Добро Пожаловать в Город Страха

Соц. сети уже выводили в рекомендованные короткие видео, истории и посты Нью-Йоркцев о возвращении Стилт-Мена. Хэштег с именем злодея залетел в тренды. Активность фанатского сайта Стилт-Мена повысилась в разы, настолько, что траффик был перегружен и форум просто перестал работать. По всем новостям уже крутили репортажи о том, как Стилт-Мен снова объявился в городе, но теперь всё было несколько иначе. Когда вертолёт попытался подлететь слишком близко для переговоров с ним, Стилт-Мен вдруг сорвался. Вниз-вверх на своих ходулях, он вцепился в плоские шасси вертолёта и так тряхнул его, что тот потерял управление. Вертолёт рухнул прямо на крышу здания, убив в падении пилота, офицеров и переговорщиков. Стилт-Мен никогда прежде никого не убивал. Стилт-Мен. Не Уилл Дэй. Никто не говорил о том, что он за человек и каким он был. И что чудовище, шагающего по улице Адской Кухне, что сеет хаос, разруху и страх — это совсем не Уилл Дэй. Карен это ужасно беспокоило, когда она засела с Мэгги в лофте Мэтта. Он был дальше её квартиры от эпицентра событий, так что несмотря на то, что Адская Кухня была маленькой, было ощущение безопасности. Квартира Мэтта всегда источала только безопасность, даже если иногда она оказывалась не в самом лучшем состоянии из-за редких, но интенсивных драк. Но тем не менее, наибольшая угроза была в том, что пресса просто проглотит поверхностный взгляд, забудет о том, что за человек стоит за костюмом, проигнорирует правду... У Карен всегда руки чесались до правды. Все прямые эфиры игнорировали изначальные мотивы Уилла, не говорили о его последующем решении отдать все деньги с дела о патенте на благотворительность, не говорили о том, что когда-то он был простым парнем, которого попыталась задавить корпоративная система. Да, Карен всё ещё чувствовала обиду на Уилла Дэя. За то, что его метод был неправильным и разрушительным. За то, что он подверг опасности весь город. Подверг опасности её. Она считала, что в нём найдёт стабильность и покой, а он оказался так же полон тёмных секретов и скелетов в шкафу. И она сочувствовала его истории. Она сама не понаслышке знала каково это, когда твой голос пытаются подавить. Когда твои благие порывы рубят на корню. Когда из-за этого страдают люди. Она злилась, обижалась, но три года спустя вдруг поймала себя на мысли, что он заслуживает сочувствия. Он заслуживает того, чтобы о нём знали как о жертве, а не злодее. Что Стилт-Мен — это не всё, что определяет Уилла. И стоило ей только начать терять веру в журналистику, пока она смотрела прямой эфир новостей на ноутбуке, как вдруг Господь видимо услышал её размышления и подарил ей новую надежду.

Мы продолжаем следить за событиями в Адской Кухне, где, как сообщается, только что произошло крушение самолёта при попытках переговоров с Уилбуром Дэйем, известным в прессе как Стилт-Мен. Спасатели уже выехали на место. Три года назад, Стилт-Мен появился на улицах Нью-Йорка в рамках его плана по очернению бизнеса Kaxton Industries. Дело Уилбура Дэя открыло глаза общественности на множественные административные и уголовные нарушения компании, в частности криминальные операции, кража патентов и незаконные эксперименты. Тем не менее, мужчину арестовали по обвинениям в порче городского имущества и инфраструктуры, а также обладанием незаконными технологиями, которые классифицируются как боевые. Уилбур Дэй был посажен в супертюрьму DODC, по смягчённым условиям благодаря обстоятельствам его дела и вылившейся из этого благодетели, однако по какой-то причине оказался на свободе спустя всего несколько лет, несмотря на указанный срок в 25 лет. Наш корреспондент выходит с репортажем у штаб-квартиры DODC в Нью-Йорке...

Очередной громкий провал Damage Control был освещён на WHiH. Этот провал тут же подвергся расследованию на верхах, и в сеть уже просочилась информация об использовании заключённых в качестве бесплатной рабочей силы, что и привело к досрочному освобождению Уилбура Дэя из супертюрьмы. И хотя директор DODC Анна-Мари Хоаг и представитель в лице Агента Клири отказывались от каких-либо комментариев, пытаясь погрузиться в закрытый бронированный транспорт, журналисты обступали машины со всех сторон, яркие вспышки, громкие вопросы. Возможно, такой толкучки, если бы Стилт-Мен предпочёл пройтись по другой улице, но тем не менее, народу столпилось в одном месте очень много. После того, как полиция подтвердила, что крушение вертолёта обернулось пятью жертвами, — четверо мужчин, одна женщина, — началась очень поспешная, совсем неорганизованная эвакуация в близлежащих районах. В Челси, где Восьмая Авеню раздваивалась и уходила в сторону в виде Гринвич-Авеню, на редких крышах многоэтажек расположились военные, приготовившиеся открывать огонь на поражение из специальной баллистики, которая могла бы пробить его броню. Все силы были сосредоточены на одной точке, где уже готовилось несколько ловушек для Стилт-Мена. Он, напоминая дикого зверя с бешенством, напролом шёл вперёд. Не поворачивал, не менял маршрут, просто шёл и ему достаточно было только этого, чтобы навести проблем. Он возвышался на малоэтажной застройкой и наконец-то на его пути появилось здание, с которым он сравнялся достаточно, чтобы казалось, будто он просто стоит на крыше, а не висел в воздухе над улицей. В этот момент, ему на спину запрыгнул Сорвиголова. Он обхватил его шею, и потянул на себя, пытаясь снять шлем. Стилт-Мен что-то прорычал, а затем вдруг наклонился на бок, словно падая, столкнувшись со стеной здания, придавив Дьявола. Стилт-Мен наваливался всем своим весом на Сорвиголову, Мэтт рычал, но затем умудрился упереться ногами ему в спину таким образом, чтобы его можно было с силой толкнуть вперёд и вырваться из этого капкана между металлическим костюмом и кирпичной стеной. Вместе с этим толчком, Мёрдок полетел вниз. В воздухе он смог уловить флагшток, за который зацепился дубинкой-тросом, пролетел целый блок, удаляясь от своей цели. Сорвиголова упал на натянутый навес ресторана, смягчивший падение, а затем закутавший его в себе. Стилт-Мен в панике огляделся, когда падал вперёд в острый угол здания напротив, но его гибкие ходули вдруг застыли и вместе с ними, Уилл также застыл в воздухе. Ходули издали какой-то щелчок, и небольшие клешни пробили асфальтное покрытие, позволив Стилт-Мену найти равновесие. Когда первичная боль слегка утихла, Мэтт выпутался из западни навеса, а затем начал прислушиваться. Он услышал, как в шести блоках готовилась западня для Стилт-Мена, про какие-то сонарные пушки. Это могло стать проблемой, но кажется, аппаратура была устаревшей и достаточно сложной в настройках, так что у него было время. Но когда Сорвиголова встал на ноги, в его радар попала отчаянная мольба о помощи. Позади, в трёх блоках или около того, машина перевернулась, зажав неудачливого водителя, и грозила воспламениться. Но полиция и военные проигнорировали бедолагу, а те немногие, что остались на улицах, не могли перевернуть машину, как бы не старались. Рядом уже было пламя от другой машины, а бензобак тёк, и тонкая линия горючего подбиралась в огню. Мэтт выругался под нос, а затем побежал в направлении противоположном Стилт-Мену. Пролетев на тросе, он ускорился, быстро оказавшись на перекрёстке. Он отогнал людей от машины, в основном это было хлипкие молодые ребята и женщины, всего один старик. Сорвиголова навалился на машину, толкая её в бок, чтобы немного приподнять её. Он давил с особым усердием, прикладывая все силы, что у него были, настолько, что он яростно взревел. И под этим напором, ему удалось слегка поднять машину. — Ну-же! Помогите ему! — рявкнул Сорвиголова удивлённым горожанам. Парнишки тут же проскочили под Дьяволом, чтобы открыть дверь и начать вытаскивать водителя. Мэтт всё ещё давил на бок машины, стараясь не уронить её, принюхиваясь к растекающейся луже бензина. — Быстрее! — прокряхтел он. — Сейчас рванёт! Наконец-то водитель был освобождён из западни, Сорвиголова расслабился, машина в грохотом припала. Дьявол подхватил водителя под руки, приказывая ребятам, что помогли ему, убегать подальше. Взвалив покалеченного парня себе на плечи, Мэтт ускорил шаг, прежде чем искорка от пламени рядом не попала на след бензина. Вспышка, огонь быстро прошёлся к машине, которая словно в ту же секунду вспыхнула. И под жаром, электроника автомобиля окончательно вышла из строя, произведя мощный взрыв, который оттолкнул Сорвиголову с пострадавшим вперёд. Но благо, разлетевшиеся обломки и искры огня никого не задели. Сорвиголова приложил мужчину к стене здания напротив, после чего подозвал людей, что с ужасом и восхищением наблюдали за происходящим, и попросил их отслеживать его показатели и оказать первую медицинскую помощь, пока не приедет скорая помощь. Он не был уверен, что она вообще приедет, поэтому порекомендовал на всякий случай вызвать 911, чтобы парень точно остался цел и невредим. Когда Стилт-Мен показался в всего в паре кварталов у развилки на Гринвич-Авеню, возвышаясь над жилыми застройками, с крыши многоэтажки раздались выстрелы. Стилт-Мен прикрыл голову рукой, когда снаряды отскакивали от брони, но оставляли глубокие вмятины на ней, немного пошатнулся, сбитый с толку градом выстрелов. Пока Стилт-Мен пытался справиться со шквалом огня, блок вокруг него начали экстренно перекрывать, поставили прочные металлические сети, бронетехника с звуковыми пушками, подлетели ещё несколько вертолётов. Когда выстрелы прекратились и солдаты принялись перезаряжать оружие, все вдруг с ужасом ахнули, когда Стилт-Мен вытянул руку и она тоже растянулась на несколько десятков метров, схватив за воротник одного из парней на крыше и резко дёрнув его вперёд в пропасть высотой в 30 этажей. Солдат отчаянно вопил, набирая скорость в свободном падении, пока Стилт-Мен возвышался на ходулях всё выше и выше, стремясь настигнуть его союзников. Асфальт был так неминуемо близко, но вдруг что-то вдруг толкнуло и обхватило солдата, донеслось отчаянное кряхтение, но траектория полёта изменилась и в итоге парень мягко приземлился на соседнюю крышу. Он не успел осознать, что произошло, лишь громко рассмеявшись, когда понял, что не разбился в лепёшку.

Всё верно, друзья, наш репортёр сообщает, что на место событий прибыл ещё один преступник в маске, вигилант, известный как Сорвиголова. Мы активно следим за развитием событий, полагая, что Дьявол может содействовать Стилт-Мену в том беспорядке, что он устраивает в городе!

Джей Джона Джеймисон по праву мог считать себя первым человеком, который оповестил Нью-Йорк о прибытии Дьявола Адской Кухни у себя на прямой трансляции, где смаковались все самые свежие подробности заварушки на Восьмой Авеню. И вот фокус обсуждения в соц. сетях сменился на отважного Дьявола Адской Кухни, которой минутой ранее спас гражданского из машины, хотя новости не осветили это. Стилт-Мен уже поднялся на крышу, взмахнул растянувшейся рукой, откинув попытавшись вновь обстрелять его солдат. Сорвиголова взмыл на дубинке на крышу вслед, поймав одного невезунчика прежде, чем тот бы перевалился через край и тоже бы отправился в свободный полёт. Стилт-Мен был очарован тем, с каким ужасом солдаты пытались сбежать, вызывая помощь снизу. — Запускайте пушки, срочно! — кричал какой-то командир внизу, стоя у бронетехники. — Сэр, они всё ещё заряжаются! — ответил рядовой, стоявший у панели управления. Когда Стилт-Мен хотел было потянутся к парочке споткнувшихся бедолаг, в ужасе выкинувших оружие в сторону, Сорвиголова растянул трос и бросил дубинку вперёд, так, что она сразу прилетела Стилт-Мену прямо в шлем, и тот согнулся. Его ходули извивались подобно щупальцам, но он умудрялся держаться на ногах. Стилт-Мен схватился за голову, но, кажется, не произнёс ни звука. Вот тут-то Мэтт и начал вслушиваться. Дэй снова под наркотиками. Другими. Более сильными. Его грудная клетка вся пульсировала от ударов сердца, его дыхание прерывистое, он кряхтел. Кровь быстро качалась из клапанов по сосудам, и Мэтт попробовал отследить их направление, как вдруг... Там где поток крови должен был развернуться и отправится обратно вверх по ноге, она продолжила нестись вниз. Мёрдок опешил, но не смог прислушаться получше, когда длинная рука вдруг резко потянулась к нему. Сорвиголова отпрыгнул в сторону, спрятался за пристройкой, проскочил под отопительными трубами и выскочил откуда-то сбоку, снова нанеся оглушающий удар по голове дубинкой. Пока Стилт-Мен вновь был слишком увлечён болезненным ощущением в черепе, Мэтт решил попытаться счастья. — Как ты думаешь, что ты творишь? — воскликнул Сорвиголова. — Тебе так понравилось в тюрьме, что ты решил себе заработать пожизненное, Уилл? Но ответа не последовало, вместо него из горла Стилт-Мена донеслись приглушённые, клокочущие звуки, а его голосовые связки царапались о что-то железное. Железное? Мэтт заметил, что Стилт-Мен двигался иначе. И дело было не только в повышенном уровне адреналина, который так сочился в таких объёмах, что Мэтту становилось дурно. Под этим костюмом было что-то скользкое, мокрое, противное, сальное и потное. Он двигался неуклюже для человека, который эти ходули и разработал. Да, металлические ноги стали более гибкими, позволяя ему ловко маневрировать в воздухе, пока самая нижняя секция буквально втаптывалась в асфальт, но всё же он двигался так, словно был не в своём теле. Словно с трудом контролировал свои телодвижения, как бы настойчиво он пытался схватить и сбросить солдат, которые покинули крышу. Звук вертолётов отвлекал, но Стилт-Мен, кажется, решил немного передохнуть, ведь он просто замер на месте, пытаясь отдышаться. А его дыхание было хриплым, влажным, из ротовой полости доносились какие-то подозрительные звуки, словно он давился своим же языком или захлёбывался слюнями. Стилт-Мен согнулся, когда попытался что-то выдавить из недр своей груди. Его рот не подавал никаких членораздельных звуков, лишь кряхтения и кашель, словно он не мог говорить. Мэтт воспользовался этой минутной слабостью, чтобы лучше отследить биологические показатели Стилт-Мена. Он вернулся к его ногам и вдруг понял, что не слышит скрипа ниже колена, который доносился от Уилла всего день назад. Что его мышцы не пульсируют от каждого шага. Вместо этого была лишь мягкая обвисшая плоть, из которой торчали трубки. Трубки его гидравлического механизма, которые помогали ходулям функционировать. И именно по трубкам продолжала течь его кровь. Мэтт вдруг пошатнулся, широко открыв рот в удивлении. Ещё вчера Уилл Дэй, казался, самым обычным калекой, но всё ещё дееспособным человеком, в меру активным, здравомыслящим. То, что предстало перед Сорвиголовой сейчас было совсем другим. Уилл Дэй не сам облачился в Стилт-Мена. Его туда запихнули против его воли. Ноги Уилла Дэя грубо оканчивались культей, перешитой наспех самыми чудовищными швами из возможных прямо над тем местом, где был бы коленный сустав, но вместо него был гибкий металлический материал, кустарно внедрённый прямо в саму плоть, в бедренные кости. Его нервы буквально торчали из стороны в сторону и неаккуратно были прикреплены ко всем механическим внедрениям. Танкер, который выступал основной гидравлического механизма, вытягивал свёрла, которые впивались Дэю прямо меж позвонков, разрывая спинной мозг. Электрические импульсы по всему костюму проходили прямо через тело. Кровь стремительно вылетала из сосудов по толстым трубкам, которые опутывали Дэя, поднимались в танкер, где помимо крови ещё исходили трубки, собиравшие пот, что так же циркулировал по ногам. Его грудь вскрыта буквой Y, грубый шрам почти разошёлся, и стало очевидно, что помимо наркотика, сердце Уилла Дэя стимулировалось каким-то маленьким механизмом, отчаянно пищавшем, пока Стилт-Мен пытался что-то выкашлять. Его руки внутри костюма тряслись, тонкие железные нити пронизывали основание его ладоней, все сухожилия насквозь. Швы, швы, швы, порезы настолько глубокие, что казалось, что швы были на швах и так до бесконечности. Окровавленные бинты, которыми он весь был замотан, уже разлагались под неприятной атмосферой внутри. Трубки, трубки, гонявшие кровь по металлическим ногам. Пульсация тех немногих органических частей, что не были повреждены вторжением железа в плоть, была столь отчаянной, что казалось, будто плоть сама молила о пощаде, когда голос не мог сорваться с изувеченных, разбитых губ, больше похожих на безобразные куски мяса. Глаза так выпирали из орбит, что грозили просто-напросто лопнуть. Кто бы не был этим больным ублюдком, он постарался сделать так, чтобы Уилл Дэй и его боевой костюм превратились в единое целое. Чтобы железо и мясо были компонентами одной сущности, чем-то что нельзя было представить друг без друга. Ужасающая композиция, слияние совершенно разных миров. Человека и машины. И Уилл Дэй крушил город подобно машине, а не человеку, подчиняясь какой-то директиве, строчке кода, которые ему выгравировали на подкорке сознания, о чём говорило явное вмешательство в его черепную коробку. От его волос не осталось и следа, зато шрамы полосовали ему виски, затылок и макушку. Теперь лязг металла и скрип мышц были не различимыми звуками, а одной цельной композицией. — Что они с тобой сделали... — вымолвив Сорвиголова вслух, не веря в то, что это взаправду. Наконец-то свистящий звук пронёсся по горлу Уилла, он поднял голову, посмотрев прямо на Сорвиголову, оцепеневшего от ужаса. Зубы сомкнулись в стройный ряд и из глотки донеслось протяжное, надрывистое, болезненное и ужасающее... — С-сссс-спаси... меняя-яяяя... — ЗАПУСКАЙ! — крикнули снизу. — Нет! — вдруг опомнился Мэтт. Сонарная пушка выпустила мощный толчок, выбивший крепления ходуль из-под асфальта. Стилт-Мен пошатнулся, пока пытался перебрать ногами и вернуться в исходную позицию, отчаянно махая руками. Хотя звук был в сотнях метрах, Сорвиголова всё равно схватился за уши, вскрикнул, от пронзительного звона в его ушах. С Западной 14-й улицы внезапно тронулся танк, с тараном на борту, стремительно набиравший скорость, пока Стилт-Мен пятился назад, пытаясь найти равновесие. Сорвиголова преодолел боль, издавая болезненные рычания, после чего разбежался и побежал по крыше вперёд, надеясь успеть поймать Дэя. Когда обе ноги оказались на перекрёстке, танк на полной скорости вмазался в ходули, переминая собственный корпус в металлолом, а вместе с этим выбивая последний баланс из-под ног Стилт-Мена. Одна из ходуль взмыла вверх, задевая многоэтажное здание, оставляя глубокий след на кирпичной стене, разбивая окна. Сорвиголова сцепил дубинку с козырьком, бросился с крыши прямо вслед, растянувшись в воздухе в полный рост, в надежде, что это ускорит его падение. Трос стермительно растягивался, и летя вслед за Стилт-Меном, Мэтт мог только молится, что тросу хватит длины, чтобы успеть. Стилт-Мен удлинил механические руки, в отчаянной попытке удержаться, когда гибкие ходули окончательно не смогли зацепить хоть за что-то, но всё вокруг было значительно ниже его самого. Чтобы хоть как-то спасти себя, Стилт-Мен укоротил ходули, ускорив своё приближение вниз, вцепился рукой за крышу соседней 15-этажки, но всё равно продолжил падение. Всё происходило буквально за секунды, но от адреналина казалось, что это растягивается вечностью. — Уилл! — завопил Сорвиголова. — Руку! Дай мне... Трос закончился. Сорвиголову тряхнуло, плечо хрустнуло, он взревел. Его радар полностью переключился на то, чтобы не столкнуться со стеной и не разбиться от удара. Неповреждённой рукой он вздёрнул дубинку, и та расцепилась от козырька, позволив Дьяволу Адской Кухне рухнуть на выступающую пристройку всего в нескольких метрах под ним, он приземлился на зонтики и столы, стоявшие на крыше пристройки, перекатился бочкой и скрутился калачиком на полу, хватаясь за вывихнутое плечо. Но от собственного увечья его отвлёк грохот, донёсшийся снизу. Сорвиголова тут же вскочил на ноги и подбежал к краю, вслушиваясь. Стилт-Мен лежал на крыше пятиэтажного здания на против. Неподвижно. — Нет, нет, нет, — пробормотал Мэтт. Он резко дёрнул руку, вправив плечо, после чего начал аккуратно, но ловко спускаться, а затем перелетел на крышу со Стилт-Меном. Он подбежал к нему и упал на колени прямо перед его распластавшимся телом. К этому моменту, военные уже поднимались по лестнице, а вертолёты кружились над головой. Мэтт положил руку на металлический корпус костюма, там, где под ним должно было биться слабое сердце. Падение с такой высоты разорвало все трубки, вылетевшие прямо из-под кожи, полости брони наполнялись кровью. Штифты в спине окончательно пронзили позвонки, парализовав Стилт-Мена. Его голова, пускай и защищённая шлемом и длинным воротником, разбилась как яичная скорлупа, мозги вытекали из разорванных швов. И что самое ужасное: наркотики продолжали действовать. Стилт-Мен не чувствовал боли, его сердце пыталось отчаянно качать кровь, но уже было не таким быстрым. Его грудь тяжело вздымалась, разрывая швы и порезы ещё сильнее. — Нет, нет! — воскликнул Мэтт, не зная, что можно было бы поделать. — Эй, эй, я... Я... Я спасу тебя, я... Стилт-Мен лишь прохрипел, кровь хлынула ему в носоглотку и он начал захлёбываться. Мэтт попытался перевернуть его набок, но лишь ухудшил повреждения, позволив механическим вживлениям порвать его кожу сильнее. Мэтт отчаянно вертел головой. В любой другой ситуации он бы начал звать на помощь. Проблема была в том, что это Стилт-Мен, а единственные, кто были поблизости, — люди, которым отдали приказ ликвидировать его. Мёрдок отчаянно вздыхал, и всё, что он смог придумать, так это снять свой шлем и позволить Стилт-Мену посмотреть ему в глаза. — Эй, эй, всё будет хорошо, всё обязательно будет хорошо, — лепетал Мэтт, сам не веря в то, что говорит. — Ты живой, это самое главное, тебе помогут... — Н-н-еет... — прохрипел Уилл, захлёбываясь. — У... У-уу-убей меня-яяяя.... — Я не могу, я не... Я не... Мэтт согнулся, а затем взялся за руку Стилт-Мена, ощутив холодный металл его перчаток, пока внутри температура росла от заполняющей всё горячей крови. Мёрдок крепко сжал эту металлическую ладонь, которая даже не принадлежала ему. И весь его фокус ушёл на сердцебиение Стилт-Мена, продолжавшего отчаянно хрипеть, уже не в силах выдавить из себя мольбу о смерти. Мэтт склонился над Уиллом. Он вспомнил, как в больнице, после аварии, пытался понять пределы своего слуха, и услышал на другом конце больницы, как умирающему старику читают молитву. И хотя она в текущем положении показалась несколько циничной, Мэтт уже начал шептать её, закрыв глаза. — Хотя наше внешнее "я" угасает, наше внутреннее "я" обновляется день ото дня... Ибо это легкое, сиюминутное страдание готовит нам вечную, ни с чем не сравнимую славу, поскольку мы не обращаем внимания на то, что видимо... но обращаем на то, что невидимо. Ибо то, что видимо, преходяще, а то, что невидимо, вечно... И не успел он сказать "аминь", как сердце Уилла Дэя перестало биться. В ушах стоял пронзительный звон, который прерывал лишь топот военных, приближавшихся к крыше. Мэтт дрожащими руками схватил шлем, а затем встал над телом Стилт-Мена, перекрестился и пошёл к краю крыши. Двери хлопнули, люди с оружием что-то от него требовали, кричали ему вслед, но Мэтт продолжал просто медленно идти, пытаясь осмыслить варианты того, как можно было бы предотвратить этот кошмар. Он недооценил угрозу. Он не мог себе представить, что кто-то на такое способен. Он видел совершенно разные ужасы из самых тёмных глубин. Кошмарные вещи, которые иногда продолжали ему снится. Запах крови забил ему весь нос, и он чувствовал, как подкашиваются ноги. Это его вина. Как всегда. Как всегда, это его вина.

***

Это была душераздирающая сцена. Сорвиголова, склонившийся над поверженным врагом, молится. Но журналисты попытались найти в этом свою выгоду: он же снял маску. Так просто и без всякой задней мысли. Рисковал утратить свою тайну личности. Они попросили вертолёт развернуться, чтобы можно было взять лучший кадр того, кто же скрывается под маской Сорвиголовы, но к моменту, когда камеру уже готовы были запечатлеть лицо Дьявола Адской Кухни, он снова надел маску и побрёл к краю крыши, не обращая внимания на настойчивые вопли солдат поднять руки и сдаться. Репортёр замолчал. Оператор, видимо поняв, что к чему, отвёл камеру в сторону, пока репортёр прикрывал рот рукой. Они были так увлечены тайной Сорвиголовы, что совсем забыли о самом главном: Стилт-Мена убили. Причём убили те, кто не смог сдержать его в тюрьме. Никакой попытки ареста. Сразу огонь на поражение. Репортёр шмыгнул носом, поднял микрофон ко рту. — Эм... Стилт-мен... Стилт-мен был... Нейтрализован, — сказал он и сам чуть не подавился от выбранного им слова. Карен захлопнула ноутбук, села на кровать и закрыла лицо руками. Она не знала, почему её вдруг охватило это чувство. Боль, страх, гнев. Мэгги вежливо присела рядом и погладила её по плечу. Карен открыла лицо, показав свои красные мокрые глаза, залитые краской щёки и покусанные в кровь губы. Её взгляд устремился куда-то в пустоту, пока она продолжала пытаться осмыслить ураган эмоций, который она только что получила от прямого эфира новостей. Она чувствовала, как тошнота подбирается из глубин её внутренностей и уже протискивалась в горло, оставляя жгучее ощущение, неспособность ни выплюнуть это всё разом, ни сглотнуть обратно. На виске у неё откуда не возьмись вздулась вена и пульсировала так, что вся голова разболелась. Даже лёгкие успокаивающие поглаживания Мэгги по спине не помогали ей расслабить сжатие собственных мускул во всём теле. — Ты знала этого парня, верно? — тихо спросила Мэгги. — Да, — прокряхтела Карен и поморщилась, захлопав ресницами, когда глаза уже начали болеть, ведь она почти полминуты уже не моргала. — Мы... У нас есть история. Мэгги не стала продолжать, лишь тяжело вздохнула. Но даже молчанием она умела вынуждать людей открываться, так что Карен просто не выдержала, и слова полились из неё потоком. — Это несправедливо, — она расплылась в горькой улыбке. — Он не был плохим человек. Он этого не заслужил. Пейдж покачала головой, сложив руки друг в друга и крепко сцепилась пальцами. — Он был милым, добрым, вежливым... Но он запутался и... Нашёл в себе этот стержень и уже не было пути назад, — Карен закусила губу. — Но он хотел помочь. По-своему, может неправильно, но... Помочь... А они просто... Они просто убили его. Как дикое животное, взяли и просто убили... У Уилла Дэя не было семьи, которая могла бы его оплакивать. У него не было друзей, которые могли бы это делать. Но всего полгода в его жизни была Карен Пейдж. Сначала друг, потом возлюбленная, а потом чужой человек, жизнью которой он рискнул, чтобы выпутаться из передряги. И всё же она спасла ему жизнь, остановила Карателя, чтобы тот не закончил начатое, сделала всё возможное, чтобы помочь смягчить его приговор. И получалось так, что единственный человек, который мог бы искренне переживать из-за утраты Стилт-Мена, была Карен Пейдж. Она вдруг неосознанно взвалила на себя эту роль. Представила всех тех, кого в его жизни не было, чтобы усилить и без того тупую боль, окутавшая её с ног до головы. Вероятно, она единственный человек на всей Земле, которая знала его другую сторону. Умного инженера, который хотел сделать мир лучше маленькой разработкой, а потом запуганного и сломленного машиной корпораций до такой степени, что он использовал эту разработку как оружие. Он не был плохим человеком. Он действительно был добрым. Заботливым. Очень проницательным. Хорошо целовался. Насколько это вообще правильно горевать по бывшему парню, который подорвал её доверие и чуть не обрёк её на верную смерть, даже если он сам того не хотел? И возможно, её чувства к этому человеку давно угасли и не были даже настоящими, искусственно сфабрикованными, чтобы отвлечься от боли и найти некую нормальность в её жизни, возможно, она обижалась и считала иногда его подонком, особенное последнюю неделю... Но её просто переполняло чувство несправедливости. В новостях не скажут о его характере трудоголика, забудут о том, как его пыталась раздавить корпорация, не станут упоминать о его истинных мотивах. Благородный, пускай и с неправильным методом. В новостях он останется монстром, который в приступе психоза убил пять человек, а затем был доблестно повержен DODC, которые три года использовали его как раба, а потом сами выпустили на волю. Никто не скажет каким был Уилл Дэй. Все будут лишь обсуждать, каким был Стилт-Мен. Глупым, смехотворным, но в то же время страшным и безумным. И даже те, кто будут более снисходительны, лишат его человеческого лица, сделают символом, мучеником в борьбе с капитализмом, но никогда не скажут о том, каким Уилбур Дэй был человеком вне костюма. Обычным человеком, пожалуй, даже непримечательным, но по-своему хорошим. В этот момент, дверь на крышу громко хлопнула, послышалось тяжёлое паническое дыхание. Мэтт скинул шлем и бросил его куда-то в сторону. Он пролетел через всю комнату, ударился об стену и упал на пол. Тяжёлыми шагами он спускался по лестнице, пару раз чуть не споткнулся. Мэгги инстинктивно подскочила, но Карен взяла её за руку и просто покачала головой. Карен знала, что если у Мэтта выдался тяжёлый день, если он был на адреналине, лучше дать ему немного времени, прежде чем к нему подойти и попробовать с ним поговорить. На дрожащих ногах, Мэтт наконец-то спрыгнул с лестницы, он казался словно пьяным, шатаясь из стороны в сторону, продвигаясь мимо гостиной, не обращая никакого внимания на женщин на диване. Он упёрся об стену, немного отдышался, а затем продолжил свой путь на кухню. Он открыл шкафчик, достал чашку, заодно разбросав остальную посуду, заполнив квартиру громким цоканьем стекла и керамики. Мэтт открыл кран на полную, вода шипяще наполнила стакан, и он не закрывая кран, начал жадно оссушивать воду. Он неаккуратно поставил стакан, тот упал и покатился на бок, уткнувшись в стойку с ножами. Мэтт согнулся, а затем всхлипнул и обессиленно упал на колени. Теперь уже подскочила Карен, но она быстро остановила себя от того, чтобы побежать к нему, всё ещё опасаясь, что он слишком переполнен яростью и гневом. Но затем из кухни послышались рыдания. Мэгги и Карен переглянулись. Плачущий Мэтт Мёрдок — это зрелище крайне редкое. И судя по всему, смерть Стилт-Мена была ещё более ужасающей в деталях, чем можно было бы предположить. Обычно Мэтт был либо просто на взводе, либо крайне апатичен, но чтобы рыдать? Это было совсем не в его духе. Пейдж сделала первый робкий шаг. Вода из-под крана всё ещё шипела в раковине под сильным напором, так что она быстро потянулась к нему и закрыла воду. Мэтт стоял на коленях, уперевшись руками в пол, опустив голову и содрогался от рыданий. Карен аккуратно встала на колени напротив него и нежно погладила по волосам. А затем он резко вскочил, заставив Карен подпрыгнуть и ахнуть от страха, но затем он заключил её в крепчайшие объятия и продолжил рыдать ей в шею. Карен, всё ещё напряжённая, обняла его в ответ, начав гладить его по спине. Она повернула голову, когда услышала скрип половицы. Мэгги осторожно подобралась на кухню и глазами полными сочувствия смотрела на них. Карен снова больно закусила губу. — Это моя вина, — пробормотал Мэтт сквозь слёзы. — Это... Из-за меня он мёртв... — Мэтти... — дрожащим голосом прошептала она и уткнулась носом в его шею. — Я оставил его одного, знал, что за ним придут... И всё равно не убедился... Не проверил... И они превратили его в это... Это... Мэтт вцепился ей в кофту, щипая кожу спины, но Карен не чувствовала боли. Она начала плакать вместе с ним. Она бы попробовала его переубедить, в тысячный раз как и прежде сказать, что это не его вина, но у неё уже не хватало сил что-либо говорить, ком в горле окончательно лишил её всякого дара речи. Так они и сидели на полу, вцепившись в друг друга, как одно целое, дрожали под напором слёз. Не понятно было, сколько прошло времени, прежде чем Мэгги подошла ближе, и погладила их по волосам. — Вам нужно отдохнуть, — сказала она и у неё самой дрогнул голос. — Пройдём в спальню, вы не против? Карен, не расцепляя объятия, поднялась, поднимая вместе с тобой отяжелевшего Мэтта. Дальше всё было как в тумане. Карен пришла в себя только, когда уже окончательно стемнело, за окном барабанил дождь. Дверь в спальню была закрыта, но в гостиной был свет, значит Мэгги всё ещё была в квартире. Карен повернула голову, чтобы увидеть Мэтта рядом с ней, без костюма Сорвиголовы, свернувшего рядом калачиком, держа руку вокруг неё. В темноте она не сразу поняла, но у него были широко распахнуты глаза, и её сердце встрепенулось, когда она увидела в них абсолютно дикий животный ужас. — Мэтт? — хрипло спросила она, и тут же принялась изучать пальцами его новые синяки, покрывавшие всю грудь и спину. — Я не мог в это поверить... — пробормотал он. — Что хоть какой-то человек способен на такое... Зверство. Карен не стала уточнять. Вместо этого, она прижалась к нему ближе, уткнувшись к плечо, стараясь не давить на его распухшие пожелтевшие гематомы. Когда ему было плохо, она всегда позволяла ему самостоятельно высказаться, не вытягивать из него его чувства. Если он хотел поговорить, он говорил. Если нет, то он просто молчал. От витавшего в воздухе чувства напряжения не спасала даже мягкая шёлковая постель, в любой другой день усиливавшая чувство усталости и помогавшая поскорее уснуть. Мэтт дрожащими пальцами провёл по волосам Карен. — Это был не Уилл... — хрипло прошипел он и это прозвучало так зловеще, что вся спина Карен покрылась мурашками. — Не весь. Лишь малая часть. Я... Я никогда бы не подумал, что такое возможно... Но он буквально перестал быть человеком... Мэтт закрыл глаза и всё его лицо поморщилось, под своими руками Карен вдруг почувствовала, насколько "маленьким" он стал, насколько беспомощным. Сорвиголова редко производил такое впечатление даже в самые худшие свои дни, но сейчас он совершенно опустошён. Люди и раньше погибали при нём, погибали жестоко и по-страшному, но на этот раз всё было по-другому. Всё было иначе. — Они сшили его с костюмом, — прошептал он, еле выдавив это из своего горла. — Боже, они превратили его в чудовище... Выпотрошили, а потом пересобрали вновь... Он просил меня убить его, закончить это, а я... Я не мог... Чудовищная, кровожадная жестокость. Жесткость, в которой не было никакого смысла. Мэтт всегда боялся, что то, чем он занимался было насилием ради насилия. Но то, с чем он столкнулся этим вечером показало ему настоящую пучины тьмы человеческой фантазии, настолько отвратительной и ужасающей, что оставило в его психике глубокий шрам. Такой же глубокий, как и шрамы, которыми было усеяно тело Стилт-Мена. Этого можно было так легко избежать, и тем не менее, произошло то, что произошло. Карен задрожала от ужаса, когда визуализировала у себя в голове то, как поняла слова Мэтта. Уилл Дэй на операционном столе, из него вытягивают его внутренности, заливая пол кровью, а затем пихают внутрь металлические штифты, трубки, электронные чипы и аппараты, а потом наспех, кустарно зашивают обратно. Непроизвольно с её губ сорвался сдавленный вздох, и она вновь распахнула глаза, чтобы посмотреть на Мэтта, отбросить эту ужасающую картину из своей головы. Его лицо было ничем не лучше. Оно, безусловно, не было способно вызвать отвращение и ужас, как то, что она себе представило. Но Мэтт выглядел совсем жалко, губы сжаты, глаз дёргается, какие-то ссадины, синяки, всё распухло от слёз. Когда свет билборда наконец-то стал ярко-белым, залив спальню светом, ситуация немного улучшилась, но сердце Карен всё ещё не могло не облиться кровью при виде него. К тому же, он заметила, что его плечо и бицепс тоже покрылись жёлтыми и красными пятнами. Карен потянулась, чтобы поцеловать его в лоб, а потом уткнулась своим, тяжело дыша ему прямо в лицо. А Мэтт словно задерживал дыхание.