Добро Пожаловать в Город Страха

И опять всё провалилось в беспамятство. Карен проснулась, когда уже было светло. Она лежала на спине, Мэтт уткнулся ей в приподнятую руку, свою он держал у неё на животе. Она выскользнула и его объятий, осторожно, не желая его разбудить. Мэгги уже ушла: очередная беседа с адвокатами по восстановлению документов. Голова кружилась, в горле сухо. Карен зашла в ванну, нашла в ящике в зеркале пару таблеток аспирина, высыпала две, а затем набрала в стакан воды и разом всё это проглотила. На журнальном столике завибрировал телефон. Карен с большой неохотой подошла, плюхнулась в кресло и взяла трубку. На другом конце провода послышался обеспокоенный голос Фогги. — Эй, я видел новости, эм, и... Мэтт не доступен. — Он... Он отдыхает, спит... — ответила Карен и сама удивилась, насколько хриплый и низкий голос у неё. — Как ты? — немного робко спросил Нельсон. — Это... Тяжело, — она потёрла лоб. — Не думаю, что могу даже сказать, почему. А ты? Что у тебя там? — Я... Ты знаешь, я получше, — он усмехнулся. — И мне если честно, стыдно за это. — Ох, нет, Фогги, всё в порядке, ты... Ты и так уже настрадался, — Карен вздохнула. — Эм, когда Мэтт... Придёт в себя... Мы разберёмся с тем, как тебе помочь и... — Можете не торопится, эм, — Фогги прочистил горло. — Марси сказала, что официальных обвинений мне ещё не предъявили, и она сама связалась с Бекки и всё такое, так что... Да, у меня уже достаточно помощи. Лучше отдохни, Карен. — Хорошо, — поморщилась она. — Хорошо, я... Спасибо. — И эй, эм... Мне тут пришло уведомление на почту фирмы. Мне кажется, тебе стоит взглянуть. — Конечно, эм, давай, созвонимся. — Буду ждать. Карен пришлось открыть ноутбук и очень быстро, словно она увидела страшную картинку, закрыть окно с сайтом WHiH, чтобы открыть почту "Нельсон, Мёрдок и Пейдж". За прошедший день там появилось много самых разных сообщений. Добродушные клиенты желали адвокатам благополучия в столь страшный час, какие-то журналисты хотели взять комментарий по поводу Стилт-Мена, напоминание о скором истечении срока аренды, которую нужно было заплатить, законченные волонтёрам отчёты из F.E.A.S.T.. Но Фогги, конечно, имел в виду не это. Незнакомая почта, и вступление письма заинтриговало Карен. от кого: gl4diat0r4eva@hotmail.com кому: contact@nelsonmurdockandpage.com Доброго времени суток, мистер Нельсон, мистер Мёрдок и мисс Пейдж. Вам пишет Мелвин Поттер. Я хотел оповестить вас о том, что вчера не стало моего знакомого Уилбура Дэя, и поскольку у него нет семьи, которая могла бы заняться похоронами, я решил взять это на себя. Мои знакомые согласились мне помочь с организацией и мы решили провести прощальную церемонию рано утром 1-го ноября в заведении по адресу 57-38 Миртл-Авеню, Риджвуд, Бруклин, недалеко от кладбище Сайпресс-Хиллс. Поскольку гостей будет немного, я посчитал, что будет правильным позвать вас на прощальную церемонию моего знакомого Уилбура, поскольку вы ему очень помогли несколько лет назад. Я пойму, если вы предпочтёте не прийти, но я думаю, Уилл бы оценил такой жест. В любом случае, выскажу благодарность вам за вашу работу и то, что вы делаете для города. Надеюсь, это письмо застанет вас в добром здравии. С уважением, Мелвин Поттер.

***

Угорь вошёл в большой ангар, заставленный робоклешнями, с потолка свисали провода, повсюду были столы, заставленные медицинскими приспособлениями. Огромные пилы висели на цепях, болтаясь, лязгая от покачивания ветром. На пустой стол он с грохотом поставил чемодан, чем привлёк внимание человека, который вытирал тряпкой пол от уже порядком застывшей лужи крови. — Босс передаёт подарок за прекрасно проделанную работу, — усмехнулся Угорь, его голос звучал приглушённо из-за резиновой маски. — Прекрасно проделанную? — возмутился человек. — Мне дали всего 17 часов! Это мой самый худший проект из всех! — Да ладно тебе, Старр, босс сам сказал, что не ищет идеал, — пожал плечами Угорь. — Ты его так прикрутил, что патологоанатомы не смогли его вытащить из этой консервной банки. Это хороший результат. — Да, которым я не горжусь, — буркнул Старр, откидывая швабру в сторону. — Будет прощальная церемония в бруклинском "Баре Без Имени", — сообщил Угорь. — Не хочешь прийти? Посмеёмся. Внезапно Старр взорвался. Его не особо волновало то, что у Угря были браслеты, способные в долю секунды испепелить его. Он схватил его за воротник и посмотрел снизу вверх, прожигая взглядом. Старр Сакссон, — повёрнутый на кибернетике чудак, который за бесценок делал преступникам со всего мира импланты самых разных форм и видов, с удивительным функционалом и смертоносным потенциалом. Когда-то он работал на правительство, снабжая технологиями маленькую ЧВК СЕРПЕНТ, где и познакомился с Угрём, но с Скачком и сокращениями правительственных зарплат ушёл в чёрный рынок. Маленький задрот, хватка которого, тем не менее, стянула воротник Угря так, что тот даже привстал на цыпочки. — А вам ебланам в масках лишь бы посмеяться, да? — процедил он. — Твой босс мог бы использовать мои таланты более достойным образом, вместо этого на захотел, чтобы я сделал... Это нечто! Бесполезно потратил моё время и ресурсы, чтобы на следующий день этого бедолагу убили военные! — Тебе-то какая разница? — злобно прохрипел Угорь. — Тебе дали бабок больше, чем ты запросил, и я принёс тебе ещё целый чемодан. Ты так себя ведёшь будто в первый раз кромсаешь людей. — Не в первый, но знаешь что? Твой босс был тут, когда я готовился к операции, — нахмурился Старр. — Сказал мне не использовать анестетик и вместо этого дал свою бурду, которую он варит в своих подвалах. Знаешь что было дальше? — Посвяти же меня, Старр. — Парень не чувствовал боли, но был в сознании. Боли не чувствовал, а всё равно орал как свинья на скотобойне. Осознавал всё, что я с ним делаю, против его воли. Угорь прищурился под маской и наконец-то сделал резкий шаг вперёд, чтобы выйти из хватки Старра, который злобно пыхтел, не спуская взгляда со своего гостя. — Это было отвратительно, — сказал Сакссон и голос его улетел куда-то ввысь. — Так что я не понимаю, что ты находишь смешным. — Ладно, я понял, сказал бы, что не пойдёшь, — размахнул руками Угорь. — И деньги свои забери, мне ни к чему эти подарки, — махнул Старр рукой и направился обратно к швабре. — Не понял? — Думаешь, я не знаю, чего хочет твой босс? — усмехнулся Старр. — Думает, что меня можно купить, чтобы я и дальше устраивал для его садистского удовольствия кровавые шоу. Так ему и передай, что я больше не хочу иметь дел с ним. — Ты уверен в этом? — Я не боюсь этого ублюдка, — брякнул Старр. — И я не буду брать его деньги. Угорь постоял несколько секунд в недоумении, а затем схватил чемодан и направился к выходу. Достигнув выхода он на всякий случай обернулся, но Старр лишь продолжать отмывать пол от крови, что-то ворчливо бубня себе под нос. Угорь не был из тех, кто мог бы ябедничать. Но если Старр искренне верит в то, что он только сказал, ему придётся об этом пожалеть. Угорь невольно усмехнулся, а затем хлопнул дверью.

***

Мэтт всё ещё спал. Уже вечерело, а он продолжал спать. Карен пару раз проверила его, поскольку её иногда охватывала тревожная мысль, что он перестал дышать, но пульс и дыхание были в норме, и она с облегчением выдыхала. Сестра Мэгги написала ей СМС, сказав, что на очередной встрече сестра Нонна предложила ей погостить на квартире её кузины, где та остановилась, и переждать ливень. Однако синоптики говорили, что дождь будет ещё долго, так что, она останется там на ночь, даст Мэтту и Карен немного времени отдохнуть в их квартире. Где-то в середине дня ей позвонил Эллисон, чтобы спросить о её самочувствии, и Карен сказала, что ей лучше, но тут же пошутила, что не будет давать интервью для статьи про Стилт-Мена, и снова почувствовала тяжесть на сердце. Марси отписалась о том, как идёт дело Фогги. В целом, всё вернулось в привычное русло, но Карен не могла найти себе места. Ей очень не хотелось покидать дом, она всё ещё не была уверена, что сможет это сделать. В качестве компромисса, она всё же оделась, взяла сумку, так, для виду, и вышла на крышу. Шёл дождь. Карен достала зонтик, после чего принялась гулять вокруг входа в лофт, оглядывая Нью-Йорк с высоты птичьего полёта. Прохладный ветер развевал её волосы, кроссовки насквозь мокли в нарастающей луже. Послышался гром. Да, Хэллоуин выйдет крайне дождливым. Всего один день, и вряд ли кто-то пойдёт вечером на вечеринки или собирать конфеты. Не только потому, что администрация города рекомендовала посидеть дома ближайшую неделю, но и просто из-за уже устоявшегося чувства страха, который их охватил. Карен подошла к краю, посмотрела в пропасть между домов. Машины ехали внизу, много маленьких прохожих, скрывающихся под маленькими зонтами. Атмосфера праздника на улицах была почти неуловима, хотя обычно всё было в украшениях за несколько дней до Хэллоуина. Примерно так видел мир Стилт-Мен — с высоты многоэтажного жилого дома, наблюдая всех столь маленькими и незначительными и чувствуя себя на вершине. Они сшили его с костюмом... И это почему-то напомнило ей о пистолете у неё в сумке. Карен уже давно им не пользовалась. Не было ни повода, ни нужды. Последние годы она стала чувствовать, что потеряла необходимость в нём, но всё равно зачем-то таскала у себя в сумке, даже без патронов, возможно, опасаясь, что однажды ей придётся использовать его хотя бы для устрашения. Она зачем-то достала его, покрутила его в руке, а затем в её глазах он начал прирастать в её ладони, её собственная кожа обтянула рукоятку, указательный палец слился с спусковым крючком, большой палец прилип к затвору, а потом на тыльной стороне появились ребристые железные выступы, какие-то винтики на костяшках и на скреплении суставов. Прямо как в старом фильме "Видеодром", который Карен показал Кевин вообще не в хэллоуинский сезон, сказав ей, что это мистический детектив, которые она так любила. А потом она сидела весь фильм с закрытыми глазами, пищала от отвращения и страха, а ночью ей снились кошмары, пока Кевин хохотал над её боязливостью. Карен тряхнула рукой, ощутив неприятную дрожь во всём теле, и пистолет сам выпал у неё из руки. Руку, которой она только что его держала, она приложила ко рту, чтобы сдержать отчаянный слишком громкий вздох, и закрыла глаза. Пистолет лежал прямо на козырьке, и когда Карен открыла глаза, она брезгливо толкнула его, позволив упасть с пятого этажа и разлететься на куски от удара. Это принесло ей в некотором роде облегчение. По крайней мере, теперь этот пистолет ни за что и ни при каких обстоятельствах не сросся бы с её рукой. Она вдруг поняла, что зонт вообще не спасает её от дождя, ведь лил словно диагонально, и она уже вся промокла, так что Пейдж решила возвращаться в квартиру. Промокшую обувь и носки она сбросила у двери на крышу, зонт положила рядом, а затем стянула пальто и пошла в прихожую, чтобы повесить его на крючок. Внезапно, она услышала странные звуки из спальни. Мэтт. Он ворочался, кряхтел, стонал, но что самое главное: звал её по имени. Карен знала, что ему снятся кошмары, хотя никогда не была их свидетелем. Рядом с ней он всегда спокойно и мирно спал, разве что иногда посреди ночи усиливая свои объятия. Мэтт рассказывал, что иногда просыпается в холодном поту от одних и тех же ужасов, с которыми сталкивался: смерть его отца, слепые рабы, паковавшие героин, висящие после облавы Карателя мексиканские бандиты на мясных крюках, ферма крови Клана Руки, резня в Bulletin... Карен метнулась в спальню, и чем ближе она подступала, тем громче Мэтт произносил её имя, уже почти срываясь на болезненный вопль. Она распахнула дверь и он тут же резко вскочил, тяжело дыша. Карен бросилась ему в объятия. — Эй, всё в порядке, я здесь, милый, — прошептала она, запуская руки в его взъерошенные волосы. — Я здесь. Ты не один. Она присела на край кровати, позволив ему отдышаться, пока он беспорядочно водил руки по её спине. Через минуту, когда он пришёл в норму, он отстранился из её объятий, но крепко взял её руку и снова начал перебирать между её костяшек большим пальцем, как он это делал всякий раз. Его дыхание выровнялась так, что спальня вновь погрузилась в тишину и было слышно только как капли дождя барабанят по большим окнам его квартиры. Карен придвинулась поближе, чтобы потереться носом о его плечо, уже посиневшее. — Что тебе приснилось? — шёпотом спросила она. — Церковь... Как обычно, — вздохнул Мэтт. Он рассказывал Карен про один и тот же кошмар, который снится ему чаще всего. Сорвиголова не успевает всего на пару секунд, после чего Пойндекстер в его костюме замахивается дубинкой, и Карен принимает удар прямо в сердце. Как он бросается к её ослабевшему телу, как заливает собственные руки её кровью. Он держит её у себя на коленях, гладит волосы, пытается успокоить, но жизнь в Карен Пейдж медленно угасает и она даже ничего ему не говорит. Не может. Она лишь безмолвно шевелит губами, слёзы стекают по её щекам. Сорвиголова только и может, что бормотать её имя, так часто, что звуки в нём уже теряют всякий смысл. В этом сне Карен всегда стягивает с него маску, чтобы в последний раз посмотреть ему в лицо, и сразу после этого её сердце перестаёт биться, и Мэтт отчаянно вопит, сгибаясь, прижимаясь лбом к её лбу, умоляя Господа не забирать её у него. В первый раз, когда Мэтт рассказал об этом кошмаре, о том, что он чувствовал, когда думал, что она умирает у него на руках, она расплакалась. С тех пор, она уже выучила этот сценарий наизусть, но всякий раз её сердце обливалось кровью. Она снова обняла его и поцеловала в колючую щёку. — Это всего лишь страшный сон, я всё ещё с тобой, — сказала она ему на ухо. — Ты замёрзла, — заметил он. — И вся промокла. — Да, я выходила на крышу. Хотела немного проветрить голову. Вышло не очень удачно. — Ты вытаскивала свой пистолет, — она никогда не привыкнет к тому, как он считывал всё вокруг и точно знал, что она могла делать минуту, час, день, неделю назад. — Что-то случилось? — Я... Я выкинула его, — она покусала нижнюю губу. — Стало противно, что он... До сих пор со мной. — Зря ты это сделала... Карен удивилась. Она немного отстранилась, пускай продолжала держать руки на его шее. Мэтт повернул лицо к ней. Его выражение лица не было мрачным, но в нём всё равно было что-то не так. Мёрдок всегда был несколько сомневающимся насчёт того факта, что в сумке она всегда носит пистолет. Он не просил её от него избавляться, утверждал, что понимает, что это для защиты, но однажды высказал опасение, что он может... Влиять. Плохо влиять. И Карен сама прекрасно знала. Её пистолет был как его маска. Он придавал силу, придавал уверенности, но вместе с этим неизбежно рисковал пробудить самые тёмные порывы души. Это было одной из причин, по которой она его не заполняла патронами вот уже год. И теперь, когда она наконец-то избавилась от него, Мэтт не почувствовал облегчения. Наоборот, даже разочарование? — Я недооценил угрозу, — сказал он, опустив голову. — Если мои опасения верны, они уже положили на нас глаз. Подставили Фогги и... Я не знаю, что я буду делать, если они как-то тронут тебя, я... — Эй, эй, я тебя услышала, — Карен погладила его по щеке. — Я знаю, что ты можешь позаботится о себе, правда, но... Но тебе нужно иметь при себе хоть что-то... Она улыбнулась. Не знала почему. Обычно его гиперопека её раздражала, но сейчас что-то было иначе. Он всегда говорил "ты можешь о себе позаботится", но обычно добавлял что-то, что намекало, что он продолжит её как-то оберегать, но сейчас он прямо намекнул, чтобы у неё было при себе какое-то оружие, которым она могла бы противостоять злодеем сама, по-настоящему сама. Улыбка совсем лёгкая, лишь немного уголки губ приподнялись, а глаза сверкнули. Мэтт всегда знал, когда она улыбается, и всегда улыбался ей в ответ, тоже совсем легонько. — Тебе нужно переодеться, — тихо сказал он. — Я принесу тебе чистую сухую одежду. Он встал с кровати и направился к своему шкафу. Сильный дождь, фиолетовый свет билборда, освещавший уже порядком тёмные улицы и такую же тёмную квартиру. Всё как в первый день, когда они встретились, много-много лет назад. Когда она боялась за свою жизнь и жизнь тех, кто пытался ей помочь, Мэтт укрыл её в своём лофте, предложил свою рубашку и заставил её чувствовать себя в безопасности. И сейчас наконец-то тревоги и страх рассеялся. Даже будучи уверенной в том, что здесь, в его квартире, никто её не тронет и не обидит, всё равно Карен не могла отделаться от неприятных воспоминаний, мыслей и фантазий, что медленно, но верно всё это уходило на задний план, уступая место чему-то более приятному. Улыбка так и не сошла с её лица, она провела руками по липким мокрым волосам, и вдруг Мэтт протянул ей одежду. Её же одежду, которую она притащила сюда месяцем ранее. Карен подняла на него голову, посмотрела ему в лицо, немного смущённое. Она заметила, как его грудь тяжело вздымается, пока он терпеливо ждёт, как она возьмёт свою же футболку и шорты из его рук. — Слишком знакомо, не так ли? — вдруг сказал он. — Да... — мечтательно сказала она, усмехнувшись. — Я бы сказала, слишком. Разве что ты был в рубашке. — Если это всё, что тебя смущает, мы можем это исправить, — Мэтт пожал плечами. — Нет, мне... Мне так нравится даже больше. Дыхание участилось, пульс ускорился, жар прилил к коже, внутри покалывало от волнения. Глаза Карен стремительно забегали вверх вниз, оглядывая его покалеченный торс, и она вдруг почувствовала, как между ног начинает всё пульсировать. Мэтт отложил одежду на тумбочку и сел рядом, немного смутившись, но было видно, что он испытывает похожие ощущения. Пейдж стянула мокрую кофту с себя, неловко, но всё же с явным намёком, и Мёрдок не удержался, чтобы не протянуть руки в её шее и не притянуть её для поцелуя. Она вцепилась ему в затылок, углубляя поцелуй, пока он гладил её шею, спускаясь к плечам, а затем начал массировать грудь. Карен простонала ему прямо в рот, и Мэтт отстранился, чтобы дать ей вздохнуть. Они потёрлись кончиками носов, и он опустил руку ей на талию. Возможно, это была ошибка с их стороны, разорвать страстный поцелуй, потому что опять в их голову пробрались их переживания, которые терзали их прошлым утром. О том, что что-то не так в том, как они любят друг друга. И сейчас это как будто стало ещё более очевидно. Умер человек, да, сложный и явно натворивший много проблем, но не плохой человек, хороший. Человек, который заслуживал траура больше, чем один апатический вечер. Вместо этого, Мэтт и Карен снова прилипли друг к другу, не сумев сдержать внезапно возникшую похоть. — Это кажется неправильным в такой момент... — на выдохе пробормотала она. — Несправедливым... — Я понимаю, — также на выдохе ответил он, целуя её в лоб. — Понимаю... — Мэтт..? Тебе не кажется, что в последнее время мы... — Слишком зависим друг от друга? Насколько всё было плохо, что они даже думать стали одинаково? В этот момент, оба инстинктивно отпрянули друг от друга, разорвав всяческий телесный контакт и отвернулись. Карен закрыла лицо, Мэтт почесал затылок, а затем встал с кровати и просто стоял, не зная, стоит ли ему выйти или отойти куда-то, или всё же остаться на месте. Видимо, пришло время очень серьёзного разговора. Разговор, который оба не хотели вести. — Это же глупость какая-то верно? — болезненно усмехнулась Карен. — Мы любим друг друга... Почему это кажется чем-то плохим? — Я не знаю, я не знаю, — вздохнул Мэтт. — Это не должно ощущаться так. Не может ощущаться так. — Я имею в виду, это не то, что мы растворяемся в этом. Ну, по крайней мере, я не растворяюсь. Я всё также занимаюсь то, что мне нравится, и делаю то, что взбредёт мне в голову. Я всё ещё та самая Карен Пейдж, правда ведь? — Да, да, так и есть, — согласился Мэтт. — Я тоже не чувствую, что растворяюсь. И всё равно... — Что? Мэтт присел на колени перед ней и взял её за руки. Он выглядел потерянно, смущённым и напуганным. Его незрячие глаза метались из стороны в сторону, не в силах сфокусироваться на одной точке, словно он смотрел на неё. Мэтт стал чаще так делать, чтобы подчеркнуть, что "видит" её. Карен не могла отвести взгляд от его широко распахнутых глаз, и её зрачки крутились туда-сюда вслед за его зрачками. — Разве же не в этом вся суть? — он криво улыбнулся. — Быть вместе? Жить вместе. Делить радости и невзгоды вместе. Двигаться дальше... Вместе... Много лет назад, Мэтт сказал Карен это перед только что повешенной табличкой "Нельсон и Мёрдок", а затем протянул ей руку, она взялась за неё и вместе они пошли в офис, обозначив окончательную победу над силами зла, что охватила Адскую Кухню. И он снова повторил это, держа её за руки, но теперь это не звучало как обнадёживающая речь. Мэтт сам сомневался в том, что это правильный ход мыслей. — Всё так, — Карен почувствовала себя неуютно, словно только что солгала самой себе. — В этом и суть. Быть вместе. Во всём и всегда. Знать другого, как себя самого. Чувствовать другого, как себя самого... Это же то, какими и должны быть здоровые отношения. — Мы поддерживаем друг друга, — шёпотом добавил он. — Мы защищаем друг друга, — дополнила она. — Мы лечим друг друга, — Мэтт закрыл глаза и опустил голову. — Мы стараемся ради друг друга... — Карен тоже закрыла глаза, пытаясь сдержать слёзы. — Так почему я чувствую себя виноватым за то, что люблю тебя? — он горько усмехнулся. — За то, что хочу тебя? За то, что нуждаюсь в тебе? — Я не знаю, — и её голос дрогнул, слеза потекла по её щеке. — Мне страшно. Страшно, что всё это... Всё что у нас... Всё, кем мы приходимся друг для друга... Неправильно... — Мне тоже, мне тоже очень страшно, милая, — осипшим голосом пролепетал Мёрдок. — Но я обещал быть честным... И я не могу сдерживаться... — Я тоже... Мэтт уткнулся лицом ей в живот, сделал глубокий вдох, впитывая её запах, а затем приступил к жарким поцелуям, которые дорожкой поднимались к её груди. Карен снова начала беспорядочно бродить по его покрытой шрамами спине, запутывая пальцы в его волосах. Он аккуратно положил её на спину, а затем отстранился, чтобы стянуть с неё штаны, и она неуклюже принялась толкать ткань по бёдрам. Когда наконец она оказалась полностью голой, Мэтт навалился сверху, уже стащив боксеры и вошёл в неё. Карен застонала, обвив ногами его поясницу, пока он слабо покусывал её плечи, пока ещё нежно, почти подразнивая, двигая тазом вперёд-назад. Она схватилась за его лицо и повернула к себе, чтобы вновь слиться с ним в одном поцелуе. Её щёки всё ещё отдавали лёгким солёным привкусом, напоминая о неприятных размышлениях, но Мэтт твёрдо решил, что отнимет у неё эту боль, заставит её чувствовать себя хорошо. А сам при этом сходил с ума от её прикосновений, которые уже теряли всякий контроль над собой и давили ему на синяки, из-за чего он рычал ей в лицо между поцелуями. Мэтт усиливал толчки, чем больше он про себя повторял одну простую мысль: она идеальна. Чтобы она сама про себя не думала, для него она была идеальна. Её разум, её волевой характер, её отвага, её бесконечная эмпатия и забота. Всё это переплеталось с её красивой улыбкой, сладкой тёплой кожей, мягкими изгибами тела. Она дрожала под ним, тёрлась о него всем телом, прижималась ближе. Мэтт старался совсем не давить на неё своим весом, уперевшись одним локтем в матрас, слегка повиснув над ней, тогда как свободной рукой перебирал её волосы, гладил длинную сильную шею, выводил невидимые узоры между родинок, ласкал грудь. — Боже, я тебя так люблю, — хрипел Мэтт. — Я тебя люблю больше всего на свете. От очередного сильного толчка, Карен взвизгнула, и у Мэтта закружилась голова. Из черепа пробились полиуретановые рога. Синюшная кожа на спине, под которой виднелись красноватые капилляры, вдруг облезла, с кровью, обнажая красный латекс вместо плоти. Плечо также с хлюпающим звуком освежевалось, показался прочный кевларовый наплечник. Он схватился за её предплечье и ощутил, как его пальцы тонут в её мягкой плоти, не в силах разорваться. Свободная ладонь переплелась с её ладонью, она так крепко схватилась, что из-под костяшек полезли кастеты перчаток. Её пульсирующие ноги вытянулись, пятки застыли где-то у него в коленной ямке, погружаясь внутрь. Её пальцы заставляли давно зажившие шрамы расходится, раскрываться и кровоточить снова и снова. Толчки становились всё сильнее, а вместе с этим всё меньше и меньше оставалось Мэтта, и всё больше Сорвиголовы, который злобно улыбался Карен в губы, пока их рты слипались, как будто их намазали клеем. Его рога царапали её лоб и впивались прямо в череп, но она продолжала водить влажным языком по его рту, а он отвечал ей тем же, пока они окончательно не сплелись в гротескный узел. Мэтт больше не мог удержаться на одном локте и припал ближе к ней, чувствуя под своей грудью её грудь, быстро и тяжело вздымавшеюся от того, как она теряла воздух в лёгких. Его сердце отчаянно билось, намереваясь вырваться и он мог поклясться, что услышал, как его рёбра начали хрустеть под этим напором. Утешало только то, что её сердце поступало ровно также. Её набухшая плоть между ног всасывала его член глубже, оплетая, заставляя толчки замедлиться, но вместе с этим стать ещё сильнее. Карен громко и протяжно простонала, теряя голос. В голове у Мэтта щёлкнуло. Яркая вспышка. Железо. Трубки. Кровь. Швы.

С-сссс-спаси... меняя-яяяя...

Толчок. Глубокий рык из глубин горла Мэтта. Карен визжит. И снова щелчок. Темнота рассеивается в яркой вспышке, белый свет застилает его глаза. Удар. Хрип. Вытекающие мозги. Трубки. Швы. Железо.

У... У-уу-убей меня-яяяя....

Карен хрипит, её прерывистое дыхание почти превращается в свист. Мэтт понимает, что не может дышать. Бинты. Кровь. Звуковая волна. Асфальт разрывается под металлическими ходулями.

Они сшили его с костюмом.

Хотя наше внешнее "я" угасает, наше внутреннее "я" обновляется день ото дня...

Культя. Торчащие нервы. Трубки. Провода. Электрический импульс через всё тело. Мэтт вдруг почувствовал, как его охватывает агония. Но Карен не в состоянии обратить на это внимание, ведь толчки продолжаются. С большим усердием. Она вновь вопит от наслаждения.

Компоненты одной сущности.

Единое целое.

Всё, что мы можем делать, так это двигаться вперёд. Вместе.

Вместе.

Железо и мясо.

Плоть просит о пощаде.

Любовь это наркотик.

Ты не один. Никогда не был.

Я Сорвиголова.

Я не бросила тебя там, и не брошу сейчас.

Всё что я делаю, это для того, что защитить вас.

Меня сейчас стошнит. Трубки, швы, бинты, кровь. Плоть. Культя. Удар.

РУКУ, ДАЙ МНЕ..!

Угасающее сердцебиение. Изувеченное лицо. Мясные крюки. Ферма крови. Слепые рабы.

Привет, Карен.

— КАРЕН! — Мэтт!... Мэтт в ужасе закричал, разрывая объятия. Он упал с кровати, уронил лампу с тумбочки, ударился копчиком о холодный пол. В панике Мэтт отполз к стене, тяжело дыша. В ушах стоял звон. Он скрутился в позу эмбриона на полу, открывая рот, подобно рыбе. Он произносил какие-то звуки, но сам их не слышал. Но он ощущал колебания в воздухе, когда Карен вскочила. Вибрацию, когда её ноги коснулись пола. Он чувствовал её влагу и тепло, как быстро и встревоженно колотилось её сердце. Она наверняка что-то ему говорила, но он не мог этого расслышать. Вместо этого, он продолжал открывать рот и пытался произнести то, чего сам не может услышать, а потому наверняка он просто вопил как сумасшедший. — КАРЕН, ПРОШУ, НЕ ПОДХОДИ! НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!

Я тебя люблю больше всего на свете.

И всё же он кричал на неё, выставив руки перед собой, словно она не женщина, ради которой он был на любые безумства, которой бесконечно дорожил, которой столько раз клялся в любви и без которой не мог спокойно уснуть, но отвратительное чудовище, сотканное из всех его страхов, боли и страданий, с которым у него не было сил и возможности бороться и он мог только молить о пощаде, жалобно свернувшись в клубок и став таким маленьким, незначительным и слабым, что вот-вот и он бы задохнулся.