Так было написано нами

Элизиа Эйдес, казалось, существовала вне времени. Изо дня в день она оставалась неизменной. Живущие здесь всю свою жизнь старики утверждали, что даже десятилетия никак не смогли изменить её внешнего вида. Она не была старой, её здания не были потрескавшимися или заброшенными. Наоборот - она вечно цвела и вечно хвасталась своим богатым урожаем и нарядностью ярко оранжевых деревьев, чья листва никогда не превращалась в засушенные ветки. Белые домики с ничем не примечательными деревянными крышами стояли среди узких улочек, вымощенных тёплым камнем, вечно ласково нагретым солнцем. Каждая тропинка Эйдес Элизиа вилась между зданиями, подобно лентам. Воздух здесь всегда пахнул морем, жареными каштанами и пшеницей — особенно по утрам, когда на бесконечные плодовитые поля ложились добрые лучи рассвета. Часа ясности. Две маленькие фигурки возились на заднем дворе одного из крошечных домиков. Они всегда пытались занять себя чем-то новым и интересным, и на этот раз им было поручено очень важное задание - приготовить апельсиновый джем на вечер. Родители как всегда пропадали в поле, сейчас самый сезон для сбора. В месяце долгих дней каждое утро они пропадали за сбором спелой, ярко-красной вишни. Сейчас же домой возвращались с целыми корзинами груши, винограда и инжира. Из-за этого каждый их приём пищи был насыщен самыми разными ароматами и вкусами, за столом никогда нельзя было устать от однообразия. И каждый любил вкладывать в семейный стол что-то своё. Каослана не умел готовить. Но всегда с детским восторгом вызывался помогать в этом своей старшей сестре - Кирене, которая каждый раз была рада принять его помощь. Пусть даже вместо готовки он отвлекал её своими бесконечными любопытными историями, на которые была способна разве что только детская фантазия. Хотя свои пять копеек в эти фантазии Кирена тоже любила вставлять. Эти вымышленные истории каждый раз умудрялись захватывать её внимание. Иногда до такой степени, что готовкой переставали заниматься оба. Каждый мог запечатлеть момент, когда Каослана начинал мечтать. Он был слишком искренним и слишком простым ребёнком, у которого каждая мысль была написана на лбу. И каждая из них даже и не думала прятаться под белыми, шёлковыми прядями волос мальчика, которые стали частенько закрывать ему глаза. Кому-то пора было постричься. Каослана любил слушать старое радио, которое родители поставили в их комнату за ненадобностью. Разные программы, музыку, перемешанную с помехами, прогнозы погоды в Охеме… из которых узнал о снежных зимах и исущающе горячих летах. Он любил бродить по разным местам, и для него не осталось ни единого уголка Эйдес Элизиа, в который бы его любопытный нос не успел пролезть. И каждое место, в котором он мог бы придумать новый сюжет, он запоминал по причудливым формам деревьев и количеству камней на ведущим к ним тропинкам. Можно было сказать,что для ярко живущих историй в его голове он использовал всё, что только могло наполнять их деревню и дом. И даже сейчас Каослана задумчиво застыл с апельсиновой кожурой в руках, повернув голову куда-то в сторону сплетённых корзин. Казалось, он собирался взять ещё одну горсть апельсинов - сразу, чтобы не подниматься и не спускаться по лестнице, подпёртой к белой кирпичной стене, раз за разом. Но прежде чем он успел это сделать, его мысли по-привычному отвлекла пёстрая череда образов. И он молча завис, точно так же, как медленно текущее в этой деревне время. —О чём ты мечтаешь на этот раз? — с интересом спросила Кирена, закрепляя пустую апельсиновую кожуру на нитках, — о рыцарях Кремноса? —На Кремносе нет рыцарей, — гордо поделился знаниями Каослана, вяло перетирая оставшуюся кожуру, — я мечтаю… о завтраке. Девочка хихикнула, отмечая про себя, что отсутствие рыцарей на земле воинов никогда не мешало брату мнить себя в списках таковых. И как это странно - подумала она про себя - мечтать о завтраке, занимаясь заготовками для вечернего десерта. Но она могла его понять. Просыпаться рано здесь никто не любил, хотелось понежиться в мягких простынях как можно дольше, не обращая внимания на урчащий от голода живот и вот-вот уже стекающие на подушку слюнки - сладкий хлеб, ветчина, огурцы, оливки, помидоры, свежевыжатый сок… столько всего ждало на утреннем столе. Можно было сказать, что завтрак у жителей Элизиа Эйдес считался самой сладкой и самой долгожданной частью дня. Им никуда не нужно было торопиться: урожай не сможет убежать, а дети, которым нужно было бежать в школу, убегали без просьб взрослых. Потому что учителя Пифея и Трибиос смогли воспитать даже в самых непослушных ребятах чувство дисциплины. Те, кому нужно было отправляться на работу в город, пусть таких было и немного, работали с десяти до двух, потому что так им было привычнее. Жизнь здесь текла в такт безмолвному времени, и никто не пытался её ускорить. Кирена, впрочем, мечтала ничуть не меньше брата. Просто это было менее заметно, хотя по словам её самой близкой подруги Ливии, той нередко приходилось возвращать её в реальность. В её фантазиях отсутствовали доблестные подвиги и размышления о чести и долге, они не заставляли её бежать по-середине дня с деревянным мечом в поля и напевать песни, написанные старыми героями Амфореуса, как её брата. Второе он особенно любил, постоянно стесняясь собственных попыток выдавить бас из ещё не сломавшегося мальчишевского голоса. Нет, её фантазии заставляли её изучать и интересоваться, преследуя образ уже взрослой Кирены, которая могла вместить в себя все места и истории мира. И поэтому она особенно любила свою утреннюю рутину, после завтрака обычно отправляясь читать на их скромное крыльцо. У неё было немного книг. Некоторые из них она перечитывала по несколько раз, но это только потому, что они правда ей нравились. Она любила читать их по-всякому: и нежась в утреннем ветре, и сидя на краю кровати Каосланы, и читая каждую строчку с выражением настоящего актёра. Она любила читать учебники, которая бесплатно выдавала леди Трибиос, вне зависимости оттого, были ли они предназначены для обучения, или подарены самой девочке, как любознательной и любопытной ученице. Любила читать даже свитки, которые ненадолго отдавала своим ученикам наставница Пифея. И пусть они все были далеко не о самых интересных Кирене предметах - об истории, политике и риторике, она всё равно с удовольствием их изучала. Потому что они были подарены деревне студентом из той самой Рощи Муз, а значит, были пропитаны настоящей наукой. Особенно она любила читать приходящие к ним по воскресеньям бесплатные новостные газеты. В том числе и так называемые “альтернативные газеты”. С их яркими картинками и эмоционально рассказанными мировыми событиями. Кирена не всегда понимала их содержания, особенно колонки с политическими дебатами. Но через них узнавала о культуре самых разных мест. А из картинок любила вырезать красочные коллажи. Также Кирена любила запечатлеть всë, что приходилось ей по душе. Всë, что еë вдохновляло. Ей нравилось рисовать в альбомах пейзажи деревни, любимую мельницу, красивые достопримечательности неизвестных ей мест, портреты родителей и сверкающие голубые глаза Каосланы. У неë есть даже отдельный блокнот с набросками милых химер и дружелюбных насекомых. Ей правда хотелось передать окружающий свой мир всеми возможными способами, и если бы у неë только был музыкальный инструмент, она бы писала и музыку. Ей казалось это очень благородным и искренним. Ведь пока она живëт - она впитывает в себя столько прекрасных вещей, которым хотелось бы придать форму, что иногда у неë не получалось этого изобразить даже красками. Не говоря уже про восковые мелки, которых в деревне было гораздо больше, чем настоящих красок. И пока её младший брат мечтал о фэнтезийных мирах, тех, что описаны в перечитанных ей несколько раз книгах, она мечтает о путешествиях по миру. Но без фанатизма, не в такой степени, как Каослана, который часто надеется на силе энтузиазма встретить дракона в одной из пещер деревни. Но именно из-за этого кое-что у них всё-таки было общее - каждый по-своему пытался верить, что настоящее чудо находится на расстоянии вытянутой руки. Их деревня, к примеру, и есть настоящее чудо, сохраняемое вечно молчаливой статуей титана времени, взирающей на происходящее в деревне своими ветрами и вкусными плодами. —Кирена, как думаешь, почему у неё нет лица? —Потому что Оронис заботиться о нас по-другому! Им не нужно лицо, чтобы за нами наблюдать… —Да, но всё-таки… — нетерпеливо пробубнил Каослана, всё же возвращаясь к работе над кожурой, — как думаешь, она наблюдает за нами через солнце, или через луну? Утром, или ночью? И какую именно форму принимает время? А для химер - время будет течь по-другому? —Ох-х, мне нужно…время, — хихикнула Кирена, — чтобы подумать об этом и дать тебе достойный ответ! —Тебе никогда не казалось, что здесь невозможно увидеть время? — всё продолжал задавать сложные вопросы мальчик, — мне вот кажется, будто наши родители нисколько не изменились с нашего детства, и что ни ты, ни я, мы как будто совершенно не растём… ты всё такая же маленькая. —А вот это мной как раз-таки замечалось, — с лёгкой обидой фыркнула Кирена, — тебе самому вроде и четырнадцать, а вроде ты всё такой же глупенький коротышка, который постоянно плачет и капризничает… —А вот и неправда! —Хе-хе, — простодушно посмеялась девочка, — давай-ка вернёмся к делу, милый мой Каослана… Мальчик с лёгкой обидой отвернулся, спрыгнул с лестницы и нагнулся над корзиной с сладкими плодами. Ему никогда не нравилось, когда взрослые не отвечали на сотню его вопросов, и Кирена об этом знала. Обычно, она отвечала на каждый из них, но здесь чувствовала внутри лишь смятённое натяжение. Их земли никогда не были окрашены снегом, их никогда не касалась опавшая, жёлтая-жёлтая, как в её коллажах листва. Может быть, именно в этих незнакомых ей картинках в газетах и скрывается “форма времени”? Кирена смущённо посмотрела на отсутствующее лицо каменной статуи. Она была так грандиозна, так спокойна и вечна - со сложенными у груди руками, держащими длинное-длинное полотно текста, написанном на незнакомом ей языке. Быть может, она наблюдает за ними и через солнце, и через луну, никто не мог знать ответа на этот вопрос. Никто не мог даже спросить, поскольку богиня не смогла бы ответить. —Вот, смотри, — с отвлечённой улыбкой спокойно произносит Кирена, привлекая внимание обиженного брата, — осталось развесить ещё чуть-чуть. Некоторые из них уже начинают сушиться, под солнышком! Видишь, в твоих руках с кожуры ещё стекает сладкий апельсиновый сок, но как только ты повесишь её сюда, она станет горькой-горькой… —Кое-что время и меняет… — с улыбкой кивнул Каослана, засовывая дольку цитрусового к себе в рот, — хочешь? —Но только одну, помни, нам нужно делать джем, — хитро подмигнула Кирена брату, медленно слезая со скамейки и принимая сочную и пока ещё живую дольку в руки. Такой яркий вкус не мог не превращать ожидание вечернего десерта в особенно праздничное событие. Каослану её самобытное объяснение устроило, и больше вопросов он не задавал, утолил свою жажду одной долькой апельсина и с таким же нетерпением теперь ждал блюда, в которое время превратит горькие-горькие кожурки. А нежный ветерок всё также продолжал трепать висящий под крышей крыльца колокольчик, который при этом не издавал ни звука. Здесь было слишком тихо. Всегда слишком тихо. И как бы брат с сестрой не были очарованы мыслей о том, что их милая деревня и вправду останется такой навсегда, что они навсегда будут беспечными детьми, моющимися в своих собственных мечтах годами напролёт, что они никогда не увидят старения своих родителей - это не могло не пугать их. Тем страхом, который подкрадывался в самые глубины сердца и распространялся по телу лёгким разочарованием. Если Эйдес Элизиа и вправду была навечно запечатлена под куполом самого Времени, значит и они тоже охранялись волей Оронис. И бесконечное варево их собственных ожиданий и фантазий могло навсегда остаться лишь историей из головы. Между ними повисла недолгая тишина, разрывающаяся между словами “навсегда” и “никогда”. Высушенной корки апельсина им было катастрофически мало для того, чтобы лицезреть само Время. И никто из них не хотел думать об этом больше пробежавших по руке редких мурашек. —Знаешь, мне бы хотелось, чтобы в нашей деревне жило гораздо больше людей… — застенчиво признался Каослана, — не подумай! Мне так нравится играть с Ливией и Писо, рассказывать им о приключениях Спасителя Фаенона, помогать старику Гальбе с охотой, и… —Ох, не называй его так при нëм, милый Каослана… —Ой, — мальчик прикрыл рот ладонью, краснея так, будто его поймали за самым настоящим проступком, — хорошо… кхем, в любом случае! Я бы так хотел…Показать наши любимые места и другим! Познакомить с нашей деревней! Уверен, я смогу сделать эту экскурсию по-настоящему увлекательной! Например, на северном склоне Спаситель однажды помог раненому королю Химер, и… —И там я нашла тебя однажды с ободранными коленями, когда ты упал с велосипеда, так громко кричал- —Э-это история не про Спасителя. Такое я рассказывать никому не стану. —Расскажу я! — Кирена подмигнула брату, тут же пугаясь щенячьих глаз напротив. Какой же Каослана всë-таки был…Мальчик. Конечно, ему хочется рассказывать людям только о подвигах недосягаемого героя, а Кирена бы с удовольствием показала всем снятые на старый фотоаппарат выцветшие снимки с маленьким братом, у которого лицо испачкано то от праздничного торта, то от грязи очередного поединка с чучелом соседей. Потому что он такой милый и такой настоящий, похожий на маму. Один в один. —Дети! — прокричала Одата откуда-то со стороны забора, на что дети тут же откликнулись. Кирена улыбнулась, думая о том, как это удобно, когда родители появляются именно в тот момент, когда о них думаешь, — помогите с корзинами! И хорошо промойте фрукты. Я пойду послежу за отцом. Как бы не надорвался, этот упрямый… —Хорошо! — в один голос воскликнули Кирена с Каосланой, радостно улыбаясь друг другу и беря тяжëлые корзины у матери. Они легко откинули надетые на босую ногу шлëпанцы и вбежали в дом, не включая свет на кухне. За подобной рутинной работой в голову, как правило, приходит даже больше интересных историй и идей. И поэтому Кирена загадочно убегает к ним в комнату, ищет чистый белый лист, отрывает совсем чуть-чуть и быстро записывает на куске бумаги послание главному любителю загадок: “В Час Занавеса жду тебя у тëплого огня”. И за грудой зелëного винограда Каослана с бьющимся в предвкушении сердцем находит записку, с любопытством мельком оглядывает сестру и начинает гордо улыбаться. Спаситель взял внезапное задание с искрами в глазах и подпрыгивающими от волнения ногами. И за полчаса до полуночи любопытный мальчик чуть ли не рывком выбегает на кухню, прячется за диваном и с нетерпеливостью наблюдает за тем, как Кирена готовит что-то вкусное. Каослана соврал, если бы сказал, что совершенно не узнаëт запах любимого горячего какао и не замечает лежащего пустого пакета с зефиром на верхушке мусорного пакета. Благо слабый огонëк камина позволяет ему видеть даже надписи на выброшенных упаковках. Это его самый любимый десерт, после апельсинового джема, конечно, - фирменное какао старшей сестры. Всегда такое сладкое и любящее, всегда пахнущее миллионами удивительных историй. —Можешь выходить, милый Каослана, — Кирена даже не повернулась, просто знала наверняка, что у мальчика не хватило бы терпения ждать назначенного времени. —Э-это Спаситель, и я готов… —Спаситель? — Кирена положила большую ложку у плиты, выключая огонь, — но для этого приключения мне нужен именно Каослана. Как жаль. Видимо, его придëтся отменить… —Э-э?.. Н-но! — мальчик сильно занервничал, бегая взглядом по крошечной кухне, — кхем. Каослана тоже здесь и он… тоже готов к приключению? —Отлично! Кирена подала брату кружку с какао, видя, как лëгкая детская обида от отказа играть с ним в игры про его любимого героя сменяется робкой радостью. Она приобняла мальчика за плечо, накрывая лежащий на диване плед на пол напротив камина и доставала спрятанный под подушку дневник. Она открыла его ровно по середине, приближая к огню, чтобы мальчику была видна целая раскрашенная карта Амфореуса, которую она самостоятельно весь вечер перерисовывала из учебника по географии, удобно разместившись на своих любимых, огромных качелях на Благословенном дворе. Глаза мальчика загорелись чистым восторгом, пусть он и сразу распознал, что карта эта вовсе не про сверкающие королевства других сказочных миров. Но на ней стояли две вырезанные из картона фигурки, его и Кирены. Каослана робко посмотрел на сестру, спрашивая взглядом разрешения потрогать. Кирена лишь кивнула, хихикнула и отпила горячий напиток в любимой кружке с геометрическими узорами. Такую маленькую картонку можно было перемещать по всей карте, вот так Каослана оказывался в своëм любимом Кремносе, о котором с такой жадностью вычитывал любую информацию в учебниках. Так - он оказывался в Роще Муз, но быстро передвинул свою фигурку в Янусополис, радостно улыбнувшись. Роща Муз, родина знаний, точно была не для него, а вот родной город его дорогой учительницы ему всегда было интересно посетить. —Я предлагаю нам создать свою собственную историю! — шëпотом воскликнула Кирена, беря подготовленные простые карандаши, — историю про то, как много новых интересных странников приезжают к нам! —Или как мы приезжаем к ним! — с восторгом откликнулся Каослана, тут же вспоминая, что родители уже давно спят в комнате напротив и переходя на шëпот, — первым делом Спаситель Фаенон отправился бы в полный величия каструм Кремнос! —Или… сам Наследный Принц прибыл бы в Элизиа Эйдес? —И я бы обучался мастерству меча у самого!.. — Каослана покраснел от восторга, волнительно сглатывая переполняющие его эмоции, — а к Кирене бы прибыли профессора Рощи Муз, чтобы она… и дальше могла изучать этот огромный мир! Кирена несколько раз моргнула, с удивлением посмотрела на раскрасневшегося младшего брата и смущëнно улыбнулась. В еë глазах таилась лëгкая грусть - она и в самом деле хотела бы когда-нибудь пообщаться с людьми Рощи Муз, она была уверена, что те знания, которыми они владели, в стократ превышали бездумные сноски еженедельных газет. —И ещë… — продолжила записывать наброски для будущей истории Кирена, — нас навестит дизайнер из самой Священной Охемы, и одарит меня кучей самых красивых платьев… —Но твои платья и так самые красивые, — закивал Каослана, всë продолжая мечтательно крутить карандашом у метки с Кремносом, — а когда я стану настоящим воином, как Кремносцы, я пойду освобождать принцессу от тëмных башен Стиксии! И драконов!! —Ты будешь освобождать драконов? —Да!! То есть - нет…то есть - да!! Обещаю спасти всех! Кирена тихо засмеялась, погладила брата по голове и продолжила с интересом наблюдать за тем, как много историй выходит из под карандаша маленького мечтателя. Но таким же маленьким мечтателем являлась и она, и поэтому страницы всë продолжали наполняться почерками двух маленьких фигур, греющихся у тëплого камина от своих собственных фантазий. Так начался самый первый эпос Элизии Эйдес.