Искупить свою вину

      Небольшая бумажная записка. Каждый раз один и тот же наспех вырванный, желтоватый, клетчатый клочок с выведенным на нём острым знакомым почерком. Как обычно, немногословное предложение, передающее самую суть.       Сколько раз она говорила ему просто написать сообщение в самом обыкновенном современном мессенджере, чёрт возьми. Но нет... Снова надо всё усложнить. Как же это в его духе: создавать трудности, просто потому что не хочется разбираться во всём этом, по его мнению, новомодном. Эти технологии, клавиатура и буковки на странно светящемся экране – чем же людям так не угодили старые добрые письма?       Интернет в стенах Волшебного колледжа работал нестабильно, по крайней мере, во время занятий. Возможно, это просто косяк со стороны организации, или же учительский состав во главе Василисы Премудрой таким образом заботится о студентах, не давая и малейшего шанса нагло списать в столь сильном и известном учебном заведении. Конечно, Владислав Владимирович честно старался использовать смартфон, но получалось, откровенно говоря, не очень, несмотря на то, что, кажется, все участницы Сказочного Патруля и даже несчастный Абрикосов добросовестно пытались помочь. Что ж, всему своё время.       Стёкла больших окон спортивного зала беспрерывно, шумно жалили крупные прозрачные капли. Подобные жестокие ливни стали обычаем в Магическом мире этой весной: вечно сырой воздух, не успевавшие высохнуть лужи, непредсказуемые порывы воздуха, серое унывающее небо и раздражающе давление – весь набор приелся.       Зато природа ликовала, вбирая в себя щедрые дары грозовых туч и напитываясь ими, улицы наконец приобрели окрас в контраст монотонному холоду зимы. Но, как ни странно, ни кончающийся март, ни приближающиеся каникулы, ни обширный колорит разнообразных цветов за стенами училища не радовали волшебницу ветра. Хмурость влилась в черты девушки так же незаметно, как пролетела казавшаяся мучительно долгой третья четверть. Последние недели она сама не своя...       Волнение сдавило грудь. Ветрова была зла. Не просто зла – она была в самой настоящей ярости ещё позавчера, просто успела остыть, ко всеобщему счастью. Скорое окончание третьей четверти должно принести много счастья студентам и, главное, облегчение после длинных мучений почти без дней отдыха. Но пока что этот учебный период торжественно подарил Варваре только дёргающийся глаз и довольно быстро развивающуюся агрессию ко всему, получающемуся не с первого раза.       «3». Тройка по боевым искусствам. Хватило только этого, чтобы волшебница ветра превратилась в бомбу замедленного действия, едва обезвреженную подругами. Успокоения сожительниц кое-как помогли Варе собраться с духом, не разорвать эту абсолютно бессмысленную бумажку в клочья и неясным образом согласиться на написанное. Но «удовлетворительно»... Видеть «удовлетворительно» в итогах четверти – то, чего, может, не совсем отличница, но хорошистка так точно не ожидала. Не только сама отметка, но и то, кем она была поставлена, обескуражило. Может, Ветрова взаправду прогуляла пару занятий и немного нахалтурила, но это же не повод иметь тройку, поставленную никем иным, как Владиславом Владимировичем?       Стрелка настенных часов слишком быстро достигла отметки в 8. Непроницаемое женское лицо не расслаблялась ни на мгновение, пока ноги сами несли её по знакомым тихим коридорам. Как обычно: свернуть направо, спуститься по лестнице, ловко обойти кабинет многоуважаемой директрисы и незаметно приблизиться к спортивному залу. Схема, отточенная месяцами практики, никогда не подводила. Самое главное – делать вид, будто ничего необычного не происходит – девушка просто-напросто направляется по своим делам, – и не показать никому ни крошечной части из того многого, что сокрыто под хрупким слоем уверенности.       Последняя преграда, последний поворот и последний оставшийся шаг перед рывком в неизвестность. Ветрова одним нервным движением поправила мешковатый тёмно-фиолетовый кардиган на плечах. По привычке она торопливо обернулась, педантично оглядывая проход за собой, словно перепроверяя, не оставила ли никаких следов. Это ещё одна обычная тайная встреча, не тщательно спланированное убийство... Можно расслабиться? По её выражению лица и не скажешь. Сделав глубокий вдох, Варя собралась с мыслями. Она и не такое вытворяла вместе с Патрулём, так что же не так прямо сейчас? Пальцы дёрнулись, цепляясь за приспущенные рукава. В голове один только холод и громкие отголоски разума, пока в груди бушующий пожар злости и неконтролируемых смешанных чувств одновременно.       Вечер укрыл Сказочный мир не самыми тёплыми объятиями, и солнце под давлением звёздной синевы опускалось ниже, за горизонт, где пряталось от людских любопытных глаз. Огненный круг, перекрываемый тучами рыдающего неба, и так практически не видно. Ветер жалобно завыл, смахивая резкими дуновениями крупицы дождя с окон. Едкий привкус металла во рту внезапно отрезвил, когда зубы непроизвольно сжали язык до крови.       Почему? Почему тело кричит, что сегодня всё не так? Почему в последнее время Влад поступает так с ней?       Шаг, второй, и взгляд фиолетовых глаз опустился на дверь, манящую в спортзал. С чего бы вдруг не библиотека, в которой можно было бы запросто переговорить, как они делали иногда? Сегодня преподаватель боевых искусств дежурит там буквально через час. Хочет сбежать от всех накопившихся вопросов? Уж точно побыть наедине? Высказаться без намёка на лишние возможные уши? В хранилище книг тоже относительно спокойно, и они не раз это проверяли. Этого Владислава Владимировича иногда так поразительно трудно понять, что челюсти стискиваются в не самых приятных эмоциях сами по себе. Ну, или это Варя периодически любит придраться, и никакого скрытого смысла здесь нет... Ветрова с выдохом досады через нос небрежно вытерла ладони, успевшие обильно вспотеть, точно перед важным экзаменом, об юбку.       Слабо сжатый кулак несмело поднялся к тёмному дереву двери. Пару мгновений повисев в воздухе, он стремительно опустился обратно к боку, когда волшебница ветра процедила под нос едва слышное ругательство. С каких пор заходить в прекрасно знакомый кабинет стало настолько трудно? Аметистовые глаза горели злостью самой к себе, прожигая дверную ручку насквозь. Девичьи губы поджались в разочаровании от собственной слабости, которой сейчас уж точно не время и не место. Сглотнув ком в горле, Варя решительно обозначила свои намерения постучаться. Подняв взгляд вместе с рукой, она уже была готова выполнить заветное действие... – Ой, – девушка резко отшатнулась, а с лица пропала вся нечитаемость, уступая место растерянности.       Сердце мгновенно ухнуло, когда дверь открылась изнутри. На пороге, кажется, с таким же выражением застыл Владислав Владимирович с дрогнувшей пустой чашкой в руках. Момент напряжённой тишины послал жар к солнечному сплетению волшебницы ветра, и пустота неожиданности в груди сразу же заполнилась хаосом. В панике вернув уязвленное самообладание, Варя заставила себя изобразить самый раздражённый взор и направить его на преподавателя. Тот же, выдавив еле слышное «прости», с трудом скрыл эмоции, как не привык делать этого рядом с ней. Он и подумать не мог, что когда-то между ними всё станет настолько сложным… К сожалению или к счастью.       Неуютное молчание повисло в воздухе, кончики пальцев жгуче закололо от напряжения. Прочистив горло, Влад всё же решился чуть сбавить обороты и подать голос. Получилось довольно слабо и не так основательно, как это звучало у него в голове: – Проходи внутрь. Я сейчас подойду. – Ты писал о встрече в 20:15, – девушка неодобрительно сощурилась. Пресловутая, патологическая любовь к пунктуальности во всём.       Тяжёлый вздох, и мужские пальцы свободной руки оказались на переносице. Начинается: он просто отойдёт на пару минут, в чём дело? Хотя проблема не только в этом. Судя по тому, как выглядит ученица, ей явно есть, что сказать... – Я буду через две минуты, ничего смертельного, – с этими словами мужчина просто прошёл мимо, едва задевая Ветрову, что стояла, ни разу не шевельнувшись, плечом. Та вспыхнула, но решила укротить огонь злости на каждую мелочь. Сохранить, накопить его на более подходящий момент.       Варя презрительно хмыкнула, скрещивая руки на груди и быстрыми шагами заходя в кабинет только для того, чтобы остановиться, не зная, куда себя деть. Предварительно прикрыв за собой дверь, – до сих пор надо быть предельно осторожной, как и обычно – она бегло осмотрела то, что без того прекрасно знакомо. В небольшой комнатке было до тошноты свежо, в воздухе висела прохлада дождливой весны, и пальцы сами потянулись застегнуть ещё несколько пуговиц на кардигане.       Стол привычно был завален большим количеством бумаг, неизвестно как попавших во владения учителя боевых искусств, неопрятно разваленных по всей деревянной поверхности. Тёмное, засохшее, коричневатое пятно, кажется, от чая, красовалось на краешке. Жалюзи едва пропускали яркую синеву приближающейся ночи, смешанную с режущими оранжево-жёлтыми оттенками почти скрывшегося солнца. Масляная лампа ярко освещала открытый учительский журнал.       Кресло, на спине коего лежал светлый плед, странное перо для письма, брошенное в спешке, узкий высокий шкаф сбоку, заставленный непонятного рода книгами, и чуть видный проход в другую комнатку, выделенную на сон, – не спать ведь в рабочем кабинете – ничто не менялось из раза в раз. Будто сама жизнь застыла в стенах этого кабинета, а времени вовсе и не было.       Если бы в отношениях всё было так же стабильно и менялось только в лучшую сторону.       И всё-таки не нервничать не выходило. Несмотря на не лучший спектр эмоций, испытываемый в последние дни, влюблённость никуда не уходила, не уходит и вряд ли уйдёт, а это ранило лишь безжалостней. Это всё просто жалко. Отвратно. Ужасно и абсолютно...       ...Волнительно. Трепетно. Глупо.       И иногда хочется просто вырвать себе сердце, разрывая узы полных горячей крови сосудов, чтобы больше не тревожило: не дрожало, не кололо, не сжималось. Не ёкало самым иррациональным способом при одном упоминании некогда ставшего родным заветного имени. Имени того, встречи с которым только погружают в этот омут безумия. С которым нет ни малейшего шанса, и остаётся лишь тлеть и падать в отчаянии и полном отрицании.       Но дело далеко не в каком-то жалком органе там, внутри. Рано или поздно его размеренный ход утихнет, вконец неизбежно останавливаясь. А что делать с чувствами неясно. Более того, пугающе. Замысловато и запутаннее самой не решаемой во всём Сказочном Мире загадки.       И сам факт раздражает. Раздражает до дрожи в коленях и зуда ладоней. Раздражает в тысячи раз больше, чем Владислав Владимирович всем своим существом последние дни. А в закоулках сознания эхом отражался вопрос, сколько бы волшебница не старалась отторгать его, о том, зачем же вся эта встреча. Для чего? Что он хочет сказать? Может, что-то нехорошее случилось? Он ведь объяснится? Всё будет так, как прежде?       Она не понимала, требовала ли ответов или просто умоляла. Но одно знала наверняка: она нуждалась в них, в каждом до единого. И сделает всё, чтобы узнать правду, какой бы больной она ни была.       И, кажется, настало самое время. Плечи резко вздрогнули, когда за спиной послышался протяжный скрип, объявляющий о приходе того, кого разгорячённое сердце одновременно страшилось и желало больше всего. Но сейчас время натянуть свой колючий фасад, за которым прячется то, что не достать, не замарав руки от этих острых игл. Тем не менее, лишь после щелчка двери девушка соизволила развернуться. Закрыл кабинет? Он так обычно не делал, вроде... Тень непонимания скользнула по чертам Вари, но исчезла сразу же, как только фиолетовые глаза поднялись к лицу учителя. Над той же чашей, с коей уходил Владислав Владимирович, безмятежно струились короткие витки пара. Что-что, но без успокаивающего чёрного чая пока не прошло ни одного дня работы в этом чёртовом колледже.       Снова все слова умерли на кончике языка. Что, в принципе, нужно сказать? С чего начать? Глупо поздороваться? Сразу задать вопрос? Воздух вокруг словно стал душнее и сгустился. Идеальное время, чтобы разрядить обстановку: только вот каким образом? Непоколебимость, оказавшаяся мнимой, и треснувшая гордость внезапно отошли на второй план. Зрительный контакт ощущался натянутой до предела нитью, что вот-вот разорвётся. Противное чувство... – Будешь? – неожиданно Влад, кивнув на занятую чашкой ладонь, осмелился предложить, невзирая на то, что в ту же секунду понял, что сморозил. В груди неприятно кольнуло отвратительным чувством стыда. Вот же дурак.       Девушка же такого совершенно не предугадала, и, хотя неплохо выходило держать вид полного безразличия, всё-таки лицо приобрело окрас лёгкого недоумения. Меж женских бровей пролегла едва видимая морщина оторопи. Он позвал её гонять чаи? Или, возможно, парень просто старается снять толику стресса между ними. Не нужно искать подвоха и недочётов там, где их и нет, – эту мысль Варя вторила себе несколько суток подряд. – Нет, я откажусь, – тем не менее плечи Ветровой чуточку расслабились. Маленькая победа. – ...Спасибо за предложение.       Последнее изречение удалось выдавить из простого уважения и доводов о том, что сейчас не время выливать все свои сомнения, вещи, что гложат, на собеседника. Надо ведь сделать всё по-приличному и расположить человека к разговору. Хотя бы ближайшие минуты две. И вновь тишина, но другая: ожившая и, на удивление, практически понятная. Но шага вперёд со стороны Влада хватило, чтобы нарушить установившийся штиль. На задворках сознания назойливо забилась тревога, заглушая ту небольшую, но потрясающе сильно влияющую на неё часть в голове, каждый раз сворачивающуюся от любого проявления презренного бессилия перед собой. Варя ничего не может с этим поделать, увы. Она слабая...?       Учитель неуверенно, но понимающе кивнул, направившись к столу, рядом с коим и стояла девушка. Вот, вновь они на расстоянии вытянутой руки, и всё сжалось изнутри. То, как атмосфера, тяжёлая, как грозовые тучи, менялась с каждым движением и новым выражением лица, начинало всерьёз беспокоить. Нестабильность. Когда такое было в последний раз? Давно. Это давало осознать то многое, что поменялось. Било под дых. Пару месяцев назад это показалось бы сюром. – Ладно... – тихий стук, и чашка чая оказалась на без того заваленной разного рода предметами поверхности. Втянув в себя побольше воздуха, Морок взял себя в руки и продолжил говорить, как бы не желалось просто молчать и держать язык за зубами. Это неизбежно. – Вообще-то я хотел поговорить. И ты, наверное, тоже. – Да.       Ответ вышел с уст Ветровой почти автоматически, и она утвердительно качнула головой. Хоть девушка ждала этого момента словно вечность, приближение чего-то очень значимого нагнетало. Но она зажглась, как спичка, которую наконец чирканули о намазку. Не хотелось так сразу портить этот вечер, но то, о чём хотелось высказаться, портило ей вечера несколько дней подряд. Выдержав паузу, она неторопливо затараторила, не сумев держать себя в руках ещё толику времени: – Поверь, мне есть, о чём поговорить. Особенно, когда я целую четверть старалась, чтобы получить хорошие результаты, а в качестве четвертной оценки вижу... – Я могу всё объяснить, – вклинился Влад в пропитанный скрытой язвительностью монолог, стремясь поскорее стереть с женского лица это «безразличное» недовольство. – Не перебивай! – парню оставалось смирно и раздосадованно поджать губы. Учительские пальцы в чувстве нарастающей злости сжались в кулак. В чувстве злости? Или правильнее будет сказать, в вине? Слова, бесспорно, задели. – ...И в итоге я вижу тройку. По боевым искусствам! Да даже по зельеварению у меня четыре вышло! Я нормально сдала зачёт, старалась ходить на каждое занятие, и почему вообще...       Струна терпения лопнула, когда число предложений, что столь неуважительно, грубо и быстро сквозь зубы цедила Ветрова, подкрепляя сказанное непроизвольными жестами рук, превысило представления Влада. Она лукавила. Он и подумать не мог, что она разгорячится так, что он не сможет вставить и лишнего слова. Абсолютно не так парень воображал себе эту встречу, и тёплое, липкое чувство немой ярости накатывало с каждым необдуманным слогом, слетающим с губ Вари. Она не знает ничего из того, что он должен сказать, чтобы говорить вот так.       И всё же на глубине лежало отравляющее само существование сожаление. Сожаление, что сам довёл её до подобного. А он долго, очень долго молчал, делая вид, что ничего не происходит, когда надо было просто поговорить. Теперь же волшебница не даёт ему ни секунды на объяснения... Запнулась, очевидно потерявшая мысль и в смятении. – А может быть, тебе просто не надо было прогуливать каждый второй урок, чтобы злиться на то, причину чего даже не знаешь? Ты действительно не понимаешь, почему за твою халтуру я ставлю тебе не «5»? – прозвучало слишком остро. Тихо. Презрительно. Совершенно не так, как Владислав Владимирович хотел, и что-то в ужасе стеснило грудь, стоило только увидеть в больших аметистовых глазах просочившееся разочарование. Рану.       И всё же девушка замолкла. Какой реакции ты вообще ожидала, что так быстро опечалилась, говоря с ним в этом тоне? Ждала извинений? Мгновенного раскаяния, примирительных объятий и ласкового поцелуя в макушку? Дура же ты, Варя.       Она же злилась не на тройку, а на их отношения, да? – Выслушай меня. Этого ты хочешь? Услышать меня? – ледяные очи вперились в лицо визави, стараясь выловить каждую эмоцию. – Я скажу о том, что тебя так волнует, но будь добра не только слышать, но и слушать.       Ученица многозначительно выдохнула, метнув взгляд в сторону. Безмолвно согласилась, прикусив губу изнутри и переступая через себя. И на этом «спасибо». Что же, теперь осталось только открыть ей глаза на ту ситуацию, с которой они столкнулись, и благополучно постараться прояснить все моменты озадаченности между ними двумя. Звучит сложно. Было бы легче, если бы слова не умирали в голове, оставляя после себя белый шум и панику. Он и вправду не может сказать хоть что-то после того, как уже вывалил негатив на неё. Ну же, ну же, ну...       Он такой идиот. Ненависть к себе становится скрывать труднее, когда эти фиолетовые, самые красивые, что ему доводилось видеть, глаза в очередной раз смотрят на него с наполняющим их разочарованием. Когда в толпе студентов он снова не ответит её взгляду. Когда не внемлет её словам таким образом, каким бы ей хотелось. И вина, безусловно, поглощает изнутри. Разъедает жгучими пятнами, словно самая едкая щёлочь. Но Влад не может перестать, сколь усилий бы ни было приложено.       В животе неприятно сжимается от мысли о том, что вот-вот начнётся долгий трудный разговор. И что он скажет в качестве начала? «Тут одно дело, которое тебе определенно не понравится, ты разозлишься, и мы вновь в тупике»? Он же репетировал перед зеркалом, сдерживая порыв разбить его к чертям, глядя в омерзительное отражение, и представляя, что после придётся тщательно вытаскивать мелкие осколки и перебинтовывать ладони. Воображая, как скажет, что просто ушибся или вляпался во что-то во время занятий боевыми искусствами. И, конечно, все ему слепо поверят. И снова. Снова, снова, снова.       Кроме неё.       Варя давно начала подозревать что-то. Хоть молчала так же, как и он, Влад знает это, чувствует. Ощущает её пристальный взор, видит нахмуренные брови, созерцает молчаливо-недовольное выражение лица. Он сделает свой привычный самодовольный и гордый вид, и тогда никто не поймёт его настоящего. По крайней мере, он так думает, пока не слышит простое «а если честно?». Тогда теряется, как мальчик, утопая в напускной безучастной строгости и лёгком волнении аметистовых очей.       Морок не хочет, чтобы Колючка тревожилась. Не из-за него.       И в очередной раз у шеи рождается стесняющее горло, душащее, гадкое и чувствующееся желчью ощущение. Почему всё не может быть так же просто, как было до этого? Неужели нельзя избежать всех этих трудностей? Период умиротворения и стабильности, лёгкой романтики и приятностей – если он вообще существовал – прошёл. И началось время сложностей, что оставляет эмоциональное состояние тихо погибать и разлагаться. Проблемы настигли незаметно, но ожидать их стоило. Всё-таки... Во всех отношениях ведь такое? Думать, что это с ними что-то не так, совершенно не хочется.       Но эти мысли так и давят, насмехаясь. Может, Влад вовсе и не достоин иметь при себе такую, как Варя, а она об этом знает. Может, она осталась с ним из жалости. Может, она хотела бы расста...       Владислав Владимирович, похоже, имеет слишком много времени для размышлений. Часто надо занимать себя чем-то. И он занимает различного рода делами. Но сказать, что они чем-то лучше, будет ложью. Изматывать себя, нарочито брать физические нагрузки выше нормального, издеваться над собственным телом, наверное, не столь и хорошо. Но всё лучше, чем думать о том, как в очередной раз Морок просто-напросто не смог справиться со... стояком? Или же с потоком самоуничижительных и нагоняющих в тоску мыслей? Кажется, и с тем, и с тем, как бы глупо ни звучало.       Тени прошлого гложили и метались, напоминая, кто Морок – это излюбленное чёртово прозвище – такой. Точнее, кем был. Но для себя так и остался. И это он стереть, смыть, сдёрнуть не может. А на что он вообще способен? Наверное, только на то, что бы расстраивать любимую, которая и так последние недели две не знает спокойного сна, обеспокоенная экзаменами, а теперь ещё своими тайными отношениями.       ...В общем, не время. Не сейчас об этом думать надо. Варя ждёт, вопросительно и недоверчиво узревая это сложное выражение лица на учителе, что явно о чём-то задумался. Одёргивая себя, Влад сглотнул скопившуюся слюну и вместе с ней все навязчивые самоуничижительные думы. Чем дольше он держит рот закрытым, тем стабильнее их прибавляется каждый момент. Надо зайти издалека: – Я предполагал встретиться с тобой раньше. Ну, то есть, не по времени раньше, а в днях. В смысле... – слова давались с трудом, и выуживать их из засорённого омута мыслей давалось трудно. Надо отвлечься. Парень обошёл стол, подходя к своему креслу. – Пару дней назад мы должны были поговорить.       Ответа не последовало, Ветрова просто приподняла бровь в немом вопросе, в очевидно уловимой просьбе продолжать свою едва внятную речь. Девушка повернулась в такт движениям учителя, чтобы не разрывать зрительной связи и не выпускать ни одного поступка из виду. – Я отдавал записку Алёне. И она до тебя не дошла.       Реакция вышла практически незамедлительно. По одному лишь лицу можно было легко догадаться, что чувствовала Варя, и то же самое испытывал Влад, пусть говорил без лишнего надрыва. Пышные ресницы дрогнули, глаза расширились в самом плохом изумлении из всех возможных. Страх мелькнул по женскому облику. Так, надо сдерживаться. Он ведь пока даже причины не назвал. Может, это глупая ситуация? Но почему тогда предложения звучат такими серьёзными? – Она её потеряла. Оставила где-то, или из кармана сама выпала... В тот же день. И, скорее всего, в каком-то кабинете, – взгляд ледяных очей рухнул на стол, не в силах выдержать последствий произнесённого.       Моментально что-то в груди провалилось вниз, и пугающая пустота бросила в холод всё тело. Девушка на несколько долгих секунд обомлела и так и стояла, уставившись на человека перед собой. Что-что он сказал? Быть такого не может! Тишина в голове сменилась внезапным неприятным потоком смятения и отчаянного желания узнать все подробности лишь для того, чтобы дальше закапывать себя в яму негатива. Как такое в принципе могло произойти? Отрицание быстро накрыло яростью, неторопливой, едва-едва разгорающейся. Но единственной понятной эмоцией был страх, абсолютно простой, человеческий и заставляющий губы дрожать. – И ты же знаешь, что случилось с запиской? Её кто-то нашел? Выбросили? Подмели вместе с мусором? Никто ведь ничего не читал? – голос напоминал отдалённое затишье перед неистовой бурей. На душе мгновенно стало противно, липко. – Я не знаю. Там ничего такого не было написано, как обычно, время и место... – Какое место? – Спортзал, – несмело, сквозь усилия, глаза всё-таки взмыли вверх.       Трус. Даже посмотреть на свою девушку не можешь. На свою девушку?       Внезапно пару документов на столе едва подлетели вверх, и Ветрова сразу же спрятала ладони, сильно сжав пальцы до побеления костяшек и приспустив вязаные рукава кардигана. Неконтролируемые эмоции иногда приводят к подобному: бразды правления над магией переходят в властвование импульсивных вспышек чувств. Надо их незамедлительно гасить! Должно быть стыдно.       С каждым вымолвленным словом их положение казалось всё хуже. Безусловно, на клочке бумаги не было написано ни имени, ни от кого она, ни для чего. Но если кто-то узнал почерк Владислава Владимировича, – он много где мелькал – если кто-то важный в колледже нашёл это их небольшое недоразумение? Вдруг кто-то начнёт подозревать, усилит присмотр за без того не самым доверенным преподавателем, предвзятое отношение к которому вполне обосновано? Самые худшие варианты всплывали из глубинных тревог, а варианта, что, возможно, записку никто и не находил, даже не появлялось.       Но выказывать страх на привычно уверенном, гордом лице Варя упрямо не желала и пересилила себя, ибо негоже казаться слабой хоть в чём-то. Лучше скрыть, выгнать прочь, вырвать с корнем и дать пламени злости сжечь грудь изнутри в пепел, пока не останется дыра отчаяния и бессилия. Она начала свою гневную тираду: – Сколько раз я говорила просто написать мне по телефону? Сколько раз пыталась предложить свою помощь? – аметистовые глаза не смели отрывать прожигающего взгляда от Влада, чьё состояние было ни разу не лучше её. – Неужели надо было доиграться в свои записки, чтобы понять, что это ужасный вариант? Так много заморочек, и всё для чего? Бред!       Вопросы слетали с женских губ без остановки, но не так зло, как предполагал парень. Скорее... устало, наверное. Он в очередной раз её утомил. Вновь узел вины затянулся сильнее в животе. Нескончаемый дождь с новой силой затарабанил по стёклам, смешиваясь с тихим звуком голоса ученицы. Атмосфера царила крайне прискорбная и висела над ними, точно одна из грозовых туч. Но ссоры не играли ровным счётом ничего для простого и постоянного знания: в любом случае они обречены. Тайные отношения рано или поздно дадут необратимые последствия, разгребать которые придётся долго, как бы осторожны они ни были. Но можно отдалить этот момент ещё надолго и, желательно, до самого выпуска Сказочного Патруля... – Варь, – первый раз за этот неловкий разговор он назвал её по имени, лишь бы она обратила внимание и действительно послушала, – ...Прости меня. Я честно не хотел, чтобы так вышло. Я виноват перед тобой и перед собой тоже. Я понимаю, как это было неосторожно, и...       Комок в горле мерзко уплотнился. Чёрт. Отвратительное ощущение, и, кажется, совсем не долго осталось до жжения в глазах. Было бы рядом что-то, что помогло бы затянуть душевную гниющую язву: нанесение ран под длинными рукавами водолазок становилось единственным спасением. И пусть этот способ снятия напряжения и, главное, выливание ненависти к себе Варя бы совершенно не одобрила и, может быть, даже заволновалась бы или плакала... Пока что он единственный. Единственный после тёплых объятий, волнистых каштановых волос, до безумия приятный запах которых можно свободно вдыхать, и касания её небольших мягких рук. Но, к сожалению, – как он и заслужил – всё это отсутствовало. И Влад так, так сильно и отчаянно хотел вернуть подобное хотя бы на кратковременное, мимолётное сегодня. – Ты всегда извиняешься и ничего не делаешь, – незамедлительный ответ последовал с противоположной стороны, и невидимый нож в мужской груди словно толкнули ещё дальше.       Когда он стал настолько ранимым и мягким? Когда каждое произнесённое Ветровой слово превратилось в непосильный и важный груз? Когда он успел так полюбить?       Всё, что мог бы сказать парень, не было озвучено. И вновь тишь. Ему просто-напросто нечего говорить; растерянность вела к панике от собственной беспомощности. Ледяные очи более не казались таковыми: они оттаяли ещё давно. Эмоции стало невозможно скрывать. Ногти неосознанно впивались в кожу своей же ладони, оставляя на ней полумесяцы, но в этот раз боль не помогала, а разрывала разлом внутри и делала его шире. Разговор был безнадёжен. И на что только Влад рассчитывал?.. Надо дать ей уйти. Даже если она его ни за что и никогда не простит, он этого заслужил бы. Да, определённо, надо просто открыть дверь и...       Резкий шаг, а после ещё несколько. Голубые глаза распахнулись в неожиданности. Знакомый аромат ударил в нос. Её любимые духи. Сирень взбудоражила. Варя встала в паре шагов, фамильярно оперевшись рукой об стол. Сердце на мгновение сбилось с без того быстрого темпа, меняя ритм, пропуская один долгий удар. Учитель невольно выпрямился, напрягся как струна. Дыхание затаилось. Впервые смотреть ей в глаза было не таким... трудным за сегодняшний неудачный вечер. – Дело даже не в этом, Морок, – упомянутый едва не до крови прикусил щёку. Как давно она не называла его так? – Ты будто отстранился, я-я не понимаю. Я делаю что-то не так? Твои чувства... – девушка вся визуально сжалась, и робость исходила от всего её существа, словно и мысль допустить было трудно. Но голос был отчётливым и твёрдым, чуть ли не вызывающим. – ...Они угасли, может?       Пылающее сердце Влада вмиг остыло. Нет, нет, нет! – Нет, ты что? Я бы никогда... В смысле я бы не молчал тогда! – тон повысился, но далеко не в гневе: в сдавленной попытке достучаться, заставить волшебницу понять. – Я не могу просто взять и разлюбить тебя. – Любишь, значит. – Да... – парень распознал в фиолетовых очах напротив лёгкий укор и скептичное недоверие. Морок научился хорошо понимать все намёки с её стороны и с радостью подчинялся. Давно не говорил о чувствах, значит? Что-то тёплое и стыдливое спустилось вниз по горлу к легким. – Люблю. Что бы ты там не думала.       Незримый, но, бесспорно, потрясающе тяжкий груз слёг с Вариного сердца. Она даже не представляла, как приятно услышать это вновь. Весь былой гнев разом испарился, заменяемый остаточным тленом и чем-то до скрежета зубов привычным: этим одурманивающим, пьянящим чувством слепой влюблённости, израненной и готовой прямо сейчас простить все недоразумения. Близость на расстоянии вытянутой руки лишь подстёгивала. Споры почему-то показались такими незначимыми... Но разум кричал в негодовании. И вот, это неприятное чувство, когда даже столь гордая персона осознаёт, что где-то была неправа. Так и быть. – ...И ты меня. Прости, – слово прозвучало инородным и свинцовым с её уст. – Я столько всего сказала... Надо было спокойно поговорить, – больше речей горло не выпускало. – Не надо извиняться. Если бы я не давал повода, то ты бы и не заводилась так, – парень повёл плечом, чуть поворачиваясь в сторону стола и уводя свой взгляд туда же. – Знаешь, всё же ты бываешь в чём-то прав...       Преподаватель выдохнул, не поднимая глаз, и получилось что-то наподобие тихого короткого смешка. Губы чуть дёрнулись, едва не образуя застенчивую, саркастичную улыбку. И всё же напряжение не покидало. Оно сменило своё обличье на нечто менее враждебное и неконфликтное. На что-то более... смущающее? Может быть.       По опыту Владислав Владимирович мог смело предположить, что когда дельное предложение, касающееся этой ученицы, возникает в голове, то лучше вымолвить его сразу, пока не полегло в тёмной пучине сомнений. И потому он почти не думая выпалил: – Можно тебя обнять?       ...И пожалел. Или нет? Странная робость сковала движения, стеснение от своих же слов медленно одолевало высокую мужскую фигуру. Поздно брать слова назад, станет ещё более неловко! А если он слишком неожиданно поменял настрой? Ох, ладно, всё равно уже сказал.       Секунды штиля в воздухе длились вечность. Длительных раздумий не случилось, хоть Варя и выглядела так, будто только что её ладонь ошпарило кипятком. Неужто настолько не была готова?       Но уже в следующий миг что-то с силой врезалось в опешившего Влада, заставив выпустить шумный выдох. Не успел он вымолвить ещё хоть слог, как девичья мягкая щека прижалась к плечу, на неестественно ровной спине лежала пара ладоней, а взгляд упал на то место, где только что стояла Ветрова. Ему не кажется? Дереализация окатила парня, и лишь согревающее его тепло тела напоминало, что это отнюдь не сон. Проморгавшись, преподаватель несмело позволил себе приобнять девушку в ответ, осторожно, точно в страхе сломать что-то хрупкое или разрушить нереальный, долгожданный момент.       Глупая улыбка тянула уголки губ выше. Глупая, но гораздо искреннее проведённых без подобной близости дней во лжи и фальшивых радостях. Плечи неспешно ссутулились, подбородок приспустился. Снова можно ощущать на себе каждый изгиб, выпуклость, неровность... Ну всё, теперь Морок, без сомнений, расчувствуется. Только она может до такого довести. – Так скучала? – мужские ладони зацепились за Варин кардиган, но не смели опускаться ниже талии и на сантиметр. Рядом послышалось недовольное фырканье, однако объятия не ослабевали. – Знаешь, Морок, я и отойти могу. И уйти тоже. – Я молчу.       Глубокий вдох полной грудью – когда она рядом, появилась такая чудесная возможность. Пусть не кожа к коже, как однажды бывало – одежда к одежде была невыносимо прекрасна после разрыва. Тоска мучительно распласталась и не пускала, ненасытная, требующая никогда не отпустить, но жестоко напоминавшая, кто они в первую очередь для остальных. Не пара. Не безопасный уголок друг для друга. Не возлюбленные и не люди, что имеют чересчур крепкую связь, чтобы быть способными расцепиться.       Учитель и ученица. Вот, кем они должны быть, и вот, какие роли им забывать не стоит, ведь иначе будет только хуже, как бы часто ни напоминала о себе язва чувств.       Но на сегодняшний так отчаянно хотелось забыть об этом. Только сейчас. Сейчас и всё. – Скучала, – единственное слово, едва ли не шёпот, прорезало тишь. Тело волшебницы теперь полностью опиралось на Владислава Владимировича. Сдалась.       Сладкая боль потянула сердце, дискомфорт изнутри дал о себе знать. Так хорошо вместе и так страшно за будущее одновременно, а знает парень одно – не хочет отпускать её. Ни в коем случае. Если, конечно, она сама не отстранится, но мысль об этом казалась ещё хуже, чем когда она говорит такие приятные слова. – Что молчишь? Ты же тоже скучал? – тонкие пальцы вжались в его спину, выдавая её тревогу, не слышную в голосе, недовольство и подлинную, отчаянную потребность слышать то же самое. – Вестимо... – Как-как? Вес-ти-мо? – щека отлипла от груди Влада, и язвительно-саркастичный взгляд вперился в его лицо. Такое близкое, красивое, знакомое до каждой чёрточки... Будто бы ни разу не слышала такого от него. – «Конечно». Конечно, – учитель неловко моргнул несколько раз и увел глаза: привычный жест, от которого скулы Ветровой так и норовили зардеться. – Опять ты со своим старославянским. Вестимо, – спародировала девушка, поджав губы в напускном недовольстве. – Скуча-а-ал, честно, – признание, пусть и вытянутое, обогрело гордую душу волшебницы ветров.       Варя цокнула, смирившись, и, в конце концов сдавшись, приняла поражение и не сопротивлялась лёгкой хмурой улыбке. Лицо мгновенно окрасилось едва заметным в тёплом свете румянцем. Эти его словечки... нравились, хоть она не всегда понимала их смысл. На деле же Влад просто-напросто нервничал, из-за чего мог подзабыть пару относительно современных выражений. Всё же поколения исковеркали язык, но декадами скрываясь и занимаясь не самыми законными делами, приходилось подстраиваться в такт движения прогресса. Да и на старославянском было легче молвить, когда девушка напротив отнюдь не осознавала, что такое он говорит. Иногда это играло на руку...       Гром глубоко ухнул: наверняка молния за окном разрезала небо пополам. Тяжкий вздох Владислава Владимировича вторил мимолётному звуку. Улыбка – по крайней мере, что-то на неё похожее – спала с учительского обличья, когда взгляд сам собой метнулся к стрелке часов. По-хорошему скоро придётся прощаться. Но чувство неполноценности, недостаточности съедало рассудок. Что не так, раз она в его объятиях и больше почти не злится? Уверенности, что этот разговор разрешил все вопросы так быстро и легко, совершенно не было. Замятие темы не означает её исчезновение. Они толком и не обговорили ничего из того, что действительно важно. Горькое понимание того, что это мимолётно, вгрызлось в мысли.       Так быстро проблемы не решаются, наивный. Непринуждённый диалог затянулся, но сошёл на нет уже спустя несколько минут, омрачённый сомнениями. – Я боюсь, что я всё порчу. Что нас найдут.       Раздумья вслух? Голос звучал отдалённо, словно произносил это он и не ей вовсе. Пальцы несмело опустились едва-едва ниже, нагло позволяя себе оказаться на её пояснице. Кажется, что это действие больше доставило дискомфорта парню, нежели Ветровой, что молчала, не смея проронить ни слога и не обращая внимание. Перерыв из облегчений и шуток прошёл. Всё циклично, и точно так же этот разговор колебался туда-сюда. Эти грёбанные качели. Осознание того, что лучше бы поторопиться, подстёгивало сказать больше и откровеннее. А если эта встреча последняя? Как же мерзко жить с подобным сомнением на постоянной основе.       Аметист Вариных глаз блеснул неуверенностью. Руки отчего-то неспешно упали по бокам, оставляя после себя только резкую, до боли известную пустоту. В мужской груди кольнуло разочарование. Отстранившись ровно на столько, чтобы быть способной видеть лицо парня, сквозь усилия девушка выпалила – речь давалась нелегко: – Знаешь... у меня ощущение, будто Василиса Васильевна настороже по поводу нас с девочками. Не так, как обычно. Уже пару недель. Может, это не связано с… нами, но…       Она не стала добавлять подробностей: этого хватило, чтобы взгляд преподавателя виновато померк. Тиски смятения сжимали сердце от каждой подобной фразы. Больше нет возможности действовать неосторожно или играться с пределами. Лимит исчерпан, и остаётся лишь балансировать на этой грани, на остром лезвии тайн и лжи. После этой встречи всё должно поменяться, и это осознавали оба. Перемены неизбежны, но возвращение к былым временам, когда встречи в библиотеке к полуночи и короткие обрывки фраз в инвентаре были по-настоящему особенными и делали день счастливее, а мысли о том, что можно быть пойманными прямо на том же месте, даже не приходило, ранило сладкой ностальгией. Расплата за праздность была ближе, чем они думали. Надо просто дожить до каникул без выговоров... – Нам нельзя видеться часто, как раньше. Понимаешь? – слова до единого приходилось силой вытаскивать из горла волшебницы, в котором встал ком воспоминаний и нежелания расставаться и на день. – Понимаю... – несмотря на тон, кивок был не таким и уверенным. Как можно быть уверенным хоть в чём-то в связи с последними событиями?       Но мужские пальцы не отпускали. На мгновение ослабли, стараясь сдаться и выпустить её из односторонних объятий, но что-то внутри не позволяло. Нет, не так. Он не может дать ей уйти так, будто ничего не произошло, будто ничего не происходит между ними уже давно. Не когда её когда-то целованное им лицо вновь оказалось так близко всего на несколько мимолётных моментов, которые ничто по сравнению с тем, что хотел бы выразить Влад. До 21 часа есть промежуток времени, и его строго-настрого нельзя потратить зря. Он и так много чего наделал зря... Чересчур, чтобы оплошаться. – Я хотел... на прощание... – взгляд ненавязчиво упал к губам. Это более смущающе, чем Владу запоминалось.       Сколько они не целовались? Пару недель? Больше? И даже если сейчас ничто из потаённых чувств парня не вырывалось наружу, он устал. Он изголодался, но никогда не покажет – только под покровом нежности и благих намерений. Или это работает только иногда, но в большинстве случаев так оно и есть. Может, сегодня исключение…       Густые женские ресницы дрогнули на секунду. Сегодня Морок больно... инициативный. Она не припомнит такого поведения, ни разу. В тени своего же стеснения и принципов, преподаватель особо не выступал тем, кто каждую встречу продвигал уровень действий на крошечную ступеньку выше. А сейчас этот его пристальный взгляд в сочетании с пальцами, что не могут разомкнуться, ну... будоражили? Варя отодвинула зудящее туманное чувство на задний план. Что ж, она была не в силах отказать. Тоскливый мужской голос был непривычно манящим. «Угу», – она утвердительно промычала в знаке робкого согласия.       Уголёк надежды в голубых глазах ликующе вспыхнул. Кажется, тот бессознательный разрыв между ними как-то повлиял на него, иначе объяснить, почему он вовсе не колебался, наклоняясь к её губам, было невозможно. Этот знакомый вкус её уст... Всегда аккуратный, вечно перепроверяющий реакцию и ожидающий отдачи, он вцепился в девушку, действуя легко, ничего глубокого. Пальцы Ветровой неуверенно легли на его плечи, когда она не дождалась окончания. Разве прощание не должно быть коротким?       Чувствуя, как зардеваются скулы, Варя начала отвечать интенсивнее, но в то же время весь её вид кричал о её недоумении. Что происходит и, главное, почему она не желает сопротивляться этому приливу чувств? – Прости. Не могу отпустить. – Такое кончается плохо, Влад, ты же знаешь... – В последний раз, – эти голубые глаза, глубокие, хранящие в себе загадку, сейчас были до безумия просты. Одна лишь просьба, переходящая в мольбу. Но, будто подумав, как навязывается, парень поправил сутулость и стыдливо увёл взгляд, ослабив стальную хватку. Ядовитый румянец коснулся и его. – Но я не заставляю, вест... конечно.       Что-то тёплое лениво растянулось по солнечному сплетению девушки. Нечасто можно увидеть Влада таким разгорячённым без причины, не упоминая уже о его колкости и неохоте ввязываться в подобного рода действа. Он будто нетрезв. Неуверенность мелькнула в голове волшебницы, но такого ведь быть не может: ещё несколько минут назад он вполне нормально разговаривал и контактировал без всяких непотребных намёков. С другой стороны, это странным образом заводило. Ему так сильно хочется? – Ладно. Только... – ладонь на плече Влада сжалась в слабый кулак, – последний. А то девочки забеспокоятся. Считай это авансом за извинения.       Тот лишь охотно и послушно кивнул, не проронив больше ни слова, хоть и знал, что это ложь. Последний?.. Ещё несколько секунд вглядываясь в аметист глаз и будто убеждаясь в её согласии, парень вновь притянул Варю, совсем не сопротивляющуюся, к себе. Её веки теперь медленно прикрылись в жесте доверия и какого-никакого расслабления. Поцелуй внезапно стал более настойчивым, но Влад ощутимо сомневался и боролся с собой. Надо просто отрицать всё, что горит изнутри, моля – требуя – зайти ещё чутка дальше. Он сам не свой.       Уши словно заложило, а обстоятельства ушли на самый последний план. Всё это неизбежно затягивалось, неясная смелость парня становилась более очевидной с каждым мигом. Ладони стиснули женскую талию чуть сильнее, запах каштановых волос кружил голову, слышные вдохи носом разрезали тишину самым пьянящим способом из всех. Адреналин будоражил кровь, что разогналась по венам, толкал глубже, принуждал действовать. Всё вокруг воспринималось бредом, будто бы под водой. И только когда кончик языка робко провёл короткую дорожку по нижней губе в кроткой просьбе зайти дальше, Варя оклемалась. Он впервые тот, кто делает это. Ужас, лишённый своей яркости и таящийся за неопределённостью, блеснул в открывшихся аметистовых глазах. Это точно Влад, чёрт возьми?       Девушка втянула в себя воздух, резко отстранившись. В голубых очах напротив тут же появилось смятение и волнение. Вопрос. Вновь сделал что-то не так?.. – Нельзя. Пусти, – во рту остались ядовитое послевкусие слов, тяжёлых, как ощутимый груз, и привкус излюбленного учителем чая. Особенно, когда возлюбленный смотрит на неё так уязвлённо. Однако ни пальца не двинулось в протесте или попытке отдалиться. Она так и стояла. – Дверь закрыта, никто не придёт. Варя... – Ветрова, – девушка отрезала, не давая сказать ещё чего-то. И вот, опять. Опять она не слушает, прямо как во время ссоры! Что-то упрямое взбунтовалось в мужской груди. Она сыпала соль на больное. – Я Ветрова. А ты Владислав Владимирович. Не здесь. Я не хочу уходить, но... А если кто-то вдруг... – Мне плевать.       На этот раз перебить не получится. Вина заглушилась острой потребностью не дать ей уйти вот так. Даже если это эгоистично и абсолютно безрассудно... Она ведь не говорит искренне. У неё остались осколки разума, а у него – нет. Вот и вся разница. Морок устал слушать этот занудный голос здравого, всего из себя правильного рассудка и хотя бы на один вечер хотел, чтобы и Колючка перестала. Фиолетовые глаза мгновенно округлились от неожиданности. И внезапно её бёдра упёрлись в край стола, когда парень сделал шаг вперёд, а в голове осталась звенящая пустота. Лица коснулось липкое, знакомое тепло.       Он больше не говорил. Сомнения сменились одним большим смятением, но впервые в голубизне напротив была ледяная уверенность, твёрдая, несгибаемая, смешанная с тихой просьбой осознать. Влад слишком много колебался, и вот, к чему это привело. Пора бы хоть разок взять на себя ответственность и перехватить инициативу. Сколько раз он глотал дерущие горло чувства за то, что останавливал Варю, когда она хотела большего? Теперь настало его время. Время искупить вину.       Ещё пару мгновений глаза в глаза. Морок не видел отторжения на женском лице, давал шанс отойти или остановить его, но увы. Аметист очей искрился лишь колеблющимся удивлением и тем, что парень бы никогда не перепутал – желание. Неочевидное и острое. И именно потому преодолел ещё пару сантиметров, и в сильном порыве возобновил то, что Ветрова – нет, Варя – прекратила. Прижавшись к знакомым губам посильнее, парень позволил пальцам неспешно спуститься ниже по пояснице. Сдавленный, звучный выдох девушки сладко обжёг возбуждённое адреналином сознание и вместе с тем кожу. Рука волшебницы в привычном жесте обхватила его затылок, притягивая чуть ближе. Она определённо опешила, но всё сопротивление и неохота внезапно испарились, не оставив и следа. Жар вспыхнул, точно спичка, брошенная в бензин, а сердце бешено колотилось, готовое раздробить рёбра. И на этот раз Варя добродушно приняла попытку стать чуть ближе, разрешила языку, просящему ласки, войти. Что ж, оказалось, всё её отторжение было не таким и настоящим... Легко ему заставить её стены рухнуть. Даже стыдно немного.       Короткие вдохи сливались со стуком капель о стёкла. Снова шаг – у девушки больше не было путей отступления, и оставалось лишь опереться на стол. Мужская ладонь опустилась на деревянную поверхность и небрежно смахнула все документы с краю в неразборчивую кучу, а после легонько подтолкнула Ветрову в живот, в низу которого неподвластно рациональности разливался приятный огонь. На этот раз послушалась она, не прерывая поцелуя, присела на стол. Прямо на тот, где он обычно заполняет журналы и отчёты. Как вульгарно и некрасиво... Но сейчас это было совсем не важно.       Тело начало отвечать на близость естественным образом, сейчас не самым уместным, но они уже пересекли черту. Поздно отступать, когда половина пути пройдена. Дыхание углубилось, становилось всё тяжелее и чаще. Жажда стольких недель выливалась напористым потоком прямо сейчас, страсть плескалась, волнами сокрушаясь о стены хрупкого самообладания. Воздух закончился. Веки невольно поднялись, и румянец на щеках приобрёл более алый цвет, когда Варя встретила в любимых очах неприкрытое чистое желание. – И что мы будем... делать? – застенчивость внезапно одолела обычно газующую Варю. Она поджала губы, отведя взгляд в неопределённую точку. – А ты хочешь, чтобы мы что-то делали? – Пф, нет! Просто ты так выглядишь, будто хочешь, и не отпускаешь. – Зачем мне делать что-то с тобой, если ты не хочешь, даже если я хочу? – девушка поджала влажные после поцелуя губы.       Ладно, она разок оговорилась. Может, она и хочет, и «нет» было брошено сгоряча. От его напористого взора и решительности ноющий снизу узел затянулся чуть туже. – Только если ты предложишь. И если быстро.       Голубые глаза чуть сощурились, метнувшись к часам уже который раз за этот бурный вечер. Парень выпустил длительный выдох носом, перебирая все идеи, накопившиеся в больном чувствами разуме за весь промежуток их отстранённости друг от друга. Почти сразу же мысли остановились на одной, довольно непривычной и оттого манящей. Радужки блеснули чем-то томным и сразу же погашенным. – Придумал. – Быстро ты, – женские пальцы нервно сжались на его затылке. – И у тебя есть всё для этого? Презервативы есть? – почти без колебаний Варя позволила себе смелую догадку. Она была далеко не глупа.       Хоть половая жизнь у них была совершенно нестабильна, да и интимная близость присутствовала всего пару раз, обсуждать с Мороком такое было не особо стыдно. В таких случаях лучше педантично переспросить сотню раз, чем промолчать и позволить чему-то нехорошему случиться. Они прояснили это с самого первого подобного случая. – Ничего не понадобится. Кроме тебя.       Удивление моментально проскочило на выражении лица Ветровой. Брови нахмурились в непонимании и одновременно заинтересованности. Сегодня вечером Морок поражает с каждым разом всё больше и больше. Не давая ей думать и загонять себя в ловушку догадок, парень припал губами к челюсти, сползая ниже по шее и совсем не торопясь. Приступать к самому интересному сейчас не хотелось – чем дольше ждёшь и мучаешься, тем слаще и желаннее становится награда. На тонкой коже оставались розоватые следы, исчезающие довольно быстро. Пальцы Ветровой просочились в смольные волосы, а затем обхватили резинку, на коей держался потрёпанный днём короткий хвост. Одно лёгкое движение – чёрные мягкие вихры оказались на свободе, доходя почти до самых плеч. Давно не стриг. Резинка теперь красовалась на изящном запястье.       Между тем Морок, не смея прекратить свой ласковый путь губами, пальцами двинулся к кардигану, ловко помогая приспустить его с плеч, пока элемент одежды не собрался возле девичьих бёдер на столе. Хотелось ещё больше тёплой кожи. Варя сама потянулась к своим пуговицам на рубашке – расстёгивала нервно, оттого и неумело, но никто не торопил. Когда руки дошли до третьей, Влад мягко перехватил запястья, останавливая движения. Больше ему и не надо, а если раздеваться полностью, это займет гораздо больше времени. А парню предостаточно и такого вида Ветровой, чтобы почувствовать, как член плотно упирается в брюки. Что ж, сегодня он игнорирует это.       Пора. Медленно, давая если что отреагировать протестом или неготовностью, Морок поднимался ладонями по бёдрам, напряжённым и прижатым друг к другу так, что между ними не залезть. Это пока и не нужно. Он почувствовал, как Варя сжала клочья волос на затылке сильней, и сама начала следить за его действиями, хоть это затруднялось тем, что в глазах всё замыливалось пеленой желания и любовной похоти. Затем чуть выше – Влад поддел край колготок, едва слышно бормоча что-то про то, чтобы она приподнялась. Девушка сглотнула, послушалась и не заметила, как колготы вместе с нижним бельём, уже чуть влажным, оказались где-то за ней на столе. Обнажённые ноги внезапно почувствовали деревянную поверхность. Чувства обострились до предела. Ещё пару лёгких поцелуев перед тем, как Влад прикусил кожу едва ниже ключицы, оставляя красное пятнышко там, где никто не заметит. Ей хотелось бы, чтобы он опустился ещё немножко, где любит ласкать, к груди... Женские ладони коснулись спортивной кофточки, порываясь поскорей сцепить её, но парень лишь отвёл от себя Варины запястья и осторожно отстранился, бормоча про то, что он быстро, и никуда не уходит. Девушка не смотрела за тем, куда отходит Влад, но услышала звук струящейся из-под крана воды.       Изумление сменилось досадой почти сразу же. Недовольный и едва ли не обиженный выдох послышался со стороны девушки. Зачем так делать? Завёл ведь уже! Ладно, он старается соблюдать гигиену, что прекрасно, но почему ей с него ничего стянуть нельзя?.. Нечестно.       Руки Влада оставили после себя отчётливую пустоту, когда он перевёл дух, морально подготавливая себя к тому, что хотел бы сделать. Просто небольшой эксперимент и попытка доставить удовольствие. Желательно, чтобы она была успешной. Тонкие пальцы девушки стиснули краешек стола в ожидании. И он внезапно сел на кресло и придвинулся чуть ближе... Острое понимание кольнуло в груди. Сердце пропустило один длинный удар. Не сказать, что Ветрова была самой опытной на свете, но искренний интерес и всезнающий интернет – соединение разрушительное. Если её догадка верна, то... Губы едва распахнулись в осознании, но Морок выглядел абсолютно непоколебимым. Только то, как его плечи чуть приподнимались с каждым сделанным вдохом, и как он быстро облизнул губы, выдавало его искреннее беспокойство. Теперь его лицо, тронутое розоватым оттенком, оказалось где-то на уровне живота Ветровой. – Ты... – девушка рефлекторно сдвинула ноги поплотнее друг к другу. В глазах помутнело. – Доверься мне, – и вдруг вся уверенность переменилась на обнажённую, настоящую уязвимость и желание её уверенности в нём. – Ты не против такого?       Руки Морока легли чуть ниже поясницы, к ягодицам, робко проверяя реакцию девушки. Та лишь посильнее вжалась в край поверхности, словно замкнувшись в себе и интенсивно думая. Она не отвечала. Нет, так не хорошо. Совсем плохо. Без её абсолютного согласия он ничего делать не собирается. – Расслабься. Я сам. Или ты не хочешь, Варя, или что-то не так? Скажи честно, – волшебница ветра чуть опустила голову, глядя на него вниз.       Мягкий свет лампы смягчил острые черты. Представлять, как он под юбкой будет... Внезапно она прикусила себе язык в стараниях отвлечься и посмотреть на ситуацию трезвым взглядом. Что-то жадное дёрнулось внутри. Но ведь не её вина, что это так ужасно возбуждает и заставляет хотеть его только сильнее и сильней, когда надо уйти. – Хочу. Вроде. Наверное, – тяжёлый судорожный вздох чутка освободил грудь. – Это просто непривычно. И разве тебе не будет... мерзко там?       Фиолетовые глаза застенчиво уставились в бок. И вместо язвительной лекции или задумчивого молчания она получила лишь тихий смешок. Смешно ему?       Теперь тёплые ладони невесомо оказались на голых коленях: Морок совсем слегка задрал ткань одежды. Контакт послал волну дрожи по позвоночнику вниз. Варя невольно ковыряла кожу большого пальца указательным в напряжении, которое не спадало, как бы сильно она не старалась сосредоточиться на том, что это абсолютно иррационально. Меж ног сладко потягивало и изнывало: тело привычным способом требует внимания и ласки. Что-то наподобие усталой улыбки в смешанных чувствах растянуло губы Влада. Его обличие, украшенное лёгким стыдом, пробивавшимся сквозь непоколебимость, щемило сердце. Но этот стыд был направлен не по отношению к тому, что он собирается творить, а к себе. Так что... – Как мне может быть мерзко, если это ты? – в этот раз парень не поднимал головы и словно в раздумьях отвёл глаза. – Чего я там не видел? Мы ведь с тобой спали. И... – пальцы на коленях сжались чуть сильнее в подтверждении собственных слов. – Мы вместе. Я же всё-таки тебя люблю.       Последнее предложение далось с трудом. Давно он не откровенничал так, оно и не нужно было, когда двигала процессом всегда Ветрова. Морок взвешивал каждое слово в надежде не ошибиться ни в одном и придать своей речи значимости и веса. В кабинете повисла тишина, разбавляемая лишь едва слышным дыханием обоих и шумами извне. Девушка чуть сдвинула колени ближе, стараясь снять напряжение сама – тщетно. Решительный глоток воздуха, и... ничего. Слова застряли в глубоко в горле и отказывались собираться во что-то дельное. Время шло и было абсолютно безжалостно в своем неизменном ходе. Глаза в который раз приметили часы, следя за стрелкой, не останавливающейся.       Нам нельзя видеться часто, как раньше...       Разочарованный вздох снизу заставил сердце провернуть кульбит. «Ладно, не время, ты права». Пальцы на коже ослабли, и только тогда она поняла, что не хочет. Не хочет, чтобы он отпускал. Женская ладонь внезапно оказалась на затылке, не давая отстраниться и едва ли не направляя. Голубые глаза расширились в изумлении, но тут же вернулись в прежний вид, лишь приобретя оттенок надежды и непонятной, детской радости. Внутри Морок ликовал – маленький трюк с тем, чтобы поднажать, удался. После короткие разряды пробежали по позвоночнику и бокам от острого понимания, что это всё по-настоящему. Она согласилась. Согласилась? Если да, то...       Я Ветрова...       Последние остатки рассудка медленно таяли от одного только вида парня, заставляющего кровь кипеть и разгоняться. Влюблённость ударила в голову новой разрушительной волной. Румянец пятнами покрывал скулы и шею, ладонь чуть нажала, побуждая двинуть голову самую каплю дальше. «Давай», – она сдалась. Он лишь послушался, совершенно не сопротивляясь. Наоборот. Терпение было на исходе.       А ты Владислав Владимирович...       И всё же ноги несмело раздвинулись в безмолвном согласии. Варя искренне старалась отодвинуть все клокочущие в разуме, терзающие доводы, но получалось нехорошо. Отказаться на пределе в объятиях долгожданного возлюбленного казалось в десяток раз хуже, чем получить нескончаемые вопросы от девочек или даже рискнуть, когда она будет пробираться обратно к себе в комнату. Наверное, стоило бы написать им, но она ужасно опрометчиво оставила разряженный телефон в комнате, но ведь они успеют сделать всё до того, как они начнут беспокоиться... Точно! Ей ведь ещё возвращаться. А если они не успеют после отбоя, или кто-то заметит её, когда она выйдет из кабинета? А Морок точно закрыл дверь спортзала? Он говорил про кабинет, а про спортзал – ни слова. Если этим кем-то окажется Василиса Васильевна, её кошмар и объект паники? Если...       ...Плевать.       Морок мягко развёл ноги ещё немного. Влажные губы коснулись чувствительной внутренней части бедра, и вся скептическая ахинея мигом пропала. Появилось только чёткое осознание того, что они делают. Оказывается, это было настолько легко. Тонкие пальцы слабо сжали чёрные волосы на затылке, пока холодная дрожь проходила вниз по телу. Дыхание ощутимо углубилось, заметно ссутулившиеся плечи нескоро поднимались и опускались в чистом волнении. Короткие поцелуи медленно, едва ли не дразняще касались кожи всё выше, туда, где ей хотелось бы больше всего. Время тянулось, как неподатливая резина. И вот, Морок так унизительно близко... но приступил к другому бедру, вновь оказавшись далеко. Обиженный вздох досады, казалось, только удовлетворил парня и ни коим образом не повлиял на действия. Ему очень нравилось растягивать удовольствие, вырывать абсолютно каждую реакцию, которую она только может ему вверить. Однако и о том, что скоро часы отсчитают минуты до расставания, и тогда будет не до сладких прелюдий, Влад старался не забывать. Просто немного побалансирует на краю, как и всегда в их отношениях. Всё-таки он контролировал ситуацию, взвалил на себя инициативу, и теперь ему всё это разгребать. Что ж, сейчас даже это понимание будоражило. Её самостоятельный мальчик.       Только сейчас заметила: костяшки пальцев перебинтованы снова. И, кажется, она догадывалась, почему, и острое беспокойство кольнуло грудь, но очередной жаркий поцелуй отвёл её мысли в совсем другое направление. Она позже обязательно разберётся с тем, что делает с собой Морок…       Терпение утекало сквозь пальцы и спешно иссякало. Варя любила получать своё и в отношении амбиций была неутешительна. Но сейчас всё было совсем иначе. Каждое мгновение казалось хрупким, точно тонкое стекло. По прерывистому дыханию можно было вполне себе понять, что Морок тоже волнуется не меньше её: гложила боязнь сделать что-то не так, не под тем углом или с не той скоростью, не дать заслуженного расслабления, или, может, вообще не довести до оргазма за тот относительно короткий промежуток времени, что он себе загадал, ведь управиться надо до того, как ночь окрасит небо темнотой окончательно. Это было бы ужасно... Но Ветрова не оттолкнула его, и надо сменить настрой. Пусть сегодня она хоть разок отведёт от себя сомнения, даже если это будет последняя такая вольность прямо тут, на рабочем месте, где всё напоминает об их прискорбном положении. Иронично.       И всё же девичьи пальцы требовательно, почти неосознанно, чуть потянули мягкие вихры. По спине самого Влада прошла дрожь предвкушения. Казалось, он был взбудоражен самой идеей и беспокоился больше девушки, однако не смел показывать. Мучения и испытания на стойкость давали ожидаемый результат – она едва сдерживалась. – Не играйся… – Сомневаюсь, что ты думаешь так обо мне, когда стреляешь в меня глазами и намеренно задеваешь в коридоре, пока мы в ссоре, – тёплое дыхание опалило бархатную кожу бедра.       Он даже не удосужился вылезти из-под юбки, вновь прижимаясь к плоти губами. Вот она, его фирменная самоуверенность. Варя бы обязательно закатила глаза в саркастичной усмешке, если бы не весьма необычные обстоятельства. Пока что просто хотелось, чтобы Морок перестал изводить и помолчал! Хотя последнее можно устроить относительно легко в данной ситуации... если чуть поднажать. – Одно дело, когда мы в ссоре, и я хочу тебя позлить, а другое – когда ты специально...! – брови едва дрогнули, и фиолетовые очи расширились. Он резко прильнул совсем-совсем близко... – Не злись, Колючка, – рукой, лежавшей на ноге, парень ласково огладил ляжку, очертив большим пальцем неясную короткую линию. – Я больше так не буду.       Колючка.       Мышцы горла непроизвольно сократились, заставляя Ветрову сглотнуть накопившуюся на нервах слюну. Больше никаких игр. Она чуть царапнула кожу мужского затылка в ответ на слова – не знала, что и сказать. Жар ни на мгновение не пропадал с шеи и лица, редкие пятна стали сплошными. Обычно они в ровно противоположных ролях. Это и есть то, что чувствует Влад, когда она так с ним поступает?       Это чересчур приятно. И ужасно, отвратительно, до мерзости смущающе. – Не молчи. Говори, что чувствуешь, ладно? Не стесняйся. – Ладно, – девушка едва ли не зажмурилась в ожидании. Всегда трудно пробовать что-то новое, но полное доверие и непреодолимое желание делали всё это мелочью. – Я готова.       Морок лишь кивнул. Ему больше не нужно было слов, её готовность была единственным, что требовалось в самую первую очередь, всё остальное меркло. Сердце сильно колотилось в неконтролируемом волнении, несмотря на его уверенные движения, и парень заставил себя сделать один глубокий вдох и медленный выдох. Меж тем девичьи пальцы слишком нервно, но с некоторой лаской завели чёрные взлохмаченные пряди к затылку, собирая их в подобие пучка и придерживая, чтобы не мешались – Варя совсем забыла про резинку на своём запястье. Одна ладонь осталась придерживать волосы, второй она опёрлась о стол. Что ж... Парень окончательно скрылся под тканью юбки.       Вот и всё.              Влад аккуратно раздвинул большие половые губы большим и указательным пальцем, а после сверху послышался шумный резкий выдох носом. Осторожно провёл кончиком языка, проверяя реакцию. «Щекотно», – смущённо пробормотала Варя, но мягко надавливала на затылок, точно безмолвно говорила, что можно идти дальше. Парень чуть слышно хмыкнул в знаке понимания, после вновь лизнув и оставив короткий поцелуй. Отнюдь не привычный, тот, что Варя никогда не знала. Её дыхание спёрло. До сих пор лёгкое щекотное ощущение, но теперь Морок почти не останавливался и не убирал языка с лона, хоть двигался чересчур медленно. Всё-таки ему не хотелось бы поспешить и сделать что-то неприятное.       Мужская ладонь мягко лежала на внутренней стороне бёдра, подушечки пальцев неосознанно давили на податливую кожу. Но сейчас Варя лишь была сосредоточена на одном – незнакомые чувства кружили голову, всё перед глазами было словно под толщей воды, а ощущения обострились до предела. Но пока она не чувствовала удовольствия. С ней что-то не так? Одни только щекотка и странные чувства. Но Влад говорил не молчать. И слишком осторожничал, но винить его за это невозможно. – Чуть сильнее, – выдохнула Варя, несмело опуская взгляд вниз, на торчащую из-под юбки голову. Внезапное смущение одолело целиком от пят до кончиков пальцев. Она будто глядит на что-то запрещённое... Или так оно и есть? – ...Пожалуйста.       Тот беспрекословно послушался. Движения языком стали настойчивей и чуть глубже, а вместе с тем и приятнее, лучше. Это было совсем по-другому, нежели она помнит – шершавая влажная поверхность была гораздо мягче и нежнее любой кожи. Волшебница едва качнула головой, шепнув: «Вот так». Неприятная привычка; скорее, получается так, что язык Ветровой развязывается сам по себе в такие моменты, и с уст начинает выходить всякая ересь, сколь бы она ни старалась просто помолчать. Но, вроде как, Мороку такое нравилось, как он случайно упомянул однажды, пока мастурбировал ей... Довольно размытое воспоминание...       Ноги непроизвольно придвинулись друг к другу, когда язык парня почти коснулся клитора и издевательски вновь оказался у складок. Почти! Неспешно Влад наращивал темп, пока что повторяя движения по всей площади и не пробуя ничего нового. Время забылось где-то в эхе прошлого спора. Парень чувствовал, как Варина рука поглаживала затылок, и надеялся, что это значит, что все в порядке, но было заметно, что она так и не расслабилась целиком. Звуки коротких глотков воздуха резали девушке слух. Как тут успокоиться, когда всё ново, неизведанно и вгоняюще в застенчивость с головой?..       Варя хотела облечь свой хаос внутри в слова. Но внезапно парень сменил курс: вместо знакомого движения вверх он повернул вбок, с силой растягивая стенку малых губ, а вдобавок большим пальцем надавил у входа во влагалище. Брови девушки резко нахмурились в наслаждении, дрожь возбуждения застряла где-то в животе, и лишь тогда она почувствовала, как на нервах сжимает его голову бёдрами, и металлический холод серёжки Влада только сейчас стал иметь значение. Чёрт. Неловкость ситуации начала давить лишь больше. – Ой, прости! – пальцы, держащие клочья волос, ослабли, и Варя тут же малость развела ноги. – Я случайно...       Влад не дал реакции сразу, невозмутимо продолжив свой «эксперимент». Теперь язык и ладонь работали в эффективном тандеме, заставляющем в глазах рябить. В голове странно полегчало – что-то между релаксацией и лёгким кружением. Может, это просто она сегодня особенно чувствительна. С тихим хлюпаньем парень отстранился, но палец продолжал ласкать её круговыми движениями. Этот приглушённый звук, новые ощущения, тёплое покалывание в животе и острое понимание того, что грёбанный Владислав Владимирович, на которого она страшно злилась ещё сегодня утром, отлизывает ей под юбкой... Всё это сводит с ума и похоже на сюжет какой-то странной порну… – Всё хорошо, – Морок медленно задрал ткань выше, и выше, и ещё выше, пока складки мягкого материала не собрались у её таза. Он собрал ткань в кулак и отвёл его подальше. – У тебя мягкие ляжки. Это довольно приятно, если ты не будешь давить и случайно не задушишь, – этот насмешливый, приторно нахальный тон вызывал прилив раздражения. Однако, не злого, а абсолютно пустого и ничего, кроме защитной реакции, не значащего. – Ты просто... Можешь хоть раз... – хотелось мгновенно закатить глаза и выпалить что-то язвительное, но вышло только возмущённое бормотание. Хоть бы во время куннилингуса воздержался от того, что очевидно ставит в ступор, но нет! – Всё правда хорошо. А тебе приятно? – голубые глаза вперились наверх, к её пылающему лицу, но та не внимала его взгляду.       Полуприкрытые томностью, девичьи очи обыкновенно пялились в сторону. Что-то сентиментальное медленно полоснуло по сердцу: как же она чудесна так, с неотёсанными, необузданными, настоящими эмоциями на дивной красоты лице. Внезапно на израненной душе зашипело нежностью. Так и хотелось просто взять её, забрать себе, позаботиться, обеспечить безопасность и никогда-никогда не... – Вроде как... Это немного странно, честно. Но ты можешь быть не таким осторожным. Я не развалюсь, Морок, – она так и не соизволила встретиться с ним взглядом. Неужто всё настолько серьёзно?       Но Влад пока что отставил все шутки в сторону, понимающе кивнув. Может быть, он и впрямь чересчур аккуратен, но как не быть таким, когда это что-то совсем новое? Однако она просила, значит, он сделает так, как она сказала. Подушечка большого пальца надавила посильнее, а язык коснулся заветного, уже чуть разбухшего клитора, выбивая приглушённый выдох сверху. Кажется, она прикрыла себе рот ладонью... Как мило.       Внутри парня заклокотало что-то нехорошее и ликующее. Эта похоть, смешанная с искренним чувством принадлежности и любимого долга по отношению к ней, отравляла разум и лишь прибавляла к возбуждению. Кончик языка назло лишь задевал комок нервов, не давая полного удовольствия. Странное ощущение упущенного в груди Вари. Примерно как когда не можешь чихнуть, только в несколько раз сильнее, страннее, обиднее. Любит же Морок давать то ли полноценный секс, то ли заковыристое затянутое продолжение прелюдии так, что даже не понять, что это, блять, такое. – Один, два? – Влад не стал прерывать ласки и вставил свои непонятные слова прямо меж них.       Как будто девушка вообще что-то соображает сейчас! Спустя несколько секунд дошло. Она бы обязательно почувствовала себя крайне глупой, но ничего не приходило в голову, кроме каких-то ужасно пошлых и вульгарных мыслей, окрашенных застенчивостью и нежностью, вперемешку с попыткой сосредоточиться на телесных ощущениях. – Один.       Можно было и не спрашивать. Ещё несколько мгновений Морок потёрся у влажного входа, прежде чем медленно ввести указательный палец внутрь. Её естественной смазки, которой было обилие, и его слюны должно было быть достаточно, чтобы всё прошло безболезненно. Взгляд парня устремился вверх – он всё время проверял реакцию и запоминал, до сих пор держа ткань юбки так, чтобы она не мешала ему видеть. Так было удобнее следить за ней. Варя же с силой поджала губы и слегка повернула голову в сторону, с трудом контролируя своё дыхание и звуки. Глаза были полуприкрыты. Явно держала всё в себе, выпустив только что-то между тихим стоном и шипением. И тихонько бормотала его имя, явно прося больше.       Внезапно язык стал твёрже, напряжённее вдогонку пальцу, которым Влад совершал поступательные движения. Почти что вынимал и обратно, мягко толкался поглубже... Парень лизнул сильнее и наконец коснулся клитора всей поверхностью. И ещё, ещё раз, теперь сосредоточившись на её самой чувствительной точке. Хватка в волосах стала туже, давление на мужской затылок увеличилось, по груди Вари распластался заветный трепет удовольствия, пронзающего лоно. Бёдра непроизвольно порывались покачнуться вперёд, но на столе движения казались бесполезными. «Хорошо, хорошо, хорошо...» – девушка тараторила сама себе. В низу живота образовывался знакомый растущий накал, ведущий к освобождающей разрядке.       Нежно, неспешно посасывая клитор, Влад ускорил движения пальцем. Тандем сладко кружил голову волшебницы, мысли превратились в сплошной хаос и одновременно в блаженное ничто. Тяжёлое дыхание стало вконец шумным, заглушить его слабой ручкой уже не выходило. Что-то дёрнуло Варю глянуть вниз...       И встретиться взглядом с Мороком.       Сердце мгновенно пропустило удар и содрогнулось, сбиваясь с размеренного темпа. Жар опалил щёки быстрее, чем когда-либо, и аметистовые, затуманенные плотским удовольствием глаза резко метнулись в сторону, однако зрелище застыло, въелось в бредивший разум: он, лижущий, меж её ног, слегка румяный и поблёскивающий лёгкой испариной на лбу, с влажноватым кончиком носа и смотрящий прямо ей в очи, нет – в душу. Удары в груди стучали в ушах – на эмоциях начиналась тахикардия. Все ощущения разом обострились, и Варя сильно прикусила губу, стараясь обуздать нахлынувшие чувства, как телесные, так и внутренние. Получалось плохо.       А вот Владу, кажется, всё понравилось. Её реакция, смешанная с её вкусом на его языке, усилила его собственное наслаждение в разы. Невероятно сильно желалось опустить руку в свои штаны и помочь себе снять весь накопившийся сексуальный стресс, но парень сосредоточился только на ней, становясь всё скорее и предчувствуя надвигающийся оргазм. Смазка не переставала обильно выделяться. Значит, он делает всё правильно, успокаивал себя Влад. – Ты так очаровательно смущае... – Лижи молча, Морок.       Сдавленный полушёпот процедился сквозь зубы. Едва ли не выругалась.       Парень на миг опешил. Но сразу же после его охватило чувство некой забавы и одновременно слишком большого, невыносимого желания. И ведь по любимому прозвищу назвала, так напористо, так будоражаще... Член стоял едва ли не колом, тёплые покалывания прошлись по солнечному сплетению ниже. Лицо зарделось в сильном возбуждении. Процесс нравился ему не меньше Вариного, а ещё больше нравилось, когда она не стеснялась проявлять себя чуть грубее, чем обычно, потягивала за волосы, чуть сжимала шею... Тёмное, довольное ею мычание, едва ли не одобрительный стон родился в горле, но парень резко подавил его. И действительно замолчал.       И всего-то чуть не кончил сам.       Таким же щепетильным и сдержанным оставаться более не получалось – парень тоже немало разгорячился. Язык совсем перестал расслабляться и усердно касался клитора, изредка опускаясь пониже и проникая глубже, вылизывая мокрые складки. Морок ломался добавить второй палец, но всё же отодвинул эту идею когда-нибудь на попозже. Он чувствовал, как вся она напряглась и сжалась, понимал, как оргазм близко, так что загружать её ещё совершенно не хотелось. Они успевали.       Вновь податливая кожа девичьих ног оказалась у головы Влада, но тот вовсе не возражал, только ускорился, доводя до предела. Голова двигалась энергичней под напором Вариных пальцев, ногтями безболезненно оставляющих полумесяцы на затылке. Дыхание девушки становилось всё поверхностней и быстрей. Ладонь около губ уже не пыталась сдерживать её звуки, а вцепилась в край стола. В висках поселилось ощущение дезориентации, перед глазами заискрилось тёмными всполохами. Морок же старательно и резко повёл пальцем вбок, слегка вперёд, осторожно поддевая клитор языком... Варя крепко зажмурилась.       Тихонько постанывая и малость двинув бёдрами, приподнимая коленки к себе, она внезапно застыла, съёжившись и вжав шею в плечи. Во всех красках проживала каждое из мгновений, которые Влад с радостью продлевал, не поднимаясь и продолжая уже замедленный, ласковый процесс вместо напористого, вжимался языком сильнее. Кульминация потрясающе блаженным теплом обдала всё тело, постепенно ослабевающее. Он чувствовал, как мышцы сокращаются в оргазме, но ещё более отчётливо – как её ляжки, пробитые мелкой дрожью, его сжимают. Ладно, они хотя бы мягкие...       Только Варя начала обмякать, и Морок неспешно вышел из неё, слизывая с влажного пальца смазку и небрежно вытирая руки о штаны, в которых отчётливо виднелось его топорчащее и никуда не пропавшее возбуждение. С судорожным вздохом он приподнялся, разминая почти затёкшую шею: для него поза оказалась не самой удачной. Голубые глаза с некоторой неожиданной застенчивостью глянули в помутнённые недавней разрядкой фиолетовые. Ладонь Ветровой так и безвольно лежала на шее парня, и теперь Варя интенсивно вглядывалась в возлюбленного. Внезапные эмоции переполнили её лимит. Дофамин хлынул одной мощной волной, и безудержная, тлеющая радость одолела её целиком. Влад неловко улыбнулся, быстро вытирая поблёскивающие губы и подбородок ладонью.       Искреннее, подлинное счастье согревало нутро девушки. Сейчас он казался роднее, чем когда-либо. И это его раздражающее лицо казалось не таким и раздражающим…       Она не могла увести взгляда, но в конце концов неуклюже слезла со стола и неуверенно встала на ноги, вжимаясь в мужское тело крепким объятьем, стискивая так, что Владу пришлось втянуть в себя воздух. Парень ответил с таким же страстным пылом. Всё-таки узел желания так и затягивался, но тот всё контролировал. По крайней мере, на этот раз. – Влад... – она протянула так, словно сейчас послышится слезливый всхлип. Надо же, такая сентиментальная и неспесивая бывает. Жаль, что такое только после хорошего секса, а сейчас она даже счастливее обычного. Хотя Морок не то, чтобы против... Большего послушно не требует. Это делает такие моменты драгоценнее. Её драгоценнее. Парень бережно погладил каштановую макушку. – Спасибо. – Тише-тише, не за что. Ну ты чего, Колючка?..       Дождь затих. Шквал обид и недопониманий тоже. Хотя бы на эти краткие минуты. Колючка в сердцах порывисто поцеловала Морока, обвивая худое горячее лицо тёплыми руками. Не Владислава Владимировича и даже не Влада...       Они были счастливы.

***

– Да обговорили проблему мы, – сказала Ветрова, ворочаясь в постели и укутываясь в тёплое покрывало. – Вот и разговорились. Я больше почти не злюсь.       Строгий аметистовый взгляд на мгновение вцепился в Алёнку, что весь вечер виновато улыбалась и нервно дёргала свои рыжие пружинки волос, явно догадываясь, что тоже сыграла свою краткую роль во всём произошедшем. Но волшебница ветра не могла держать никакого негатива, не сейчас. А подружки наверняка заприметили в фиолетовых глазах несвойственный блеск и излишнюю задумчивость: всё-таки, когда у них с Владом что-то важное случалось, это было так заметно! – И вы так долго просто болтали? – ненавязчиво поинтересовалась Маша, перелистывая страницу какого-то толстого фолианта. – Да, – без сомнений выпалила Варя, досадно вздохнув. Было нечего добавить в свою защиту. Так бездарно лгать ещё поучиться надо. Ничего дельного и правдоподобного в голову не лезет! Оно и неудивительно, когда голову засорили сплошные нечленораздельные воспоминания.

      Собираться уходить после затянувшихся ласковых объятий и прочих любовных приблуд приходилось в спешке. Они малость обсудили, что было и как, и что понравилось, что нет… Однако время поджимало и не давало договорить. Варя поправляла колготы и отряхивала невидимые пылинки с юбки, небрежно приглаживая ткань. Влад же, оперевшись на край стола, как-то задумчиво-взволнованно глядел на часы, а до этого помогал одеваться и приводить Ветрову в более-менее приличный вид. Парень дёргал кончики потрёпанных чёрных волн волос. Явно тревожился о чём-то, что так просто на поверхности не лежит.

– И что вы решили, если не секрет? – в своей манере, ласково спросила Снежка. Ласково… – Ничего особенного! Просто решили, что встречаться – не лучшая идея.       Всех трёх подруг словно ударило чем-то тяжелым по голове, однако реакции очень рознились. Снегурочка успела только ахнуть, Маша настороженно нахмурила брови, а Алёнка уже успела вставить своё шокированное протянутое «чего?» Волшебница ветра едко усмехнулась, привычно цокая языком, теребя резинку на запястье. – Не в смысле отношений, а в школе. А вы то как распереживались. Настолько хотите, чтобы мы вечно встречались? – Ветрова чуть оживилась после расспросов: видеть реакцию соседок было довольно забавно и одновременно тепло. Им не всё равно…

– Всё равно зададут миллион вопросов, так что лишние две минуты не сделают хуже, – Морок хмыкнул, не смея более отрывать взгляда от любимой. До сих пор румяная, вся неаккуратная, с блестящими радостью глазами. Вот бы она всегда была такой… Хотя нет! Она очаровательна вся.

– Всё равно мы второй раз за эти две минуты не успеем, так что, прости, но…

– А ты хочешь второй раз? – фирменная самодовольная улыбка вернулась на место. Погрустит позже.

– На сегодня, Морок, мне хватит пока что, – губы Вари растянула искренняя усмешка, и она игриво, совсем уж слабо толкнула парня в бок локтем, после элегантно разворачиваясь на носках и спиной опираясь на ненавистную дверь. Пора уходить.

      И всё-таки по Варе было довольно хорошо заметно, что у них было. Она может сколько угодно рассказывать свои байки о том, как они мирно разговаривали и разошлись на самой прекрасной ноте из всех возможных, но опытных девчонок уже не провести. Начать хотя бы с того, что девушка телепортировалась. Телепортировалась, хотя идеально знает во всех подробностях, что это не допускается вне границ занятий. Разве она бы поступила так, будь это что-то неважное?.. Про спокойствие и отсутствие каких-либо подробностей вообще можно промолчать. Да и этот розоватый тон кожи, сдержанная, тихая радость, уходящая в размышления… Варя светилась. Алёна и Маша быстро переглянулись с типичными выражениями лиц, очевидно значащими: «Они точно сегодня траха…» – И всё же простите, что не предупредила. Просто я не думала, что мы будем… болтать так долго. А вообще все вопросы к Мороку. – «К Мороку»? Ого, – специально громко протянула волшебница природы, – а как же ненавистный «Владислав Владимирович»? «Придурок»? «Идиот»? – Это всё в одном, – Варя зарылась под одеяло с головой.

– И как мне на тебя смотреть теперь, пока ты в этой юбке?.. – Влад окинул девушку взглядом с головы до пят, после очень страдальчески вздыхая.

– Мне труднее! – вспоминать лицо парня, пока он лизал её самые сокровенные места, на уроке будет очень сложно. – Она тебя очень смущает? Больше не надевать? – поддразнивала девушка, склонив голову вбок и с интересом наблюдая за Мороком.

– Она смущает меня не так сильно, как смущала тебя. «Ох, Морок, пожалуйста, не смотри на меня, мне так неловко…»

– Я так не говорила! Ты просто слишком много отвлекался, и мы могли бы не успеть.

– Точно! Ты сказала по-другому. «Лижи молч…»

– Заткнись уже, а!

      Варя так и ворочалась на кровати, не в силах собраться и уснуть после сегодняшних событий. Весь вечер будоражил кровь, но больше не желанием, а чувством привязанности. Хотелось смущённо улыбаться самой себе и прокручивать всё происходившее до потери сознания, однако и не самых позитивных мыслей было достаточно. – Ты спать, Варь? Ты сегодня как-то рановато, – Снежка устремила обеспокоенный взгляд на бугор под одеялом. – Да, я устала. Не обращайте внимание.       И, конечно, спать она не собиралась, но прикрытие для того, чтобы никто не тревожил, и её оставили в покое, казалось очень соблазнительным. Девушка уже погружала себя в меланхолию и готовилась к длительной ночи, полной раздумий, но её прервал звук лёгкой вибрации. Телефон. Интернет работает! Ветрова взяла в руки гаджет, ожидая увидеть какую-нибудь новостную рассылку… Но вместо этого увидела что-то другое, что заставило глаза округлиться. Влад «Ты в порядке ? Как девочки ?»

21:14

      Он написал! Девушка и не заметила, как широко, искренне улыбнулась. Внутри счастливо затрепетало. Прислушался ведь, может, когда хочет! Осталось только научить его нормально печатать. Варя бы в сердцах хихикнула, если бы не обещание спать и желание сохранить свою небольшую радость себе одной. Сбавляя обороты, она испустила тихий выдох, мгновенно открывая чат, до его сообщения совсем пустой. Морок до сих пор в сети…

– Теперь тебе точно пора. Сама доберёшься? Или проводить, Колючка?

– Конечно, проводи, чтобы у Василисы Васильевны появилось ещё больше вопросов по поводу того, что мы вообще делаем почти после отбоя вместе в коридоре. Тебе же ещё дежурить, и ты решил любезно проводить ученицу в столь поздний час, – любимый Варей, вовсе не очевидный сарказм.

      Опасная идея родилась в разуме Ветровой. Конечно, это немного рискованно, и если она не совладает с эмоциями, не обуздает силы, то ничего не выйдет, и она телепортируется куда-то на край света или колледжа. Но если получится… Это будет самым безопасным решением. Девушка задумчиво прикусила губу, взвешивая риски, но взволнованный вид Морока сам толкал её к решению. Ему точно не хочется, чтобы её увидели выходящей из спортзала так поздно…

– Я телепортируюсь, – не ожидая никаких возражений, она отрезала твёрдые слова.

      Растерянное «но…» со стороны парня было неубедительным. Когда Варя сделает и без чужих советов, это отчётливо по ней видно, и её упрямство никогда не позволит встать на пути.

– Как твоей душе угодно. Только сосредоточься и не промажь, – Морок аккуратно приобнял девушку, стараясь больше не показывать своих сильных чувств во имя пунктуальности. Он проглотил тихое «пожалуйста». Им нужно проститься, затягивать уже некуда.

– Хорошо… И, Морок, я тебя очень люблю, – едва слышно пробубнила Варя ему в плечо.

      Мужчина намеревался ответить безоговорочной взаимностью и на прощание чмокнуть в висок… И не успел. Пространство растянулось, сжалось, кожу обдало лёгкой прохладой. Розово-фиолетовые всполохи оказались на месте тела девушки: она испарилась в воздухе. Влад вперился в пространство, где только что стояла любимая, и тяжко вздохнул, покачивая головой сам себе и опуская руки по швам. Ему пора дежурить… Вдруг он понял, что резинки на волосах больше нет. Снова забыла вернуть, так любит распускать его шевелюру. Лёгкая и грустная улыбка тронула уголки мужских губ. Он не смел сдвинуться с места ещё пару мгновений, молясь, лишь бы у неё всё вышло. А потом вспомнил, что не должен и сомневаться.

– Я тебя сильнее.