Так было написано нами

Каослана торопливо дожёвывает пшеничную лепёшку и ловким движением крадёт несколько стеблей жареной спаржи с тарелки сестры. Она это быстро замечает, безболезненно бьёт его по руке. Но оставить стебли у себя разрешает. Она обжаривала их этим утром в диком мёде, но дикого мёда ей совершенно не хотелось. Не было аппетита. Хотелось чего-то более мягкого и ненавязчивого, да только запасы её любимого йогурта закончились ещё вчера. А на рынок идти было не охота. И Поэтому Кирена молча подцепляет зубами последний кусочек воздушного омлета с вилки и хмуро смотрит на вазы, покрытые пылью. Для чего, интересно, родители до сих пор держат их снаружи? —Ты обиделась?.. — аккуратно уточняет парень, тут же отвлекаясь на мусор в карманах широких голубых штанов, — я знаю, как тебя развеселить. В мгновение Кирена почувствовала, как брат хлопает ей по спине. Больно. Со всего размаху. Вот так резко - и по её любимой, бежевой ночнушке. —Каос! — с лёгким раздражением восклицает девушка, которая правой рукой уже тянулась к месту на спине, на котором теперь явно что-то красовалось, — что за игры, тебе что, десять… что это? —Рыбка Культивации! —О Оронис, — с улыбкой выдохнула Кирена, — ты же в курсе, что праздник уже прошёл, да? И что главный замысел Рыбки Культивации в том, чтобы я не заметила, что ты её ко мне прикрепил. —Да, но… именно поэтому я и?.. — смущённо засмеялся Каослана, потирая затылок, — посмотри, как хорошо твоя рыбка сохранилась у меня в кармане… День дурака проводился уже как месяц назад, и на одной лишь рыбке на спине никто из местных детей не останавливался. Писо, в силу своей природной наглости, подшутил над родителями Ливии, сказав, что у тех сбежала коза. Они ещё долго пытались досчитаться недостающего животного, пока работающие на соседнем участке Одата с Гиеронимусом не напомнили им про нелепый праздник, открывающий собой Месяц Культивации. Каослана нарисовал на листках альбома сестры объявления о приезде “важных людей” Охемы, развесив их по всей деревне с особой аккуратностью. Украл клей-момент отца и потом получил по голове за оставленные на пожизненно следы бумаги на домах соседей. В общем, праздник проходил для Эйдес Элизиа ровно так же, как каждый год. Единственное, что по-настоящему могло удивить в этот раз, так это инициатива Одаты принять своё незаметное участие. Потому что пока Каослана расклеивал нарисованные на скорую руку объявления, привязанный к низу его рубашки колокольчик неистово дрожал. Но заметили его только к концу дня, поскольку колокольчик уже был старый и звенел плохо. Но от этой истории взрослые деревни смеялись в разы больше, чем от сбежавшего скота, соли, перепутанной с сахаром, и время от времени оказывающихся на их спинах бумажных рыбок… Всё же случайности смешили людей гораздо больше, чем попытки придумать новые розыгрыши. Кирена блекло осмотрела бумажную фигурку на ладони, отмечая, что у той сохранились даже нарисованные аккуратные глазки-пуговки. Но это уже было просто подозрительно. —Да, слишком необычно для штанов, которые частенько стирали. Частенько стирали. Да, Каос? —Ага, — парень загадочно прохрустел спаржей, пряча глаза обратно в тарелку. Приручить героя к выполнению бытовых задач было крайне сложно, особенно когда этому герою было уже шестнадцать лет. В детстве ещё была какая-то возможность сделать из стирки, готовки, уборки, покраске дорожек – из всего, что не требовало от себя меча и особенной “священной самоотверженности” что-то, что походило бы на захватывающий душу квест. Теперь же он стал совсем взрослым, следить за ним особо не было смысла, и её младший братик несколько обленился. Наверное, это было неизбежно для каждого жителя их маленькой деревушки. Обленилась и сама Кирена. Некоторое уныние своих детей понимали и Одата, и Гиеронимус, но ничего не могли поделать для того, чтобы хоть как-то его облегчить. Чтобы выпустить детей из домашнего гнезда, требовалось немного больше средств, чем у них было в наличии. Кирена и Каослана это понимали, и никогда не винили родителей, продолжая помогать им с работой и в тайне друг от друга искать всевозможные способы заработка. В основном, конечно, через связи, кончающиеся в пределах этой же самой деревни. Собственно, их было настолько же мало, как и предложений. После месяца работы почтальоном Каослана с особой робостью смотрел на спрятанный под кроватью любимый деревянный меч Спасителя. Который мог бы защитить даже драконов… а Кирена же часами скучала в отстроенной совсем недавно местной маленькой библиотеке, с ужасом осознавая, что на обложках видит лишь названия выученных уже наизусть книг. —Ты пойдёшь сегодня слушать лекции леди Трибиос по механике? — спрашивает Каослана, при этом витая где-то в собственных мыслях. —Да, — мягко улыбнулась Кирена и достала из под ящика в кухонном столе любимый альбом. Она тут же начала по памяти рисовать портрет их любимой учительницы, — как думаешь, почему леди Трибиос решила бросить блестящий Янусополис и приехать к нам? Она никогда не рассказывала о своём прошлом, даже если её самые любопытные ученики не стеснялись задавать вопросов самого разного характера. Завуалированных под интерес историей её родного города, или откровенно личных, задаваемых бесцеремонно в лоб. В общем, они пытались узнать о своей любимой учительнице как можно больше, а она в ответ любила оставлять их один на один с собственным воображением. Зачастую она, как настоящий профессионал, конечно же была занята объяснением самого разного материала. И лекции её были всегда интересные, хоть и сложные. А выдаваемые ей домашние задания в виде чертежей нередко казались для обоих единственным досугом на долгие вечера, проведённые за попытками понять нарисованное на старой бумаге свитков. Но когда они понимали, что, почему, и как им прийти к решению, их охватывал долгий и яркий восторг. И если бы только у них был материал, чтобы воплотить хотя бы один из чертежей в жизнь… —А я вот думаю попросить её о том, чтобы обучить меня аэродинамике… помнишь, она рассказывала о ней? —Аэродинамика… а зачем тебе, Каос? —Я хотел бы… только не смейся… я хотел бы стать пилотом. Кирена пару раз непроизвольно хихикнула, тут же переходя на свободное место на листе и начиная рисовать младшего брата с пилотской фуражкой, такой, которую они видят в рекламе известных авиакомпаний Охемы. Парень с любопытством наклонился поближе к альбому, тут же розовея на щеках. Он ожидал увидеть взрослого и красивого мужчину с серьёзным взглядом. Чтобы по одному только виду можно было увидеть всю ту ответственность, которую он держит на своих широких плечах. Именно таким он казался себе в собственных мечтах о будущем, которые с возрастом пропадать и не думали. Но увидел он лишь маленького мальчика с большими наивными глазами, который улыбался так, будто наделал какую-то подлость и боялся в этом признаться. Похоже на одну из его детских фотографий. Навыки сестры в рисовании не могли его не удивлять. Но вот только… —Так… точно не будет, — пропавшим от смущения голосом сказал Каослана, — перерисуй. —Ого, какие запросы… — Кирена звонко засмеялась. Гораздо звонче, чем любой висящий у дверей жителей колокольчик. После завтрака они решили не задерживаться и сразу отправиться в библиотеку, а именно в маленький подвальчик, в котором проводила свои лекции мисс Трибиос. Обычно их посещало не так много людей, но все знали дни и время, в которые они проводятся. Однажды на лекцию по астрологическим расчётам приехали гости из других городов. Кажется, все они были бывшими студентами Трибиос. Она об этом не рассказывала, но скорее всего когда-то она преподавала в передовых школах Янусополиса. У Кирены где-то остались сделанные на быструю руку зарисовки их красивых одежд и благородных лиц. В тот день Каослана говорил особенно долго и особенно громко. Так происходило каждый раз, когда что-то производило на него сильное впечатление. В итоге никто из них не запомнил содержания той лекции, но с ними точно остались эмоции, которые они смогут пронести с собой до самой Охемы, если им когда-нибудь удастся до неё добраться. На той лекции они впервые поняли, почему именно жители Элизиа Эйдес во многом ориентируются именно на звёзды, когда дело доходит до сельского хозяйства. Но объяснить понятое у них вряд ли получится. Так происходило с большей частью лекций Святой Девы. Но она никогда не ругала своих учеников за это. А поэтому Кирена и Каослана старались не пропускать ни одного учения их прекрасной преподавательницы. Из уважения и любопытства. Сегодня в скромном подвальчике изобретательницы было пусто. Гости с сияющей в глазах хитростью переглянулись, понимая, что это их шанс - получить эксклюзивное, доступное только им знание. Сегодняшняя лекция будет читаться только для них, а это значит… —Леди Трибиос, пожалуйста, научите меня аэродинамике! —Леди Трибиос, пожалуйста, научите меня рисовать самолёты! Женщина вздрогнула, ногой задевая стоящие рядом тубусы с разными чертежами и проливая недопитый травяной чай. Кирена и Каослана этого испугались, тут же подбегая к столу и к своему стыду осознавая, что вошли сюда без стука. Они быстро подняли упавшие листы и в панике начали искать тряпку, чтобы высушить пролитые остатки чая. Трибиос спокойно подняла лежащий на полке рядом платок и справилась сама. И пока она прибралась, она с лёгким удивлением взглянула на нетерпеливых ребят. Они смотрели друг на друга так некоторое время, пока учительница не заговорила первой: —Ещё раз? Никто из учеников не нашёл в себе смелости повторить искреннюю просьбу, пока Трибиос не засмеялась своим шёлковым, элегантным и как всегда добрым смехом. Больше она спрашивать не стала, просто молча встала из стола и повернулась к гостям спиной, выискивая нужную книгу. Тишина здесь никогда не была неловкой, наоборот - она таила в себе то “сакральное знание”, которого так жаждали заскучавшие дети, что проводили в фантазиях гораздо больше времени, чем в реальности. Им было нечем заняться, а знания были той необходимой пищей для ума, которая могла занимать их вечно пустующий досуг. И к этой тишине они относились с нетерпением, потому что за ней следовал целый новый неизведанный мир… —Это так необычно, что вы этим заинтересовались. Но любопытству никогда не задают вопросов, правда? — Трибиос вернулась в любимое мягкое кресло с потрёпанной книгой в руках, — это мой старый учебник. —Учебник леди Трибиос? — Каослана подошёл к спинке кресла, разглядывая кажущиеся совершенно новыми странички с красивым напечатанным текстом. Кирена подошла с другой стороны, тут же доставая из подаренной ей мамой сумки “альбом для учений”. —Да, именно так… — женщина раскрыла книгу на середине, открывая вид на разворот с почти блестящим, цветным самолётом, — я бы начинала изучение аэродинамики с такого вопроса - что такое центр давления? —Это когда у крыльев и хвоста есть общая точка, — воодушевлённо ответил Каослана, — чтобы было проще взлететь. —Молодец, — женщина одобрительно улыбнулась, перевернула страницу в начало и подвинула учебник ближе к Кирене, которая без замедлений начала перерисовывать показанные на схемах изображения, — Центр давления – это точка, к которой приложена суммарная подъёмная сила разных частей самолёта. На рисунке, который ты сейчас с таким усердием дублируешь к себе в альбом, — Трибиос аккуратно ткнула пальцем в схему по середине, — показаны аэродинамические поверхности, которые и создают подъёмную силу. Видите две точки? Это центр масс и центр давления… заметьте, кто позади кого, потому что… И студенты внимали каждому слову. Запоминать на словах ни у кого не получалось, и пока Кирена аккуратно переносила к себе каждую из линий, делая короткие пометки, Каослана записывал всё как можно более дословно, не понимая половины слов и сокращая время от времени в совершенно ненужных местах. Лист для конспекта пришлось просить у сестры, но он пообещал, что в выходные приобретёт себе новые тетради на рынке. Через полтора часа увлечённых объяснений своей дорогой учительницы они с усталостью поблагодарили её и лениво потоптали домой. У обоих гудела голова - как всегда после учений Трибиос, в которые они вовлекались слишком ответственно и от этого испытывали стресс не меньший, чем от сбора урожая в самом начале месяца Жатвы. Но были счастливы, потому что у обоих в голове родился совершенно сказочный сюжет: —А что, если бы леди Трибиос была средневековым гением? —Тогда бы горел огонь инквизиции, — с грустью ответила на вопрос брата Кирена, вспоминая сюжеты прочитанных книг, — а почему именно средневековым? —Не знаю… Святая Дева кажется мне такой древней, как будто она наблюдала зарождение нашего мира. Родилась гораздо раньше, чем Элизиа Эйдес или даже сам Янусополис. —Древней, ха-ха, — Кирена заправила прядь за ухо, — она ненамного старше нашей мамы. —Более того - как будто она благословлена самими богами, и застала даже их смерть!.. И вот вынуждена скитаться среди людей… —Каос, какая у тебя всё-таки богатая фантазия! Но мы не сможем написать историю про зарождение мира и смерть богов, — Кирена сделала задумчивую паузу, — но вот про средневековье постараемся! Мне кажется, леди Трибиос к лицу старинная башня и образ преданного, но хитрого изобретателя царя. —Почему - хитрого? —Потому что леди Трибиос знает о мире гораздо больше, чем царь! Она будет бороться за правду. —А потом придёт Спаситель Фаенон и поможет ей рассказать миру правду?.. Кирена отвлеклась, сощурила глаза, вдалеке видя фигуру подруги Ливии, и перебила надеющегося на новые подвиги Героя брата. —А знаешь, Каос, я напишу тебе эту историю! А Ливия поможет мне сделать её более правдоподобной. И помоги родителям с ужином! И таким образом Кирена снова убежала по своим делам. Когда такое происходило в детстве, Каослана этого обычно даже не замечал, но теперь, когда игры с деревянным мечом казались ему чем-то постыдным, он не мог найти себе места. Гулять с сестрой и Ливией он, конечно, тоже не мог, потому что он не был девчонкой. И не понимал огромное количество разных девичьих дел. Он хотел было попросить сестру остаться с ним, но отчего-то смущённо покраснел и не смог произнести ни слова. Нужно было доказать, что он уже не тот маленький мальчик, который всё время полагался на старшую сестру. Хотя даже Спаситель Фаенон в своих самых опасных приключениях и битвах сохранял спокойствие, свойственное только героям, только благодаря нелепым пластырям с цветами и вкусному бисквитному печенью с какао Предсказательницы. И поэтому он лениво поплёлся на своё укромное место под красивой и простенькой аркой рядом с Благословенным двором. Он как раз оставил там тарелку с виноградом. А может даже банку с орехами. По крайней мере, он на это надеялся, ведь не обнаружил её сегодня на привычном месте в кухонном ящике. А поэтому прибавил шаг. Парень на ходу развернул отчего-то ставшие тяжёлыми альбомные листы, обнаруживая, что половину записей и вправду написана корявым почерком. Он не мог определить, где начиналась, а где заканчивалась мысль, и от этого на самом деле испугался. Как он сможет стать пилотом, если вместо определения несимметричной тяги у него нарисовано много маленьких завитушек?.. Каослана разочарованно выдохнул, скручивая листы обратно и через роскошь зелёной листвы замечая сидящую на его любимом месте незнакомую фигуру. В красной майке. Он мог было подумать, что это никто иной, как Писо - сидит и ловит рыбу для ужина, по просьбе своего отца. Но у Писо никогда не было таких отрощенных и золотистых волос. Парень спрятался за деревом, разглядывая незнакомца со спины. Волосы очень красивые. Каослана неловко улыбнулся, находя в них некоторое сходство с львиной гривой. Он видел такую на уроках учительницы Пифеи. И развивались они так же свободно и так же величественно, как у льва. Такое он видел в историях Кирены. Но если это правда незнакомец, то это значит, что к ним кто-то прибыл? Приехал? К ним? Из большого города? И расскажет множество самых разных историй, о вещах, о существовании которых Каослана никогда и не подозревал? Фигура в красной майке и не думала поворачиваться. Отчего-то он был уверен - об его присутствии его новая загадка догадывалась, просто не испытывала какого либо интереса. Гордая. Такими и должны быть гости из города - высокомерными и не испытывающими ни малейшего интереса к деревенским жителям. Но парня такая мысль ничем не обижала, наоборот - какое бы он смог получить удовольствие, если бы смог чем-то удивить эту незнакомую фигуру. Произвести впечатление на самого льва. Вот - новая задачка для Спасителя… Фигура тем временем лениво перекидывала оставленные Каосланой виноградины к себе в рот и, кажется, пыталась разобраться с удочкой. И вправду - он увидел в чужих руках удочку своего отца и отчего-то нахмурился. Трогать чужие вещи не очень-то и уважительно. Да и наверняка его наглая загадка не умела ловить рыбу. По крайней мере лучше, чем Каослана, она этого точно делать не могла. И вот именно сейчас он подойдёт к ней со спины, постучит по плечу и влюбит в себя. Парень сделал шаг вперёд, тут же вздрогнул от голоса: —Фаенон, а ты чего здесь, за деревьями прячешься? Каослана покраснел, метнув дикий взгляд к фигуре. После недовольно фыркнул - никакого интереса. Но от своего недовольства краснеть не перестал и в таком виде повернулся к мальчику чуть младше его. К Писо. Смотрит на него с озорным любопытством своими карими глазами и ждёт в ответ что-то интересное и необычное, словно карту сокровищ или заговорческий шёпот о том, что ему удалось найти самого настоящего дракона. Хотя новый человек в их деревне и вправду был ни больше, не меньше, но самое настоящее сокровище. Гораздо круче. И поэтому о своей загадке Каослана решил не говорить, а только молча положил руку на плечи друга детства и прогулочным шагом повёл его подальше от Благословенного двора, размеренным голосом рассказывая про прошедший день и маневренности крыльев самолёта. Главное, чтобы золотистые волосы не испарились на следующее же утро, в самый час Врат… А вечером, уставший от шуток Писо, Каослана расстроено лëг на мягкий матрас своей кровати, принимаясь задумчиво разглядывать потолок. Белые стены по-прежнему хранили следы его детских художеств, которые он мог разглядеть и сейчас: звёздные маяки для сказочных путников; нарушающее все законы природы солнце, светящееся бок о бок с луной; замок воинственного Кремноса; знаменитые пшеничные поля их любимой деревни; пророчества титанов… И брошенный под кровать пыльный деревянный меч Спасителя. К удивлению самого мальчика, меч мог оставаться неподвижным удивительно долго – куда дольше, чем это было под силу неусидчивому подростку. И ждать, ждать, ждать… И сам Каослана постоянно ждал. Потому что время не обманет ждущего. Но чего именно он ждал, ответ так и остался для него неочевидным. —Я написала! Кирена скинула сандалики, подбегая к брату и показывая ему их самый любимый альбом, наполненный самыми разными историями Амфореуса. Он уже начинал подходить к концу, казалось, вот-вот, и их великий эпос и вправду закончится навсегда. Но Кирена просила Каослану так сильно не драматизировать, ведь она всегда могла перерисовать карту и сделать новые фигурки. И на чистой странице альбома на них посмотрела прекрасная леди Трибиос, еë волосы были распущены, а щëки испачканы краской от работы с механизмами. Каослана улыбнулся, пряча внутри желание показать это их дорогой учительнице. Наверное, ей бы точно понравилось. И первые строки новой главы захватили своих главных читателей с головой. “В тёмные века, когда Церковь правила умами, а костры инквизиции освещали дорогу еретикам, в маленьком монастыре Янусополиса жила девушка по имени Трибиос. Ещё маленькой девочкой она проводила всё своё время за неизвестными ей шестерёнками и рисовала самые сложные чертежи, забирая чернилы со стола своей матушки. Однажды, из медных пластин ей удалось собрать смышлённого и забавного автоматона - то была маленькая птичка с кривым клювом, с невероятно изящными и большими крыльями. Трибиос не считала, что создаваемые ей механические существа чем-то отличались от живых птиц, и поэтому плела своим созданиям самые нежные гнёзда из белых лилий, которые собирала возле церкви в час ясности. В конце концов - они были дороги ей также, как сопровождающие её повсеместно певчие птицы. Они точно так же щебетали, точно также с любопытством моргали своими глазками-пуговками, когда хотели что-то узнать. Девушке было суждено стать Святой Девой своего любимого города, приняв титул матушки Мортис. Но священники сомневались в её кандидатуре, поскольку ни одна Дева не была привязана к несуществующему так, как прекрасная Трибиос. По всей Церкви изо дня в день шёпотом проносилось: Механизм не дышит, не ропщет, не молит, так кто тогда в праве заботиться о нём, как о живых? Но Трибиос продолжала создавать красивых и хрупких медных птиц, каждое утро повторяя в ритм церковных колоколов свою любимую молитву: Владычица путей укажет нам дорогу, царь справедливости сохранит равновесие, а дух ночи наделит нас мудростью. В день, когда Трибиос наделила своих птиц способностью летать, в дом Святой Девы Мортис постучался епископ. Это не благодать, а ересь! Полные ярости крики заставили пол под ногами девушки пошатнуться, а колокола в церкви стучать с ужасным грохотом, таким, который ещё никогда не раздавался на территории Ясунополиса…” —Стой! — Каослана незаметно для себя взвизгнул, — я не хочу, чтобы история кончалась так! Неужели у леди Трибиос не было и единого шанса убедить священников в своей правоте? Разве их не учили в школе риторике? —Конечно, милый Каос, — грустно вздохнула Кирена, — но иногда в мире случаются непоправимые трагедии. К тому же, ты не дослушал до конца. У этой истории счастливый конец! —Нет, — нахмурился парень, пробегая глазами по написанным строчкам, — я не назову побег из Янусополиса счастливым концом. Я, кажется, придумал… Рядом с историей Кирены начала появляться совершенно новая, аккуратный почерк постепенно закрывался торопливыми буквами вдохновлённого Каосланы, который, конечно же, хотел видеть только счастливый конец. “... Леди Трибиос была по-настоящему умной девушкой прочитав с десятки сложных книг и имея возможность общаться с сотней выдающихся мудрецов Янусополиса она смогла найти вопросы которые переубедили служителей церкви: Но разве лампада не мертва пока не зажжена рукой? Разве колокол нем пока ветер не ударит в него? И если человек был создан по подобию Кефала Милостивого то почему не может иметь души механизм собранный из металла и меди? И механизм может дышать роптать и молить пока живёт заботой творца своего! Священники остались под впечатлением от горячей речи леди Трибиос и по достоинству оценили мудрость юной девушки они советовались до наступления часа занавеса но одно осознали точно будущая Святая Дева сможет с честью сохранять корни дорогого жителям Янусополиса конец” Кирена с удивлением уставилась на второпях написанную историю, стараясь не обращать внимания на безграмотность младшего брата. Её по-настоящему поразило само содержание. Она не смогла подобрать слов, которые бы точно передали её чувства по поводу совершенно новой линии повествования в истории Святой Девы, но с уверенностью могла лишь похвалить своего нового верного соавтора. —Так в духе Спасителя, — улыбнулась Кирена, по привычке погладив младшего брата по голове. В ответ тот лишь счастливо улыбнулся, испытывая робкую гордость за получившийся у него рассказ. —Было бы здорово познакомиться с птичками леди Трибиос! —Я отчего-то уверена, у нас ещё будет такая возможность. Ты собираешься спать, Каос?.. —Д-да, — парень смущённо отвёл взгляд, внезапно вспоминая про золотистые волосы своей загадки, — завтра я отправляюсь в новое приключение… —Оу? Это какое такое приключение? —Что-то… в духе Спасителя… Кирена с улыбкой выключила свет, убирая любимый альбом под подушку. Кажется, у отца где-то хранились ненужные медные пластины…