Убей меня позже

Он шел слишком быстро. Так не шагают те, кто пять минут назад сидел в грязи и выл, как зверь. Астарион не замечал лиц. Все кругом сливалось в массу. Он просто шел, будто каждая остановка могла стоить жизни, и знал: вечер станет роковым. Витрина магазина отразила силуэт. Эльф остановился. Ну и вид – грязный, в пятнах крови. Идти домой в таком виде нельзя. Тирон не должен увидеть этого. Тогда взгляд скользнул вглубь витрины. Из-за стекла смотрели манекены в костюмах. Плевать на ценник. Нужно что-то делать. — Добрый день. Вам помочь? На фоне интерьера из светлого дерева Астарион выглядел вдвое грязнее. Консультант это заметил. Он был вежлив, но смотрел на гостя так, будто того только что вытянули из драки. — Нужно белье, а также рубашка, брюки и френч. — Есть предпочтения по цветам? — Без разницы, — пальцы дрожали на каждом слове. Торопиться было некуда – Тирон не уйдет, однако казалось, что каждая минуты была на счету. Он не мерил вещи, не проверял посадку. Выхватив пакет, как бездомный – еду, эльф вылетел из бутика. Умыться. Переодеться. Навести порядок. Отель – точно, он вед оформил бронь! Нужно ехать. Астарион умыл лицо прямо в фонтане. Безумие. Он никогда бы не подумал, что опустится до такого. Отель был в десяти минутах на такси. Из холла пахнуло запахом лилий. Они тут были везде – у входа, у диванов и на ресепшене. В груди кольнуло – он знал этот отель. Именно в нем эльф растлил первую жертву. И в него же возвращался десятки раз. За ресепшеном его встретила миловидная эльфийка. — Здравствуйте! Вы бронировали номер? — Да, — выдохнул Астарион, — на фамилию Анкунин. Девушка уткнулась в монитор. Аккуратные ноготки забарабанили по клавиатуре, и звук этот донесся откуда-то издалека. Астарион закусил щеку, приводя себя в чувства. Мраморный стол, плитка с узором, бесчисленные лилии – смотри, анализируй, не дай себе чувствовать. Непозволительно провалиться в небытие. — В брони указано двое гостей. Подскажите, мистер Дитрих прибудет позже? Плечи дернулись. В душе хотелось, чтобы не прибыл. — Все верно. Я заселюсь, а после покину номер. Чуть позже мы вернемся вместе. — Поняла вас. Тогда вот ключ. Ваш номер находится на двадцатом этаже. Приятного вечера. О, едва ли он будет приятным. В лифтовом холле Астарион столкнулся с надменного вида гитом. Тот окинул его взглядом и демонстративно отвернулся. Мерзкий сноб. А ведь недавно Астарион был таким же. Хватило дня, чтоб он оказался в роли того, на кого смотрят с презрением. Руки с дрожью вставили ключ-карту. Астарион не включил свет. Он знал все наизусть. Большое окно с давно знакомым видом. Двуспальная кровать, стенные панели, потолки с кессоном, и главное – аромат амбры, который на года въедался в одежду. Лишь в ванной Астарион позволил себе выдох. Включился душ, и пар поднялся мгновенно. Струи жгли, и по спине прокатилась забытая боль. Он был ей рад. Боль помогала отвлечься от мыслей. Когда он вышел, зеркало запотело. Эльф провел рукой, и из стекла на него глянуло лицо – чистое, все еще красивое, но совершенно пустое. Ничего. Так было каждый раз. Все пройдет, как надо. К счастью, одежда села отлично. Теперь из отражения глядел прежний Астарион – идеальный любовник для любой жертвы. Кудри, скулы, ключицы и улыбка. Ровно то, что нужно, и ничего живого. Цепочка из платины продолжала сжимать шею. Астарион подцепил кулон. Носи его, как напоминание, что ты умеешь быть эффективным. Сегодня он не подведет. Он сумеет быть эффективным. Астарион, [11.06.2017 18:02]: Дорогуша, я освободился Астарион, [11.06.2017 18:02]: Однако я подумал: зачем нам сидеть дома? Астарион, [11.06.2017 18:03]: Предлагаю скрасить вечер за бокалом вина в баре, я уже забронировал столик Астарион, [11.06.2017 18:03]: По такому случаю разрешаю взять мою одежду Он скопировал ссылку на бар, нажал «отправить» и впервые за весь день разрешил себе упасть на кровать. Сердце билось слишком часто. От слова «контроль» усиливалась дрожь. Нужно быть готовым. Тирон придет. Посмотрит, как в тот раз, но он… Он должен… Или он хочет? Астарион резко сел. — Идиотизм. Не хочу. Это просто план. Однако дрожь достигла пика. Пришлось вскочить и пройтись из угла в угол. Номер давил. Эльф вылетел в холл и направился к лифту. Уж лучше пройтись пешком до бара, чем сходить с ума в четырех стенах. Бар находился всего в двух кварталах. Хотелось бежать, но лужи запачкали бы брюки. Это было неприемлемо. Оставалось сжимать кулаки и усилием воли заставлять себя идти вальяжно. Астарион заранее примерял свою маску. В баре стоял мягкий полумрак. Теплый свет бра отбрасывал отблески на полированные столы. Эльф вошел, чтобы оценить пространство. Плевать на атмосферу, важно – где вход и их место. Столик находился в самом дальнем углу – идеально для того, чтобы спрятаться от мира. Он выбрал место, откуда видно вход. Знать, кто входит, было очень важно. Дрожь не унималась. Астарион прошел к столу и вцепился в меню, но буквы расплылись. Эльф сжал зубы. Все идеально. И он – идеален. Нечего бояться. Однако из зеркала напротив глядело искаженное лицо с глазами, полными страха. Твою мать. Так нельзя встречать цель. Подорвавшись, Астарион бросился в туалет. Дверь в комнату захлопнулась так громко, что по стенам прошла тряска. Опершись о раковину, Астарион оскалился на собственное отражение. — Успокойся, — прорычал он, — ты делал так всю жизнь. Отражение не слушалось. Оно будто жило своей жизнью. Читался страх, боль, паника – все то, что истинный Астарион пытался сокрыть. — Просто мальчишка. Переспишь с ним, и все встанет на свои места. Слова не помогали. Руки тряслись, и вместе с ними в кармане дрогнул телефон. Тирон, [11.06.2017 18:56]: Я подъезжаю. Ты уже там? Эльф закрыл глаза. Вот и все. Последний шанс. Из туалета вышел подкованный любовник, за которым скрывался неготовый трус. Тирон стоял в астарионовской рубашке. Ну конечно – он ведь не брал свою одежду. Эта рубашка сидела слишком чуждо. Шелковистая, кремового цвета – Тирон никогда не носил что-то столь простое. — Дорогуша, — эльф протянул руку, — ты само очарование. Прямо украшение этого бара. — Да ты мне льстишь, — улыбнулся юноша, — я слишком тупо выгляжу в твоей одежде. Астарион потянулся к его уху. Невесть откуда возникла уверенность. — Куда лучше ты бы выглядел без нее. Тирон усмехнулся. Игра началась. Когда они присели, мир будто встал на рельсы. Играла музыка, звякали стаканы. Казалось, что жизнь вокруг идет как и должна. Астарион смотрел на Тирона с лукавой улыбкой. — Симпатичное место. Я раньше тут не был. — А ты часто ходишь по подобным местам? Астарион протянул ему винную карту. — О, поверь мне, раньше я только по таким и ходил. — Ты же непьющий. — А что, в бары ходят только, чтоб выпить? Тирон осклабился. Он явно был в игривом настроении. То, что нужно. — Кстати об алкоголе. Сегодня ты тоже не будешь пить? Пальцы чуть нервно постучали по столу. Тирон помолчал, будто что-то обдумывал. Наконец, скользнув взглядом по меню, он вздохнул. — Знаешь, почему бы и нет? Они заказали по одному бокалу. Астарион не изменял вкусам – красное сухое. Тирон же заказал бокал розе. Сделав глоток, он покрутил вино в стекле. Ни смакования, ни удовольствия. Он просто задумчиво смотрел на бокал. Разговор шел просто – как всегда обо всем на свете, но с каждой новой темой Астарион подкрадывался ближе. Сперва он начал наклоняться сильнее, затем – все чаще касаться руки. В конце концов, будто это разумелось, он пересел со стула на диван рядом с Тироном. Тот не возражал и сам подсел ближе. Астарион рассказывал истории, те, что рассказывал всем своим жертвам: с долей флирта, с игрой бровей и артистичными движениями. Тирон слушал, и пальцы его выводили причудливые узоры на чужой коленке. Эльф улыбнулся. Все работало. Он умел. Он мог. Он снова был тем, кем должен был. Бокалы пополнялись. Тирон не стал воздерживаться от второго. Постепенно его речь становилась мягче, движения – плавнее. Через пару минут макушка легла на плечо эльфа. Астарион приобнял его, сжав чуть крепче, чем нужно. Он снова чувствовал контроль. Все шло идеально. Коснувшись уха, он прошептал: — Неужели наш полуэльф опьянел? Тирон выпрямился слишком осознанно. Ни пьяной улыбки, ни неловких движений. Он был трезв. Так откуда столько ласки? — Нет. Я не пьяный. Астарион растерялся. — Ты… Так разомлел. Я успел подумать, что тебе хватит. Юноша задумчиво посмотрел на стол. — Нет, просто… Я не пьян, но алкоголь расслабил. Честно говоря… Он действует на меня сильнее чем на других. — Почему? Тирон моргнул. Он повернулся, скользнул взглядом по лицу Астариона и задержался на глазах. Заглянул в них, будто искал ответы, и, видимо найдя что-то для себя, опустил голову и спрятал нос в изгибе его шеи. Дыхание было тихим и горячим. — Я не говорил, но… Некоторое время я принимал лекарства, которые были несовместимы с алкоголем. Но я прекратил. Теперь все нормально. Резкий выдох. Астарион замер слишком быстро, но Тирон не заметил. Не отстраняясь, он продолжил: — Мне было сложно рассказать. Не знаю, почему сейчас сказал. Блин, может, я и вправду разомлел, но мне вдруг захотелось поделиться. Тело одеревенело. Не отрывая взгляда от пустых бокалов, Астарион чувствовал, как по рукам бегут мурашки. Опять оно – то самое доверие. Рыжий идиот вновь вложил его в руки, а эльф должен был сжать их, чтобы уничтожить. Но руки задрожали. Вместе с ними задрожало тело. Он улыбнулся, как умел – улыбкой хитрой и красивой – и кончиками пальцев отвел лицо юноши от своего плеча. — Ну, что же ты расчувствовался? Кому-то явно не стоит много пить. Тирон улыбнулся, но глаза сказали все. В них действительно была печаль и колоссальное доверие. Астарион не выдержал этот взгляд. И тогда в голове щелкнуло одно: контроль. Он наклонился, сократив расстояние. Чужой подбородок все еще лежал в пальцах. Астарион провёл ими по линии челюсти – мягко, выверенно – и задержался за ухом, где бился быстрый пульс. Неважно, кто первым подался вперёд. В какой-то миг их дыхания смешались, и Астарион втянул юношу в поцелуй: нежно, аккуратно, с привкусом розе. Нужно было дать накала. Это как игра в кошки-мышки. Большой палец провел по веснушкам и задержался на шрамике. Астарион отстранился, заставив Тирона податься вперед. Тот сам вернул их в поцелуй. Безупречно. Именно это и было нужно. Эльф знал, где нужно ускоряться. Одна рука скользнула к затылку, другая провела по линии ключицы, как бы случайно отодвинув ворот. Нежность плавно, почти незаметно, перетекла в требовательность. Когда эльф не больно, но уверенно сжал волосы, Тирон выдохнул и расслабил губы. Астарион поймал этот миг уступки – язык скользнул внутрь, встретив ответ. Тирон сам дернулся ближе. Он не просто отвечал – он жадно принимал. — А ты напорист… Астарион не ответил. Пальцы с воротника скользнули ниже. Тирон вдохнул, и руки его вцепились эльфу в талию, притягивая до предела. Тот позволил. Пускай рыжик чувствует себя смелым. Губы стали смелее, движения – резче. Астарион усмехнулся прямо в поцелуй. Тирон попался. Закрепляя успех, эльф сжал его бедро, и пальцы медленно пошли вверх, вычерчивая линию от колена к внутренней стороне. Большой палец скользнул к паху ближе, чем позволяло приличие – прозрачный намек, что невозможно не понять. Плевать, что видят. Плевать, что это бар. Ощущались взгляды, но эльф игнорировал. Все, что было важно – юноша в руках, теплый, отзывчивый и готовый потонуть. Еще немного – лишь одно мгновение. Оторвавшись, Астарион не отстранился. Их лбы соприкоснулись. Пальцы на затылке не ослабили хватку. — Кажется, — прошептал он, не скрывая улыбки, — в этом баре стало душно. Тирон улыбнулся, тяжело дыша. — Думаешь, проблема в баре? — Скорее в том, что кто-то слишком хорош в поцелуях. Он чувствовал, как то ли смех, то ли стон отзывается под губами. Этого было достаточно. — Пошли. Иначе я начну вести себя слишком неприлично. Астарион встал первым, и Тирон пошел рядом, касаясь плечом. Прикосновение напрягало каждый нерв, но шаг оставался ровным. Кошка не бежит к мыши – она крадется. На улице моросило. Это был не ливень – лишь мокрая пыль, серебрящая воздух и оседающая в волосах. От нее кожа сделалась влажной. Хорошо – сбавит жар. Плохо – отрезвит. Астарион не дал этому и шанса. Одним движением он толкнул Тирона в переулок, что уходил от бара куда-то в темень. Свет от фонаря попадал сюда лишь краем, чертя на асфальте желтую полоску. Астарион встал прямо в ней, а Тирон оказался прижатым к стене. Ладонь успела забраться под ткань его рубашки. — Так-то лучше, — хрипнул эльф, — теперь тут нет любопытных глаз. Он вновь поцеловал – быстро, без вступлений. Тирон ответил удивительно рьяно. Пальцы впились в кудри с такой силой, что Астарион невольно запрокинул голову. Тирон же впился зубами туда, где сильнее всего ощущался пульс. О, он вошел во вкус. Наглец. Астарион почти отдал инициативу. Однако в следующий миг колено уперлось между ног Тирона, а ладони сильнее впечатали в стену. Тот шикнул, когда Астарион полностью прижал его своим весом. — Кусаться вздумал? — Астарион… Если мы не остановимся… — Я и не планировал, — улыбнулся эльф, — этот вечер обязан продолжаться. Он позволил себе еще один поцелуй. Затем отстранился – головой, но не телом. — Я забронировал номер. Здесь недалеко. Не вижу смысла ждать. Тирон приподнял бровь и неожиданно рассмеялся. — Номер? То есть ты знал, что сегодня ты соблазнитель? Астарион вздрогнул. Знал ли? О да, он знал, и Тирон не представлял, насколько. Серебряные капельки зависали на волосах. Взгляд скользнул по лицу Астариона – по губам, скулам, щекам и волосам – и вперился в зрачки. В карих глазах не было сомнений. — Пойдем. Астарион кивнул. В груди что-то лихорадочно сжалось. Контроль встал на место, такой же крепкий, как рука на талии. Эльф вел его через дождь, и каждый шаг был точен. Все шло ровно так, как он задумал. По крайней мере хотелось в это верить. Дверь отеля закрылась неслышно, слишком тихо для того, кто был в переломной точке жизни. Холл, лифт, коридор – все промелькнуло будто в фильме, который ты смотрел множество раз. Паркет, ковролин, легкий запах диффузора. Знакомо до боли. Только раньше Астариону не было так страшно. Ключ-карта щелкнул. Замок пискнул. Астарион пропустил Тирона вперед с игривой галантностью. — Прошу, дорогуша. Чувствуй себя, как дома. Тирон остановился. — Кстати, а… Почему не дома? Астарион улыбнулся, но внутри похолодело. Очевидно, потому, что в стенах отеля этот рыжий бес воспринимался, как тело. Однако вслух он мягко произнес: — Смена обстановки всегда полезна. Она распаляет чувства. — А по-моему ты и без нее распалился. Тирон неспешно прошел к окну. Его спокойствие было таким твердым, что сделалось тошно. Астарион почти завидовал его чувствам. — Неплохо ты размахнулся. — У меня безупречный вкус, — отозвался эльф. — И… мне крайне важно, чтобы тебя ничего не отвлекало. «Кроме меня», — хотел добавить он, но проглотил. И так достаточно. — Я пойду в душ. А то мокрый, как воробей. — Разумеется. Я постараюсь не заскучать. Щелкнула дверь. За ней послышался шорох воды. Скучать не приходилась. Вместо скуки подступила паника. Астарион прошелся взад-вперед, замер у окна и безотчетно прислонился к нему лбом. Сердце билось где-то в горле. Там, в баре, все было по-другому. Был виден вход, а за ним – улица. Если бы что-то пошло не так, он попросту сбежал бы. А отсюда сбежать было невозможно. Он не позволил бы. Щелчок двери отрезал все пути. Он делал это столько раз. Жертвы были всякими – мужчины, женщины, пьяные и под кайфом. Но среди них ни разу не было полуэльфа с медными волосами и абсолютно доверяющим взглядом. Пригласить, раздеть, увлечь и сделать. Это сработает, как было и раньше. Так от чего дрожали руки? Тирон за дверью подставлялся душу. Воображение услужливо дорисовало картину: мокрый, нагой и абсолютно беззащитный. Обычная задача. Вот только жертвы не вызывали паники. А Тирон не был не жертвой. Астарион распахнул глаза, чуть не хлестнув себя по лицу. Вздор. Он так устал, что в голову лезла чушь. За дверью что-то грохнуло – наверное упал флакон с шампунем. Эльф зажмурился и зашипел на самого себя. — Соберись. Ты не в первый раз тащишь в постель влюбленного идиота. Нужно делать быстро. Без пауз, без раздумий. Скорость спасет от возможности смотреть в глаза, где можно увидеть то, что видеть не стоит. Он вернулся к кровати и сел, как умел: чуть развалившись, опираясь на локти. Через минуту выключилась вода. Через две из-за двери вырвался пар. Потемневшие волосы. Капли воды на животе и ключицах. Тирон вышел в одном полотенце, затянутом на бедрах, и лениво провел рукой по шее, стараясь стереть остатки дня. А Астарион замер, и что-то под ложечкой неприятно сжалось. Тирон не был идеален. Не бодибилдер или модель из журнала. Его тело было изящным, но худым, с чуть угадываемым рельефом мышц. На плечах – россыпи веснушек. Над локтем – заживающий синяк. Вся эта неидеальность, с незначительными, но заметными деталями, делала его до чертиков… Красивым. Красивым не вызывающе, а природно и слишком живо. — Ну? — Тирон ухмыльнулся. — Я выгляжу достаточно прилично, чтобы соответствовать пафосному номеру? — Ты выглядишь прекрасно. Тирон фыркнул, будто уловил фальшь. Чтобы заглушить это, Астарион встал и сделал шаг навстречу. Второй. Расстояние схлопнулось. Пальцы легли на мокрое плечо, и подушечка машинально скользнул по ключице. — Иди сюда, мокрый воробей. Вблизи запах шампуня смешался с чем-то пряным и уже знакомым. Астарион захватил его губы в поцелуй. Без прелюдий, без легкого захода, как в баре, а сразу глубже и настойчивее. Это помогало. Пока губы работали, можно было не думать. Язык вторгся в рот, нашел его язык, подхватил и увлек. Тирон ответил спокойно, без поспешности, будто этот шаг для него был давно принят. Руки легли на плечи Астариона, скользнули до локтей и дальше – к груди, не вцепляясь, а мягко исследуя. Эльф усилил напор, оттеснил к кровати и свободной рукой нащупал полотенце. Потянул за край – не резко, а как вопрос. Юноша сам же ослабил узел. — Запал, смотрю, сохранился. А я все боялся, что после бара ты станешь скромным. — Скромность – восьмой смертный грех, — хмыкнул Астарион, усаживая Тирона на одеяло. Он наклонился. Губы снова нашли губы. На этот раз поцелуй вышел нежнее. Не потому, что так хотелось – просто Тирон отвечал именно так. Астарион поспешил добавить резкости, прикусил губу, но юноша не сдался. Ладони скользнули по шее и вдруг нащупали цепочку. — М, что-то новое. Красиво. На мгновение все движения сбились. Астарион ясно ощутил прохладу металла – этот блядский ошейник, присвоенный хозяином. А после этого он почувствовал, как дыхание становится слишком судорожным. Пальцы водили по шее, видя не метку шлюхи, а того, кто был под ней. Нельзя. Не замечай этого! — Ложись. Тирон послушно откинулся на матрас и чуть раздвинул ноги. Сверху картина могла быть неприличной. Но она не была. Тут не было жадности и похоти, что рождала неприличность. На эльфа смотрели с неизменной влюбленностью. Астарион перехватил его за щиколотку, провел пальцами по голени, по колену и дальше, к бедру. Жест был чуть резче, чем надо. Он чувствовал, как внутри всё рвется, и пытался заглушить это напором. Пальцы другой руки обвели сосок и почувствовали, как кожа отзывается лёгкой дрожью. — Несправедливо, — выдохнул Тирон, — я раздетый, а ты весь при параде. Стало ясно: пора. Когда груди коснулись ладони, из нее вырвался рваный вздох. Не от страсти – просто было слишком нежно. Даже в постели Тирон оставался самим собой. Он не боролся, принимая ласки, но не утрачивал своей природной искры. Иногда, когда движения Астариона становились слишком резкими, он легонько прикусывал его руку, как бы напоминая: эй, не заигрывайся. Иной раз, провоцируя, он отворачивался от поцелуя и показывал характер. Однако самым важным было то, что его руки непрерывно держали чужие плечи. Это было неправильно. Жертвы хватают, а не держатся. И каждый вдох звучал так, будто Тирон был счастлив. Это ломало хуже любых слов. В этот момент Астарион понял две вещи. Он отлично отыгрывал свою роль. И совершенно не контролировал то, что под ней. Эльф склонился ниже, диктуя себе поцеловать ключицу, прикусил ее, но не сильно. Привычный жест – тот, который всегда помогал брать инициативу. Инициатива была. Контроля – не было. Тирон взял его лицо в свою ладонь и очертил контур уха. Не выдержав, Астарион зажмурился. Он никогда не мог подумать, что секс может быть настолько чистым и честным. Рука вслепую нашла флакон со смазкой. Тирон дернулся, но не отстранился. Его колени чуть раздвинулись в стороны. Это хорошо. Доступность все делала проще. Первые движения были уверенными. Астарион знал, как читать чужое тело. Однако, стоило пальцам войти, как Тирон шикнул, и звук получился тонким и жалобным. Ничего. Он слышал подобное десятки раз. Так должно быть. Он всё делает правильно. Так почему же пальцы замедлились? Отгоняя мысль, Астарион вогнал их глубже. Ничего. Пусть терпит. Все терпели. И тут за запястье схватилась рука. Тирон мог бы сжать ее, мог отстранить, но вместо этого он рвано погладил выпирающую косточку. — Ч-чуть помедленнее, ладно? Прости, я капризный пациент. Этого хватило, чтоб в груди защемило. Астариону пришлось жадно глотнуть воздух. Ты не пациент. Ты просто… Идиот. Ну зачем, зачем ты это делаешь? А пальцы покорно замедлили темп. На долю секунды Тирон уставился в потолок, затем глаза вернулись к Астариону. Эльф почувствовал, как в горле задрожал комок. Этот идиот улыбнулся. — Все хорошо. Не переживай. Скажи, почему? Почему ты думаешь обо мне? Скоро дыхание Тирона выровнялось, и грудная клетка задвигалась плавнее. Выгнувшись, он прижался к эльфу грудной клеткой, демонстрируя нетерпение и готовность. Астарион хотел всё сделать быстро, но, стоило устроиться между бедрами Тирона, как что-то внутри предательски оборвалось. И тогда он замер. Он смотрел не на свои руки, не на Тирона и не на кровать. Взгляд устремился куда-то в пустоту – туда, где лежали осколки его плана. Тот ускользал, и эльф не мог ничего с этим сделать. Отрицать было поздно. Оставалось не верить, отрекаясь от того, что подступило слишком близко. А он всего лишь не захотел сделать больно. И он... Он не справился. Нет, роль сработала идеально: они были в постели, и Тирон был зависим. Не справился он с куда более страшным – с самим собой. — Ты… Все порядке? Эльф медлил слишком долго, и Тирон заметил. Астарион кивнул – быстро, слишком резко, и направил себя. И снова – ступор. Сколько раз он делал это бездумно? Сотни. А сегодня тело впервые одеревенело. Он знал, что будет больно, и... Искренне не хотел. Астарион сглотнул и, не понимая, как это получилось, наклонился ближе – к самому уху. — Потерпи. Я… Аккуратно. Он вошёл медленно. Медленнее, чем когда-либо. Тирон сжал простыню и хрипнул: «Подожди». Астарион не должен был дрожать, но его колбасило. Умение ждать не было частью роли. Это было частью его чувства. Он вцепился пальцами в бедро Тирона, как утопающий – в край лодки, и покорно ждал, чувствуя, как рушится всё, что он строил. Тирон расслаблялся. Когда дыхание, наконец, сделалось тише, он позволил себе чуть податься навстречу. Тело адаптировалось, а хрипы превращались в мягкие, короткие вздохи – не от боли, а от ощущения, что всё, наконец, складывается так, как должно. Темп был ровным. Нехарактерно. Астарион понимал это. В любую другую ночь сделал бы наоборот: быстрее, напористее, грубее. Он сломал бы сопротивление, но Тирон не сопротивлялся. Он просто, молча, был с ним, выгибаюсь навстречу толчкам и сжимая ноги на дрожащей спине. Когда боль ушла, юноша поднял взгляд. Ни похоти, ни инстинкта – впрочем, могло ли быть иначе? Пальцы скользнули по боку, осторожно, будто боялись спугнуть. Затем выше – по линии рёбер. На спине они замерли на шрамах, очертя их самыми кончиками подушечек. В этих жестах не было ни жалости, ни страха. Никто не трогал Астариона так. И тогда эльф понял. Паника никогда не была о том, что он провалит план. Она была о том, что план не имел силы против этого полуэльфа. Тот изогнулся, щекой потерся о его запястье – не ради страсти, а ради близости. От этого жеста дрогнули руки. — Астарион... Тот опустил взгляд. Тирон выглядел так, как не выглядел прежде. Медные пряди растеклись по подушке. Глаза чуть прикрылись от истомы. Юноша выгибался, дышал рвано и также рвано выдыхал каждый раз, как в него входили особенно глубоко. И все это время он смотрел на Астариона так, будто на свете не было ни одного существа, восхищающего так сильно. Какой же ты идиот, Тирон. Идиот не наглый, не жадный, а говорящий так, будто они были наравне. Вранье. Тирон давным-давно стал победителем, но сам этого не осознавал. Астарион проиграл. Он перестал думать – впервые за годы. Движения стали плавными, искренними, почти бережными. Он не играл. Он просто был. А Тирон ощущал это и отвечал так же честно. Астарион пытался держать темп, но дыхание срывалось. Чувствовалось, как внутри поднимается не страсть, а что-то более разрушительное. Осознавать не хотелось. И тем более не хотелось, чтобы это видели. Когда Тирон был на грани, он не застонал, а просто выдохнул, чуть подавшись навстречу. Руки обвили шею эльфа, потому что так хотелось. Он просто потянулся ближе, прижал его к себе и шепотом, едва слышно, выдохнул: — Не отстраняйся. На мгновение все замерло. Астарион остолбенел на долю секунды – и в этот миг признал всё. Сопротивляться было нечему. Все уже произошло. Он влюбился. Признание ударило в мозг не с ужасом. Оно пришло с чувством тихого поражения. Рука легонько опустилась на спину Тирона. Он просто обнял его в ответ. И это было худшим, что могло случиться. Оргазм накрыл Тирона волной, но тихой и красивой. Он спрятал лицо в плечо Астариона, и пальцы вцепились в волосы, словно боялись отпустить. Собственный финал подступал слишком быстро, но внутри не было сладости, а лишь жуткая горечь. Тело Астариона выгнулось, а затем наступила пустота. Где-то на стене тикали часы. Ноздри щекотал стойкий аромат амбры. Тирон заметил, что Астарион дрожит, и провёл рукой по его спине, точно так, как делают с теми, кого любят. Эльф спрятал лицо в изгибе его шеи. Он не позволил себе заплакать. Но если бы мог – заплакал бы. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Грудь Тирона тяжело вздымалась. Выбравшись из-под Астариона, он хотел было потянуться, но потерял равновесие и тихонько рассмеялся. — Посмотри, что ты наделал. Меня руки не держат. Астарион не шелохнулся. — Это, — голос хрипел, — это было охуенно. Не буду подбирать других слов. Охуенно. Смысл слова терялся. Тирон все же потянулся, выгнул спину по-кошачьи, и упав обратно, прижался боком к ребрам Астариона. Тот даже не перевел взгляд. — Я счастлив. Правда. И дело даже не в сексе. Просто, понимаешь… Юноша помедлил, будто подбирал слова. — Я говорил, что часто влюблялся. Трахался я еще чаще. С кем только ни было. А с тобой… Блин, я не хочу говорить фигню по типу: «С тобой все не так, как с другими». С тобой все… Странно что ли. Он приподнялся на локте и навис над Астарионом. Тот не пытался поймать его взгляд. — Мы встретились бог знает где и за такой короткий срок уже успели столько пережить! И ты… Где ты, блин, раньше был? Почему мне раньше не встретился кто-то настолько близкий по духу? Кессоны на потолке формировали узоры. Астарион не сводил с них взгляда. — Знаешь, иногда мне кажется, что все настолько хорошо, что это не может быть правдой. Может, ты шпион и тебя ко мне подослали? Эти слова должны были заставить вздрогнуть, но вместо страха внутри не всколыхнулось ничего. А юноша рассмеялся, и смех этот звоном разнесся по номеру. — Окей, это слишком кинематографично. Но если вдруг… — Тирон упал обратно и уткнулся носом куда-то за ухо эльфа, — ты меня не убивай, ладно? Хотя бы не сейчас. Убей меня позже. Не дожидаясь реакции, он лег поудобнее и выдохнул спокойнее, чем прежде. Еще некоторое время пальцы водили круги на чужой груди, но постепенно стали замедляться, а после и вовсе легли плашмя. Мурлыкнув про сладкие сны, Тирон прижался плотнее и через несколько минут провалился в сон. Его обняла чья-то рука. Астарион не понял, что она была его. Паники не было. Не было и ужаса. Был только дочиста выбеленный потолок. Раз. Два. Три. Четыре. Собственное сердце билось очень медленно. Пять. Шесть. Семь. На счет восемь оно чуть сбилось с ритма. Силясь не закричать, Астарион впился зубами в пальцы своей руки, и на простыню брызнуло несколько капель крови.