Убей меня позже

Это хорошо. Тирон на его пороге – это очень хорошо. Если не приходится просить его приехать, но он здесь – по собственной воле – значит, все идет как надо. Тирон свернулся у него под боком и от чего-то иногда дрожал. Порой плечи сотрясались так, что Астарион вздрагивал и сам. Неужели лихорадило? Это хорошо. Если Тирон примчался будучи больным, это очень хорошо. Резкий толчок вернул эльфа в реальность. Тирон дернулся особенно сильно, хрипнул и вдруг подорвался на кровати. Быстро дыша, он уперся о матрас, и тело в миг стало каменным. Астарион даже привстал. — Тирон? Юноша дернулся, будто ударили. Из темноты на эльфа глядели огромные глаза. — Я… Я п-просто… П-просто кошмар приснился. — Ты полночи мечешься у меня под боком. Тебе плохо? Тирон помялся. — Да, немного. Все еще знобит после простуды. — Постарайся уснуть. Сон не будет лишним. Вдохнув, юноша опустился и тут же прижался лбом к плечу эльфа. Дрожь не утихала, но постепенно становилась тише. Астарион не сводил глаз. Насколько влюбленным нужно быть, чтобы приехать в таком состоянии? Это… Хорошо. Хорошо ведь, верно? Когда через окно пробился тусклый свет, Астарион поморщился и приоткрыл глаза. Сквозь щель в шторах виднелся серый лоскут неба. Утро пришло. А ему неожиданно стало холодно. Перевернувшись, эльф понял, что был в кровати один. Подушка остыла, но на ней еще сохранялась вмятина и легкий запах чужого шампуня. Тирон правда был здесь – это не приснилось. Встав, Астарион отправился на поиски, и нашел юношу на кухне, сидящим у окна. Лоб прижался к стеклу, и дыхание оставило на нем белесый след. Он выглядел так, будто ночь не спал. — Сбежал от меня? Как низко и подло. Тирон улыбнулся едва заметно. — Доброе утро. — День только начался, а ты уже такой уставший, — Астарион грациозно прислонился к оконной раме, — но в этом есть свое очарование. — Очарован моими синяками под глазами? — Вообще-то существует феномен, когда уставшее существо кажется вдвойне красивым. Его флирт остался полностью проигнорирован. Тирон улыбнулся как тот, кого просто назвали милым. Это обескураживало. И выводило из себя. Покуда рыжик в его доме, нужно действовать. Вот только действия не имели эффекта. Почему он так спокоен? Где страсть? Где смущение? Где хоть что-то привычное? Астарион спрятал за растерянность за ухмылкой. Ничего. Он попробует еще раз. Проплыв мимо, Тирон открыл холодильник. — Если ты голоден, мы можем заказать еду. Я вынужден проявить заботу к больному, но, увы, не люблю стоять у плиты. Однако юноша покачал головой. — Не парься. Я приготовлю. Я больной, а не инвалид. Не дожидаясь возражений, он глянул на продукты. Так на столе оказались яйца, ветчина и несколько помидоров. Пока он решал их, взгляд невзначай скользнул по квартире и зацепился за полку над телевизором. — У тебя умная колонка? — Что? А-а, да. Подарили пару лет назад. Астарион вздернул бровь. Эта колонка – бесполезное украшение. Было куда приятнее, когда в квартире стояла тишина, но Тирон всегда действовал вопреки. К звуку ножа добавилась мелодия – что-то из песен, которые обычно крутят по радио. А юноша… Он знал текст почти каждой из них. Его голос вторил словам и тихонько, под нос, подхватывал ноты. Что нужно сделать? Сказать, что он поет прекрасно? Мысль об этом показалась абсурдной. Тихое пение, разносящееся по кухне, где готовился их общий завтрак, никак не вязалось с неискренним комплиментом. В картеле никогда не звучали песни, и вместо хлеба там пахло плесенью и шмалью. Сцена в это утро была слишком непривычной и в то же время слишком обыденной – такой, будто он жил нормальной жизнью. А когда перед ним оказался сэндвич – аккуратный, сделанный именно для него – в животе что-то сжалось. Нет. Нельзя этого хотеть. Нельзя об этом думать. Он попытался съязвить: — Да ты прямо шеф-повар. Сарказм вышел глухим и неумелым. Ели молча. Астарион то и дело поднимал глаза. Пальцы дрожали, а внутри клокотало: делай, ну же, делай! Нужно было сделать хоть что-то, пока все окончательно не скатилось в тартарары. Недолго думая, эльф потянулся за солонкой, локоть намеренно задел чашку. Раздался звон. По белой рубахе тут же расползлось пятно. — Прекрасно! — Разозлился Астарион. Внутри же все напряглось в предвкушении успеха. Он не собирался заходить в ванную. Вместо этого он встал у шкафа – так, чтобы было видно – и медленным движением стянул с себя верх. Он знал стойку. Знал приемы. Спина выгибалась ровно так, чтобы талия была заметной. Еще секунда – и Тирон подойдет. Поцелуй между лопаток, руки на груди – а дальше все по сценарию. И вправду раздались шаги. Астарион затаил дыхание. Тирон… Провел по линии шрама и отступил назад. — Неплохо заживает. Раны, смотрю, уже затянулись. И все. Ничего более. Только констатация факта. Вдохнув глубже, Астарион повернулся и остолбенел. Пустота там, где должен быть отклик. Провал там, где должна вспыхнуть искра. Почему Тирон спокоен? Почему не набрасывается, как зверь с тупым инстинктом? Юноша лежал на диване, бесцеремонно закинув ногу на столик, а у Астариона перед глазами встала белая плитка. Он, залитый кровью, вновь был в туалете и старался не смотреть в глаза – те самые, в которых тогда не было жалости. Почему Тирон не испытал презрения? Если б испытал, все бы шло по плану. Так же, как если бы сейчас дал волю похоти. Юноша щелкнул пультом, и на экране замелькала криминальная драма. Крупье с умным видом пересчитывал фишки. С таким же видом Тирон глянул на Астариона. — А у тебя нет карт? — Карт? — Ну, обычных, игральных. Пошарив в тумбе, Астарион откопал старую колоду. Иногда он играл в карты с Петрасом и Далирией, когда их надолго запирали в картеле. — О-о, супер. — Решил открыть в моем доме казино? Тирон уже перетасовывал колоду. — До уровня казино мои игры не дотянут, но они все равно прикольные. Знаешь «Брехню»? Разумеется, Астарион не знал. Пока соседские дети резались в дурака, он со статным видом изучал историю искусств. А в картеле – максимум блекджек, и то он всегда был в роли дилера. Это было по статусу. Тирон объяснил правила. Все просто: хитри, блефуй. Карты одна за другой ложились на пол – они играли прямо на нем. — Две двойки. — Брехня. Тирон ухмыльнулся. И вправду – две двойки. Астарион демонстративно закатил глаза. Этот проходимец был искренним даже в игре, где нужно блефовать. Юноша растянулся прямо на ковре и болтал ногами, ожидая хода противника. Эльф вытянул даму и валета и, положив на пол, протянул: — Две дамы. — Врешь? — Дорогуша, посмотри в мои честные глаза! Тирон хмыкнул, глядя на карты, будто их рубашки могли что-то сообщить. — Ты смотри, не играй на моем доверии. Я же так тебе доверяю! Это было шуткой, но по спине вдруг пошли мурашки. В этой шутке звучала правда, и она ударила сильнее, чем он был готов. Эльф вспомнил, как в собственных ладонях лежало лицо, когда уставший Тирон изливал ему душу. Вспомнил, как тот слабо кивнул на вопрос: «А ты мне доверяешь?» Да, Тирон доверял, и именно поэтому, будучи больным, лежал на ковре в его квартире, играя в глупость под названием «Брехня». Только он не знал, что брехней было то, что творилось в этот миг. А жертвы ведь доверялись и прежде. Подставляли то грудь, то шею, то живот – бери, кусай. Но, чтобы так – подставляя всего себя… Тирон был первым, кто доверился настолько. И, вот беда – Тирон не был не глуп. Он не доверялся слишком просто. Внутри что-то сместилось. Не всколыхнулось, не развалилось – а именно сместилось, слабо, на миллиметр, и все равно заставило Астариона скривиться. Это неправильно. С ним так нельзя. Он ведь… С ним… Мысли путались. Эльф сжал зубы, силясь унять их, но именно то, что он не хотел признать, вырывалось на волю с особым рвением. Он мог почувствовать что-то в ответ. Паника заставила действовать быстро. Перевернулись карты: дама и валет. Тирон цокнул, но покорно потянулся за колодой. Астарион остановил его одним движением. — От этих игр пробуждается азарт. Почему бы не направить его в другое русло? С этими словами Астарион опрокинул его на спину. Поцелуй был грубым, требовательным. Эльф стремился заглушить страх, но тут на лопатки легли чужие руки. Едва касаясь, пальцы очертили контур, замирая там, где считывались шрамы, скользнули по коже, остановились, но не надавили. Даже когда разум должен был мутнеть, этот дурак помнил о боли. Внутри что-то рванулось – не от страсти, а от того, что кто-то помнил. Тяжело дыша, Астарион поднял голову. Тирон смотрел прямо на него. Это было ужасно. Не потому, что он видел страх, а потому, что он видел личность, а не тело. Нет. Астарион не знал, в какой момент оказался у дивана. Его не толкнули – он отшатнулся сам. Глаза напротив раскрылись от удивления. — Ты чего? — Не делай так… — А что я сделал? В горле давил ком. Хотелось верить, что это сон, но сердце билось слишком живо. — Ничего, просто… Ты так на меня смотришь… — Да как?! — Воскликнул Тирон. — Ты сам ко мне лезешь, а потом выдаешь это! Ты можешь объяснить? А он не мог. Мысли в голове окончательно смешались, и ни одна из них не звучала верно. Пальцы почти залезли в волосы, но замерли на полпути. Нельзя было терять лицо окончательно. Нужно было держаться. И все же эльф не выдержал: — Слишком влюбленно. — Астарион, ты меня пугаешь. Это хорошо. Страх – это правильно. Страх – это контроль. Тирон должен слушаться. Он просто цель, а не… Не… Не кто? На негнущихся ногах Астарион вскочил и прохрипел о том, что нужно воды. Кран на кухне отразил лицо, искаженное ни то страхом, ни то хромом. Не в силах смотреть, эльф закрыл глаза. План шел идеально, правда? Нет. Нет! НЕТ! Какой к черту план, когда на ковре сидит этот идиот и смотрит в спину с неприкрытым страхом? Идиот, который принял отказ в сексе. Он был первым, кто молча обнял, а не взял. Идиот, у которого дрожали коленки, когда он рычал: «Отъебитесь от него». Астарион ведь держал его за ребра и помнил: он такой тощий! У него не было ни шанса против амбалов, а он все равно защищал. И именно этот идиот, сидя в тени липы, и глазом не моргнул, когда услышал правду про картель. «Мне важен ты, а не твоя работа, Астарион». А он и есть работа! Вся его жизнь – работа грязной шлюхой! И как этот дурак смог увидеть в нем личность? Сжав зубы, Астарион лихорадочно зашептал: нет-нет-нет. Сколько раз за день это слово било в ушах? — Астарион? Эльф почти крикнул: отвали. Зубы сжались так, что свело челюсть. Еще одно слово – и он, возможно, шагнет в окно. И пусть тогда разобьется все: и ложь, и правда, и он сам. Вдохнув всей грудью, он развернулся, и воздух предательски вырвался обратно. Тирон окликнул не просто так. В руке светился телефон, а на экране – одно единственное слово: Касадор. Это был телефон Астариона. Рингтон бил в уши слишком яро. Почему сейчас? Почему он? Захотелось выбить телефон из ладони, чтобы тот разбился на множество осколков. Вместо этого Астарион взял трубку. — Да? — Мой милый мальчик! Надеюсь, я не отвлекаю? — Н-нет, — отступая, Астарион споткнулся о стул, и тот с грохотом упал. — Все в порядке. — Это прекрасно. Раз ты не занят, хотелось бы увидеть тебя. Сегодня. В ближайший час. Ты начал лениться с отчетами. До этого ласковый голос сделался холодным. Это было не просьбой, а приказом. Эльф зажмурился и прошептал: — Да, хозяин. На том конце ответили гудком. Астарион не сдвинулся. Лишь раздавшиеся шаги смогли вернуть в реальность. Тирон подошел, но сохранил дистанцию, и нарочито небрежно облокотился о стену. — По работе? Его голос дрогнул. Собственный голос дрогнул в ответ. — Да. Прости, нужно отлучиться. — Нет проблем. — Я… — Астарион открыл рот, чтобы сказать «уходи», но в горле встал ком. — Я не знаю, когда вернусь. — Ничего, я подожду. Хотелось заорать: нет, уходи! Видеть веснушки было невыносимо – только не здесь, в доме, который наполнился запахом еды, чая и чужого парфюма. Всё это походило на нормальную жизнь, которой быть не могло. Он должен был уйти, но горло сжалось. Не вырвалось ни слова. Схватив куртку, Астарион выскочил за дверь. В коридоре подъезда мигала лампа. Перелетая через ступени, эльф помчался вниз. Пробежал пролет. Этажом выше кто-то закашлял. Звук ударил в череп сильнее, чем нужно, а в следующий миг мир резко затих. Остался лишь звук собственного пульса. А воздуха не осталось. Еще шаг, за ним второй, и Астарион понял: сейчас его накроет. Он вылетел из подъезда, не чувствуя ног. Бабки на скамейке проводили долгим взглядом. Плевать. Волновало лишь такси. Ввалившись в салон, Астарион захлопнул дверь. — Молодой человек? Вам плохо? — Поезжай, — почти рыкнул эльф. Водитель нажал на газ. Дышать было сложно. Паническая атака стерла все. Ни звуков, ни запахов, только дурацкая елочка, что плясала под зеркалом на каждой кочке. Елочка… Елочка – это раз. Затылок водителя – два. Сиденье спереди – три. Почти неосознанно Астарион начал делать то, чему когда-то научил Тирон. Вернулись запахи. Ароматизатор. Эко-кожа. Чужой одеколон. За ними – звуки. Гудки, колеса, шум толпы. Астарион считал, чувствуя, как страх отступает. Эта техника… Ей Тирон научил его там, на крыше. Твою мать, ну почему всё упиралось в него? Он защищал, даже когда не был рядом. Это было так паршиво. Эльф просто хотел держать его ближе, но не заметил, как Тирон вошел туда, где раньше никто не был. Картель оставался неизменен – все та же плесень, сырость и металл. Впрочем, если восемь лет ничего не изменили, почему что-то быть другим сегодня? По пути к кабинету ладони вспотели. Астарион продышался, поправил воротник и тут услышал… Воркование? Касадор ласково говорил с кем-то за дверью. Эльф приоткрыл ее. Внутри было темно, однако даже во мраке он смог увидеть подушку, а на ней – лапы, тонкую морду и вкрадчивые глаза. Это была русская борзая, и она с нескрываемым любопытством смотрела на гостя. Касадор глянул вместе с ней. — Здравствуй, мой мальчик. Ты удивлен? Он почесал собаку за ухом. — Тебя давно здесь не было. Я решил скрасить одиночество. Русские борзые – удивительные существа. Грациозные, великолепные и неподражаемые. Немного напоминают тебя. Астарион не сдвинулся. Собака смотрела прямиком ему в глаза. — Впрочем, довольно пустых слов. Расскажи мне, как продвигается твоя работа? — Все идет по плану, — отчеканил эльф. Голос не дрожал. По паркету цокнули каблуки. Касадор проплыл мимо и обошел его кругом. — Дитрих верит, что между нами что-то есть. — Очаровательно. И как же идет ваше… Общение? Астарион помедлил. Дыхание за спиной ощущалось физически. — Он сейчас у меня дома. Ждет возвращения. — У тебя? — В голосе мелькнула радость. — Вот видишь, что бывает, когда ты слушаешься! А что же дальше? — Все идет к интиму. В ближайшие дни я затащу его в постель. Тяжелая ладонь накрыла плечо, и голос Касадора сделался мурчащим. Пальцы прочесали ткань его куртки, как если бы гладили питомца. Борзая не сводила с эльфа черных глаз. Собака ревновала к другой собаке. — Сегодня ты меня радуешь, дитя мое. Но… — Он сделал шаг и заглянул в лицо. Астарион напряг спину, стараясь спрятать страх. Почему он боялся сильнее обычного? — Ты понимаешь, что поцелуи – это полдела. Мне нужны факты. Последнее слово сжало легкие. Пришлось сменить позу, чтобы воздух прошел легче. А далее – вопрос. Резкий, словно выстрел. — Где он работает? — Что-то связанное с криптовалютой. Сейчас он в этой сфере. — Конкретнее! Началось. Милость всегда сменялась гневом. А у него – вдруг – возникла пустота. Разум будто завис на мгновение. Конкретнее. Брокер, «Краски Беллини», владелец магазина. Он знал все – от адреса до аферы. Но почему-то вместо правды в голове раздался звон. Касадор вычислит. Перед ним – не просто дилер. Астарион сравнивал его с королем на охоте. Беспокоиться не надо – у короля есть свора. Она вычислит, она загонит, а он просто сделает финальный выстрел. Вместо лисицы загоняли кота. А кот этот… Он просто лежал дома на его кровати, покорно дожидаясь возвращение того, кого любил. Губы пересохли. Астарион не знал, зачем это сделал. — Он не рассказывает. Я пытался узнать, но он уходит от ответов. Пока что. Я работаю над этим. Касадор помолчал, но затем улыбнулся. — Неудивительно. Он всегда был осторожным. Ты знаешь, где он живет? — Да, — подтвердил Астарион, но в голове тут же зародилась ложь, — я знаю район. Ясли Иллек. На западе Балдура. Ни единой буквы правды. — Ты знаешь адрес? — Я знал последний. Но он часто меняет квартиры и заметает следы. Следить за ним в быту абсолютно бесполезно. Удивительно, как гладко легла ложь. Еще удивительней, что Касадор поверил. Он смотрел внимательно, – пожалуй, слишком – но тут в углу зевнула собака, заставив хозяина повернуть голову. — Значит, — Касадор подошел к ней, — он у тебя дома и уже доверяет? — Да. — И ты планируешь посеять физическую зависимость? — Все верно. Рука с перстнем коснулась макушки пса. — Хороший мальчик. Астарион не понял, кому это было адресовано – ему или борзой. — Работай в том же духе. Мне нравится твоя эффективность. Касадор взмахнул рукой. Наконец-то. Астарион отвернулся, но успел сделать лишь шаг, как позади раздалось краткое: — Погоди. Как хорошо, что он стоял к нему спиной. Так было не видно ужас в глазах. Он понял? Нашел несостыковку? Это… Конец? С замиранием сердца Астарион повернулся. Однако Касадор был абсолютно спокоен и поманил эльфа пальцем. Подойдя, тот заметил на столе небольшой футляр. — Подойди ближе. Касадор занес руку, и эльф понял – ударит. Но тут его шеи коснулось холодное. Цепочка. Ажурная, с изящным кулоном в виде тонкой палочки. Он лег ниже ключиц как влитой. — Красиво. Тебе идет. Носи его, как напоминание, что ты умеешь быть эффективным, когда сам этого хочешь. Касадор отвернулся. Разговор был окончен. На деревянных ногах Астарион прошел к двери и едва смог открыть ее. Руки дрожали. Лишь в холодном коридоре он смог вдохнуть полной грудью. В темноте тускло сверкнуло белым. Кулон. Очевидно, платина. Он был красивым – тут не поспоришь. Вот только на сердце от него остался осадок. Точно также поблескивал жетон на ошейнике борзой. Картель остался позади. Тихая улица. Прохожие. Чистый воздух. Астарион вдохнул, и кислород прошел. Однако его все равно накрыло. Это нельзя было назвать панической атакой. Было хуже. Он не знал, как это назвать. В целом было без разницы. Ногти скребнули по забору, но опоры не нашлось. Астарион упал прямо на асфальт, больно ударившись о него коленями. И он завыл. Не слезы, не стоны – а просто вой. — Нет-нет-нет-нет! Прохожие оборачивались. Мамашка схватила сына и притянула ближе, будто эльф был прокаженным. Было плевать. Он уткнулся носом в колени и сжал голову так, что запульсировало в висках. Наврал. Кому ты, блядь, наврал? И главное – зачем? — Что я… Что я сделал… Что я, что… Что я творю?! Он задышал так часто, что мир кругом поплыл. Тело отбросило остатки достоинства. Подле него остановился прохожий, но тут же ускорил шаг и скрылся. Астарион не ждал помощи. А можно ли помочь? Он только что подписал приговор. — Убьет… Меня… Он меня… ОН УБЬЕТ! Надо было сказать правду, а ты… Ты… Почему, Астарион? Эльф пытался поймать мысли, но те были склизкими. Тирон лежал у него дома. Живой. Доверяющий. Он доверял, поэтому… — НЕТ! — Он взвизгнул вслух. — НЕТ, НЕ ПОЭТОМУ! А почему? Как сердце смогло сделать шаг раньше мозга? По губам что-то стекло. Утерев лицо, Астарион понял, что из носа пошла кровь. Ступор длился лишь секунду, но ее хватило, чтоб в голове пронеслось: Тирон единственный, кто видит личность. Эльф заглушил ее, прикусив язык. Но чем сильнее он глушил внутренний голос, тем громче тот вопил: Ты наврал, потому что он доверился. Ты наврал, потому что он увидел. Ты наврал, потому что он был единственным любящим существом, и ты не хочешь это потерять. Астарион вжался затылком в забор. Нет. Оно того не стоит. Он не может выбирать иллюзорную жизнь. Он должен выбрать выживание. Проклятый Тирон. Это он виноват! Если Касадор узнает – это пуля в затылке. Это тело в реке. Он исчезнет без следа. Он… Дыхание сорвалось. Мысль разрядом пронеслась вдоль позвонков. Он все исправит. Еще не поздно – он сможет! Секс. Не нежность, не близость, а сценарий, что всегда работал. Тирон станет зависим. Опасность уменьшится. Он будет управлять. Он вернет контроль. Он сможет выжить. Резко поднявшись, эльф пошатнулся, и забормотал, как душевнобольной: — Да, да, да… Я пересплю с ним. Сегодня. Только не дома. Не в квартире, где Тирон готовил завтрак, спал на его коленях и смотрел, как влюбленный. Он может сломаться, а нужен холод. Нужно место, где Астарион будет не самим собой, а тем, кем надо. Эльф достал телефон. — Номер… Забронировать… Экран плыл, но он упрямо вбивал данные. И бар! Нужно смыть остатки страха. Это сработает. Это должно сработать. Он сделает это, ведь иначе умрет. И плевать, что Тирон любит. Плевать, что он – нет. Нужно действовать. Последний шанс, Астарион. Он шел по улице – грязный, в крови. Шатался. Зеваки оборачивались. Эльф выглядел жалко – но какая разница, ведь у него был план. Судорожный, но точно эффективный. Он ведь сможет? Да. Да! ДА! В этот день каждый шаг сопровождался словом «нет». «Да» звучало сродни чуду. Астарион смаковал. Да, он справится. Да, будет как надо. Он шел, спотыкаясь, но не намереваясь отступать, и мозг лихорадочно оттачивал детали плана. Это «да» и вправду было чудом. Вот только оно звучало в ответ не на тот вопрос. Почему, Астарион?