я приехал в Таиланд в поисках чего-то большего, лучшей карьеры, так как в Корее на тот момент было сложно найти хорошую команду. В красных гонках я был лучшим и все могло бы быть хорошо, если бы не Тони. В Х-Хантер я всегда бы был на третьем плане, после Чарли и Бэйба. Я очень благодарен ребятам, за все и я по-прежнему общаюсь и ценю их, но я бы не смог развиваться как гонщик.       Он немного помолчал. Потом мягко продолжил:       — Я подал заявку в Корею, еще до того, как ты скрывался у меня, я планировал уехать сразу после того, как ушел из Х-Хантер, а потом появился ты. Когда я начал осознавать, что ты мне нравишься, я в какой-то момент даже передумал ехать, но все же гонки моя жизнь и я не смог бы отказаться от них. Это не значит, что ты для меня ничего не значишь, но…просто в Таиланде мне было делать нечего. В Корее меня взяли в самую крутую команду, которая очень сильно поднялась за последние три года, и я не мог упустить этот шанс. Но… ты тоже очень много для меня значишь, я думал о тебе каждый день, ждал пока ты напишешь и ты написал. Я был очень счастлив тогда. Я думал мы пообщаемся какое-то время и поймем, что происходит между нами и есть ли шанс для чего-то большего. Думал, что как-нибудь приеду к тебе и мы поговорим по-настоящему, но ты меня опередил.       Он чуть подался вперёд.       — Мне правда больно, что я уехал, оставив тебя в том всём, прости меня Кен.       Кента все это время слушал, уткнувшись лицом в бокал и когда Ким закончил, молчал пару минут, пытаясь все осмыслить и придумать, что ответить.       — Не извиняйся, я прекрасно всё понимаю, — наконец тихо сказал Кента, не поднимая взгляда.       Он будто взвешивал каждое слово, будто произносить их было всё равно что идти по тонкому льду.       — У меня никогда не было никого, кто бы заботился обо мне так как ты. Всем всегда было плевать на меня, и я благодарен тебе за это. Я тоже думал о тебе. Постоянно. Хотел написать раньше, правда. Просто… не знал, что могу. Не знал имею ли на это право. Я всё время ждал, что ты забудешь. Что у тебя всё наладится — и я стану просто эпизодом. Какой-то странной частью прошлого, и ты найдешь кого-то лучше меня.       Он посмотрел на Кима. Медленно. Прямо.       Ким выдержал этот взгляд. Не отвёл. Не моргнул. Он слушал — по-настоящему, внимательно, будто каждое слово Кенты было чем-то хрупким и важным, коим он и было.       — Я ни на секунду не хотел забывать тебя, — сказал он тихо, но уверенно. — Никого лучше тебя нет, Кен. И мне никто не нужен.       Он подался ближе, осторожно, будто давал Кенте пространство отступить — но тот не шелохнулся. Просто дышал чуть глубже, чем обычно.       — Я правда не знал, что творится у тебя в голове. Я боялся, что, если буду писать первым, сделаю тебе только хуже. Боялся быть навязчивым, не хотел давить на тебя. А потом… ты написал, и я не мог не ответить. Ты не представляешь, как я был рад тогда.       Он усмехнулся и добавил мягко:       — Я тогда чуть не уронил телефон в мисо, если честно.       Уголки губ Кенты дрогнули. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило.       Ким коснулся его руки. Осторожно. Мягко. И не отпускал.       Кента сжал его руку в ответ.       — Я не знаю, что из этого получится и, что между нами будет дальше, но я хочу, чтобы ты был частью моей жизни, я хочу быть с тобой, Кента.       Ким смотрел на него, как будто весь мир в этот момент сузился до этих слов, будто ничего кроме них не существовало в данный момент.       Он выдохнул — медленно, глубоко — и тихо сказал:       — Я тоже. Очень.             Он чуть подался вперёд, давая Кенте время отстраниться, если тот передумает, но когда увидел, что тот не двигается — наклонился ближе. Их лбы едва соприкоснулись.       — Я не буду торопить. Не буду давить. Всё будет так, как тебе комфортно. Хорошо? — Голос его дрожал, но не от страха — от важности момента.       Кента кивнул, не в силах ответит от переизбытка эмоций. Его сердце стучало так быстро, щеки покраснели, но он был счастлив.       Какое-то время они просто смотрели друг на друга, без слов, одним взглядом говоря о обо всем, что чувствуют друг к другу.       Вскоре, Ким придвинулся ближе и мягко коснулся губ Кенты, лишь слегка. Отстранившись, он посмотрел парню в глаза и ждал его реакции, его согласия.       И дождался.       Кента положил руку ему на шею и поцеловал сам. Они целовались лишь губами, пока, не пуская в ход язык. Это был нежный, ласковый и полный любви поцелуй, через который они передавали все эмоции, все чувства к друг другу, те самые теплые и трепетные, что таились в сердцах обоих с момента их последней встречи.       В какой-то миг их поцелуй стал глубже, насыщеннее, ярче. Теперь наружу лезла не только любовь и сердечные чувства, но и страсть.       Они оба хотели друг друга, до безумия.       Они оба понимали, что должно получиться.       Но ощущали это, по-разному.       Ким предвкушал, настаивал, вел себя смело и уверенно.       Кента же хотел, но боялся. Никто не прежде не прикасался к нему так, не целовал его так. Ему было страшно, но не от того, что должно случиться, а от того, что все это окажется ненастоящим.       Он боялся, что сейчас проснется и Ким исчезнет и Кента снова станет одиноким. Погрузившись в свои мысли и эмоции о том, что это все пропадет, он резко вздрогнул и отстранился, чем очень напугал Кима.       Гонщик подумал, что сделал что-то не так, что сделал Кенте больно или неприятно. Он бы не простил этого себе.       — Кен, что такое? — обеспокоено поинтересовался он.       Кента не знал, что ответить, его вдруг накрыла паника и он молчал, не в силах произнести ни слова. Кажется, у него была паническая атака.       Он пытался дышать, но не мог. Его тело сковал страх, и он ничего не мог поделать.       Ким очень испугался за него и сам переживал и не знал, что делать, но взял себя в руки. Он взял руку Кенты и положил ее себе на грудь.       — Дыши со мной, малыш. Сосредоточься на моем дыхании, хорошо?       Брюнет закрыл глаза и попытался сделать, как и сказал Ким.       Ким медленно вдыхал, отчётливо и ровно, чтобы Кента мог уловить ритм. Его рука мягко обнимала Кенту за плечи, а вторая — всё ещё прижимала ладонь Кенты к своей груди.       — Я здесь, — прошептал он. — Ты в безопасности. Я с тобой.       Кента с трудом, но начал улавливать ритм. Один вдох. Один выдох. Потом ещё. И ещё. Постепенно дрожь в его пальцах стала слабее. Взгляд сфокусировался. Он всё ещё чувствовал тревогу, но она больше не захлёстывала его, как волна. Он держался.       Ким не отводил взгляда. Он и сам дышал чуть глубже, чем обычно, будто старался отдать Кенте часть своего спокойствия.       — Всё хорошо. Ты не один, — сказал он снова. И нежно погладил Кенту по затылку. — Я никуда не уйду, хорошо? Я здесь.       Кента кивнул. Сначала еле заметно. Потом чуть увереннее. Он всё ещё был на грани, но уже не падал — потому что Ким держал его.       — Прости… — выдохнул Кента. — Я… не знаю, что со мной…       Ким прижал его к себе, не давая закончить.       — Не извиняйся. Все хорошо.       Кента положил голову ему на плечо и пытался привести все еще слегка сбитое дыхание в норму. Ким обнимал его за плечи и шептал, что все хорошо и он рядом.       Они долго сидели рядом, обнимая друг друга, боясь даже пошевелиться, чтобы не разрушить этот трепетный момент. Кента тихо дышал, опираясь лбом о ключицу Кима, и чувствовал, как сердце постепенно возвращается в нормальный ритм. Он не был уверен, как долго они сидели так, но он не хотел, чтобы момент закончился.       Ким нежно коснулся его щеки — не для того, чтобы поторопить или подтолкнуть, а, чтобы напомнить: я здесь. Он смотрел на Кенту с такой заботой и мягкостью, что в груди у того что-то дрогнуло.       Паника отступала. Кента уже не дрожал. Его дыхание выравнивалось, и он ощущал мерное биение сердца Кима — как якорь, как ритм, к которому можно вернуться, если потеряешься.       Через какое-то время он чуть отстранился. Не потому что хотел уйти, а, чтобы посмотреть на него. Их глаза встретились. Взгляд Кима был мягким, но внимательным. Он ждал.       Кента колебался — секунду, две… А потом сам потянулся вперёд. Осторожно, будто не верил, что имеет на это право. Его губы почти коснулись губ Кима…       И тогда тот прошептал, почти не дыша:       — Ты уверен?       Голос Кима был тихим, нежным. Не сдерживающим, а спрашивающим. Он не отстранился, не дёрнулся, просто хотел быть уверен, что Кента действительно этого хочет, что это не импульс, не попытка заглушить тревогу.       — Уверен, — ответил он шёпотом.       Уголки губ Кима дрогнули в почти невесомой улыбке. Он не бросился к нему, не сорвался в порыве — наоборот, его жесты были мягкими, медленными, как будто он боялся спугнуть.       Он встал первым и протянул Кенте руку. Тот взял её без колебаний.             Они пошли в спальню — не торопясь, молча, будто мир сузился до нескольких шагов, до взгляда, до касания пальцев. Внутри было всё тот же полумрак, только мягкий свет от настольной лампы падал на кровать, делая всё тише и интимнее.       Ким остановился, обернулся к нему. На мгновение между ними зависла тишина — не напряжённая, а почти священная. Кента стоял, не отводя взгляда, и сердце стучало где-то в горле, но теперь не от страха.       Ким аккуратно коснулся его лица, провёл пальцами по скуле, как будто изучал его заново. И только после этого приблизился — медленно, почти несмело, давая ему время передумать. Но Кента не отстранился. Он закрыл глаза и потянулся навстречу.       Их губы встретились — сначала нежно, почти робко, словно осторожный шёпот в тишине. Кента почувствовал тепло дыхания Кима, его лёгкое прикосновение, будто боящееся нарушить хрупкость момента. Медленно поцелуй стал глубже, наполняясь растущей страстью и нежностью одновременно.       Пальцы Кима обвили шею Кенты, притягивая ближе, а руки самого Кенты инстинктивно обхватили плечи Кима, позволяя себе раствориться в этом прикосновении. Их сердца забились в унисон, дыхание учащалось, мир вокруг исчезал, оставляя только их двоих.       Постепенно они медленно опустились на кровать, не прерывая поцелуя. Ким оказался сверху, его тело мягко прижималось к Кенте, словно защищая, словно желая быть ближе. Вся неуверенность, страхи и сомнения рассеялись, уступив место доверию и теплу.       Каждый новый вдох и выдох, каждое касание губ наполняло комнату особой интимностью, будто время остановилось, и в этот момент существовали только они — двое, связанные этим нежным и глубоким чувством.       Поцелуи становились всё глубже, а прикосновения — всё смелее. Где-то между всхлипами воздуха и шепотом имён исчезли футболки. Они двигались осторожно, но неуверенность сменилась чем-то другим — доверием, позволением быть ближе. Не физически, не только. А по-настоящему.       Кента лежал под Кимом, глядя в его глаза, и впервые за долгое время не чувствовал страха. Только волнение. Только тот странный, щемящий трепет внутри — как будто он нашёл место, где можно остаться.       Ким склонился к нему, прижимаясь лбом к его лбу, и выдохнул:       — Ты прекрасен…       Пальцы скользнули по телу, будто запоминая, будто боялись потерять. Они не торопились. В этих поцелуях не было жадности — только медленно распускающееся тепло.       Когда Ким накрыл Кенту собой, тот вздрогнул — не от страха, а от силы чувств, от осознания того, что происходит. Он выдохнул имя, и Ким, заметив это, снова остановился.       — Всё хорошо? — прошептал он, взглядом и голосом давая ему выбор.       Кента кивнул. И потянулся за следующим поцелуем сам. Они целовались, будто не могли надышаться друг другом. Как два оголённых провода, срывающих искры при каждом прикосновении. Кента ощущал, как тело Кима напрягается от сдержанности, но тот не торопился — будто ставил их связь выше желания.       И всё же в какой-то момент Ким чуть отстранился, его дыхание сбилось, губы всё ещё касались кожи Кенты, когда он прошептал:       — Я могу… зайти дальше? Или ты хочешь остановиться?       Его голос был тихим, почти охрипшим, но не было ни капли давления. Только уважение. Терпение. И забота.       Он смотрел на Кенту в полумраке — взглядом, в котором было всё сразу: влечение, нежность, и вопрос, на который тот мог ответить как угодно.       Кента молчал секунду-другую, его сердце стучало громко и быстро. А потом он медленно положил ладонь на грудь Кима и прошептал:       — Не останавливайся.       И Ким кивнул, снова целуя парня под собой. Одной рукой он гладил шею брюнета, другой потянулся к тумбочке у кровати, чтобы достать смазку и презервативы. Не прекращая поцелуй, Ким потянулся к ремню брюк Кенты, расстегивая его. Спустя мгновение он стянул их с него, оставляя парня в одном нижнем белье, также сняв джинсы и с себя.             Когда они остались практически голыми, Кента вдруг резко отряпнул.       — Стой! — крикнул он резко, отчего Ким испугался. Он боялся, что сделал что-то не так.       — Что такое? — обеспокоенно спросил он, внимательно изучая Кенту взглядом.       — Все хорошо, просто я никогда…эм…не делал этого, — Кен покраснел и отвел взгляд от смущения.       «До чего же милашка, — подумал Ким и аккуратно коснулся пальцами его подбородка, поворачивая его лицо обратно.       — Посмотри на меня, пожалуйста, — ласково попросил он.       Кента подчинился и посмотрел ему в глаза.       — Все хорошо, я позабочусь о тебе, окей? Доверься мне. Но, если тебе будет больно или дискомфортно, сразу мне скажи, договорились?       Кента кивнул, не в силах ответить от переизбытка эмоций и ощущений.       — Слова, Кен.       — Да, хорошо, — ответил Кента, краснее еще сильнее, все это было сильно смущающе.       — Спасибо, малыш, — поблагодарил его Ким и почувствовал, как Кента задрожал.       «Малыш» — произнесенное Кимом заставило его задрожать. Никто и никогда так его не называл, это было так необьяснимо приятно, что Кенте хотелось заскулить или заплакать.       Ким заметил, что парню понравилось прозвище, но видя, как еще сильнее — хотя, казалось, куда уж больше — решил не акцентировать на этом внимание.       Он снял с Кенты белье и кинул куда-то на пол. Взяв смазку, он выдавил ее себе на пальцы.       Брюнет внимательно следил за каждым движением парня и он старался не показывать этого, но он очень переживал. Больше всего он боялся сделать что-то не так и разочаровать Кима.       Кореец кажется заметил это и положив одну руку ему на щеку, мягко погладил ее и прошептал:       — Расслабься, если будешь напряжен, будет больнее.       Кента был послушными и постарался расслабиться настолько насколько мог и в этот момент Ким прижал палец к его входу и медленно начал вводить один. Примкнув губами к шее, он целовал нежную кожу, чтобы перекрыть возможно немного неприятные ощущения от проникновения, более приятными.       Параллельно с этим всем он взял в руку, в ту, что не была занята растяжкой, член парня под собой и мягко надрачивал его.       Кенту разрывало от ощущений. Он чувствовал слишком много. С одной стороны, ему было непривычно чувствовать что-то внутри, было не больно, нет, скорее неестественно, с другой рука на члене и ну в на шее приносили невероятные ощущения.       Ким добавил второй палец, раздвигая их внутри, заставив Кенту застонать.       Наконец-то. Первый стон за сегодня. До этого этот гад сдерживал себя и вот он — звук который Ким хочет пустить себе по венам, сохранить в плей-лист, чтобы слушать каждый день.       Продолжая растягивать Кенту, Ким заметил, что тот все ещё сдерживается, хоть иногда стоны все же слетали с его губ.       Гонщик добавил третий палец и облизав мочку уха парня, прошептал:       — Если ты будешь сдерживаться, я остановлюсь. Твои стоны прекрасны, дай мне их услышать.       Кента уставился на него испуганным взглядом, но наткнулся на любящие и ласковые глаза и все страхи тут же улетучились. Ким смотрел на него, улыбался и продолжал растягивать. Рука с члена, перекочевала на грудь, сжимая соски поочередно.       — Прошу тебя, малыш, твои стоны — лучшая музыка для моих ушей.       И в момент этих слов, Ким задел пальцами ту самую точку.       Кента издал самый громкий стон, за сегодняшний вечер и прошептал:       — Ким, это … ещё…       — Это была твоя простата, Кен.       — Я знаю, я не т-тупой, — возразил Кента, но тут же снова застонал и уже не прекращал, так как Ким беспрерывно массировал его чувствительную точку.       — Ким… — в очередной раз заскулил Кента, — я …       Кажется он был на грани и, поняв это, гонщик вытащил пальцы. Кента разочарованно простонал, но увидев как Ким надевает презерватив и наливает смазку на свой член, выдохнул с облегчением и закрыл глаза, готовясь к тому, что сейчас произойдет. Пальцы это одно, но подвой орган совсем другое.       Ким приставил его ко входу и посмотрев, брюнету в глаза, произнес:       — Если что-то будет не так, скажи, сразу скажи, хорошо?       — Хорошо.       И Ким вошел. Плавно, не торопясь, давая привыкнуть, но сразу полностью. Он остановился и не двигался, внимательно следя за Кентой. Тот застонал явно не от удовольствия, но и не от боли.       — Малыш, ты как? — спросил Ким, поглаживая его шею.       — Я… я не знаю, это странно, но терпимо…       — Терпимо? Я не хочу, чтобы ты терпел боль, Кен.       — Я не терплю, мне не больно, скорее неприятно, но это же нормально, нет?       — Впринципе да, но все равно я пока не буду двигаться, тебе надо привыкнуть.       Какое-то время они просто лежали и Ким лишь держал член внутри него, но потом легко двинул бедрами, а потом ещё и ещё. Кента не издавал ни звука, ни закусил губу и зажмурился. Было трудно понять, какие ощущения он испытывает, но сильно больно ему определенно не было, поэтому гонщик продолжил потихоньку двигаться.       Вскоре, он чуть ускорил движения и Кента начал издавать тихие стоны, чтобы хорошим знаком. Чуть сменив угол проникновения, Ким попал точно по точке G, отчего Кента замотано громче и сам начал двигать бедрами на встречу.       Они двигались синхронно, их стоны удовольствия смешались в единую мелодию их общего удовольствия.       Через какое-то время, Кента сжал простынь в руке так, что кажется она затрещала.       — Ким, я …кажется…       Ким сразу понял, что он пытается сказать. Он ускорил движения сильнее и чуть поднявшись, взял руки Кенты и сцепил их ладони в замок.       Придвинувшись к его губам, он прошептал:       — Давай сделаем это вместе, — и поцеловал его.       Вскоре Кента выгнулся и чуть ли до хруста костей сжал пальцы Кима в своих руках. Он излился себе и Киму на грудь, и вскоре Ким сделал тоже самое.       Немного переведя дыхание, Ким аккуратно вышел из парня и лег рядом. Они не говорили друг другу ни слова, просто лежали, восстанавливая дыхание.       Через некоторое время, Ким до ж огни смотрящий в потолок, повернул голову в сторону Кенты и тут же встревоженно сел.       В глазах Кенты стояли слезы.       — Кен, что случилось? Тебе больно? Я сделал что-то не как?       Тот лишь покачал головой и поспешил вытереть предательскую влагу. Черт. Он не хотел плакать. Ещё и Кима напугал.       — Малыш, не молчи. Что случилось? Почему ты плачешь?       Ким сильно перепугался, что причинил ему боль.             — Я… все хорошо… даже слишком…       Ким опешил, он ничего не понимал. Он нахмурился и снова спросил:       — Тогда почему ты плачешь?       — Потому что я… — он замялся, не зная как правильно высказать, то что чувствует. — Я очень счастлив, я никогда не был так счастлив.       Ким выдохнул с облегчением.       — Ты напугал меня. Это же хорошо, что ты счастлив, разве нет?       — Да, но… мне страшно…       Кента чуть отстранился, не смотря в глаза, и слабо усмехнулся — грустно, почти болезненно.       — Мне страшно, потому что… кажется, всё это может просто исчезнуть. Как будто я проснусь — и тебя не будет. Как будто это всё не по-настоящему.       Он выдохнул и добавил тише:       — Как будто я сам себе всё придумал.       Ким нахмурился. Его ладонь легла на щеку Кенты, осторожно разворачивая лицо к себе.       — Это по-настоящему. Я здесь. С тобой. И я не собираюсь исчезать, слышишь? Я теперь рядом. Всегда.       Кента посмотрел на него — и глаза дрогнули. В них было слишком много: надежда, страх, ожидание.       — Но ты уже говорил так, Ким, — выдохнул он. — А потом улетел сюда и я снова был один.       Эти слова были как тонкий нож — не обвинение, а рана, ещё не зажившая.       Ким сжал губы, взгляд потемнел от боли, которую он не пытался скрыть. Он наклонился ближе и осторожно коснулся лбом лба Кенты — мягко, бережно, словно пытался передать всё, что не умел сказать словами.       — Я знаю, — прошептал он. — Прости меня. Но я уже рассказал почему должен был уехать… Прости меня, пожалуйста…       Кента молчал несколько секунд, потом выдохнул — и тихо, почти неуверенно сказал:       — Я понимаю. Я не держу на тебя зла. Но… что теперь? Мы всё ещё живём в разных странах.       Ким не отвёл взгляда. Его губы дрогнули в едва заметной, но уверенной улыбке.       — А если ты переедешь ко мне в Корею? — спросил он, осторожно, но искренне. — Подумай об этом. Тебя же теперь там ничего не держит, да?       Кента замер, немного удивлённый таким предложением. Он задумался на какое-то время. Ведь действительно его ничего не держит. Тони мертв. Питу он не нужен. У Кенты нет ничего и никого. Что держит его в Таиланде?       — Я… подумаю об этом, — произнёс он. — Правда.       Они замолчали, но в этой тишине больше не было страха — только лёгкая, почти невидимая надежда, как тонкий свет, проникающий сквозь занавески поутру.       Ким снова коснулся его щеки, поглаживая, а Кента улыбнулся в ответ.       И в тот момент всё стало ясно. Не важно, сколько рейсов им придётся пройти, сколько видеозвонков, сколько тихих сомнений и разговоров шёпотом ночью.Они все пройдут вместе, теперь они есть друг у друга и никто не помешает им быть вместе.       И этого было достаточно.       Они справятся. Они построят это — шаг за шагом, несмотря ни на что.       Потому что теперь — они не одни. Теперь — они вдвоём.