Слёзы русалки [TCF X THE SIREN]

Рен проснулся поздно ночью. Он сел, нахмурился и стал искать кого-то взглядом. Он почувствовал, что чья-то душа не находит себе места. ‘Ах, сила, которую я получил от этого ублюдка, Бога Смерти, не даёт мне нормально выспаться.’ Он открыл дверь рядом со своей комнатой. Проснувшийся великий герцог посмотрел на человека, который осмелился войти в его покои. Он уставился на ещё не до конца проснувшегося малыша. Тристан промолчал. Малыш закрыл дверь и подошёл к его кровати. Он с умилением наблюдал, как тот забирается на кровать и устраивается рядом с ним. Малыш прижался к нему. — Ты довольно смелый, — ухмыльнулся Тристан, но ничего не сказал ребёнку. — Ты не можешь уснуть, — сказал малыш, устраиваясь рядом с великим герцогом и кладя голову ему на руки. Возможно, он и не был биологическим сыном великого герцога, но то, как тот нежно гладил его по голове, напомнило ему о Милиаоне. — Я слышал, как ты настучал на Ллойда своей маме, — ухмыляется Тристан. — Хён-ним — мерзавец. Никакого тебе романтического настроения, — лениво ответил он, завозившись в поисках удобного положения. В конце концов отбросил подушку и обнял Тристана за торс. — А что сказала мама? — Мама сказала, что родила бесполезного крепкого ребёнка, в котором нет ни капли романтики; она изобьёт его, когда поправится, — ответил он. ‘Ах. Как же хочется спать. Я так устал.’ — С ней всё будет в порядке? — Она справится, — ответил он. — Красотка-Нуна ей поможет. — Затем он посмотрел на герцога и добавил: — И папа тоже. Тристан промолчал, услышав этот ответ. Он рассмеялся и ткнул ребёнка в лоб. — Значит, со мной всё будет в порядке? — Ты проживёшь долгую жизнь, а Ренрен пусть спокойно живёт своей жизнью бездельника, — ответил он. Его глаза уже слипались. — Как хорошо, — пробормотал он. Ему было уютно и тепло, и он наслаждался каждой минутой. — Папины объятия такие приятные. Тристан нежно обнял малыша и улыбнулся. Этот ребёнок был одним из немногих, с кем ему было легко. Он даже умел сдерживать свою ярость. — Спокойной ночи, — сказал Тристан, поцеловал малыша в макушку и сам уснул. Для него было так нехарактерно поступать подобным образом, но желание окружить этого ребёнка заботой было слишком сильным. Он никогда так не относился к своим детям, но с этим малышом в нём пробудились природные инстинкты. *** Рен не знал, как так вышло, что он встретил Арию, когда пришёл к великому герцогу на чай. Он отчётливо слышал, как она напевала. Но… Волки, которые следовали за ним, подбежали к ней. Только Лак остался рядом с ним, но и у него хвост вилял из стороны в сторону. Они были похожи на домашних собак. — Привет, — подошёл он к ней. На его лице играла улыбка. — Рад тебя видеть, нунá! Должно быть, она ищет место, где её никто не побеспокоит. — Я собираюсь навестить маму. Ты не хочешь пойти со мной? *** **[ОТ ПЕРВОГО ЛИЦА]** Она уставилась на рыжеволосого мальчика, обладающего невероятной божественной силой. Кроме святой и святого рыцаря Габриэля, она никогда не встречала никого с таким уровнем божественной энергии. Она не могла относиться к нему так же, как к другим, да и не чувствовала в этом необходимости. Должно быть, он здесь по какой-то причине. Да, он похож на неё. Она приехала сюда в надежде спасти Ллойда и его семью. Она вспомнила, что у Валентина должно было быть только двое детей. В прошлой жизни она никогда не слышала о третьем сыне. Ему, кажется, лет пять или меньше. Увидев шрамы, спрятанные под его рукавами, она не могла не почувствовать жалости. — Спасибо, что хранишь мой секрет, — сказала она, слегка улыбнувшись. — Ты ведь хочешь их спасти, верно? — спросил ребёнок с той же улыбкой. — Я тоже хочу их спасти. Он… — Я вижу лишь малую часть будущего, — ответил мальчик, беря её за руку. Он повёл её туда, куда она хотела попасть. Когда они вошли в комнату, их окутал аромат трав и лекарств. — Кто там? — Ренрен, мама! Как ты себя чувствуешь? — Ты привёл гостя, — хмыкнула герцогиня, взглянув на неё. — Мама, это та девушка, которой Хён-ним подарил свои кастеты! Этот идиот Хён-ним. Она увидела, как герцогиня искренне рассмеялась. Цветы черёмухи были сорваны и использованы для украшения её безупречной комнаты. Она наблюдала, как малыш наполнял герцогиню своей божественной энергией, но ничего не менялось. Она не станет лучше только благодаря божественной силе. Падение Ллойда началось со смерти его матери, за которой последовали безумие отца и гибель брата. Тот Ллойд, которого она знала, приходил к ней, чтобы послушать её песни, и она находила утешение в безумце, предложившем ей спасение: «Мы можем вместе провалиться в ад». — Правда? Можно тебя увидеть, малышка? Она подошла к кровати. Несмотря на болезненный вид, герцогиня сохранила красоту. Ария почувствовала, как забилось её сердце. Герцогиня выглядела потрясающе с этой улыбкой! — Очень мило, — улыбнулась герцогиня, но в её взгляде читалась боль. Она уже собиралась исцелить её, как вдруг почувствовала лёгкое прикосновение. Малыш улыбнулся и сказал, чтобы она не перенапрягалась. — Скоро, но не сейчас, — прошептал он. — Мама! Ты пока отдохни. Ты почувствуешь лёгкую боль от моей силы; прости, я пока не могу её контролировать. Герцогиня улыбнулась и поцеловала его в щёку. — Спасибо тебе, детка. Они вышли, чтобы дать ей поспать. — Вы понимаете, что она долго не протянет. — Я знаю, что могу лишь отсрочить смерть, но ты другая, — улыбнулся малыш. — Мифические силы неподвластны ни демонам, ни богам, и я знаю, что только ты можешь спасти её и её семью. Он шёл вперёд, а она следовала за ним в окружении волков. Она не могла не улыбнуться мальчику, который делал всё ради этой семьи. — Надеюсь, ты скоро тоже научишься петь. Она посмотрела на него, и на её лице появилась лёгкая улыбка. — Я... очень хочу увидеть эту семью при солнечном свете. Он такой же. Ария не могла не почувствовать связь со словами Терренса. — Я буду молиться, — улыбнулась она с выражением человека, который любит его больше, чем может выразить. Мальчик поднял голову и смотрел на неё. Он почувствовал, как её рука сжала его ладонь. Это была клятва. За все свои жизни Терренс понял: если мифическое существо даёт клятву, то это навсегда. — В надежде, что эти молитвы дойдут до него, — сказала она весёлым тоном. *** ‘Это и есть преданность?’ Терренс уставился на неё. Его взгляд был полон эмоций. Он никогда не посвящал себя кому-то. Он посвятил жизнь безделью. Но… ‘Правильно ли я поступаю?’ ‘Найти покой в жизни, которая кажется такой далёкой?’ ‘А что, если мне на самом деле не нужна была такая праздная жизнь?’ ‘Что, если — всего лишь если — мне нужен кто-то, кому я смогу отдать своё сердце?’ Но… ‘Кто?’ Он замолчал. Бесполезно думать о том, чего он всё равно не получит. Он почувствовал, как что-то глубоко внутри коснулось его сердца. *** — Что случилось? — спросил Тристан однажды вечером. Малыш просто пришёл в его комнату, надул губы и плюхнулся на кровать. — Папа. — Да? — улыбнулся герцог, поглаживая его по голове. — Что значит любить и быть любимым? Тристан ошеломлён. Малыш спрашивает о любви. Он не знал, что до этого мира Терренс прожил несколько жизней, но так и не понял, что такое любовь. — Это как вдохнуть свежий утренний воздух. На него смотрели детские глаза, полные любопытства. — Это чувство освобождения, без которого нельзя жить. Терренс всегда говорил, что любит свою прежнюю семью. Но в глубине души он не понимал, как работает эта любовь. Да, он считал их важными. Хотел защищать их. Но… ‘Неужели любовь устроена именно так?’ Тристан заметил его замешательство. — Всё, что я могу сказать — это безусловная эмоция. В голове у Терренса стало пусто. — Без условий? То есть без причины? — Зачем ты всему ищешь объяснение? — рассмеялся Тристан. — Потому что в этом нет смысла. Мать любит ребёнка просто потому, что он её ребёнок. Мужчина влюбляется, потому что им суждено быть вместе. Но ему вспомнился один человек. ‘Миллаион Пестеллио.’ «Глупый Али, ты разбиваешь мне сердце». — Точно так же, как я люблю герцогиню. Без причин, без смысла. Я просто… люблю её. Герцог Валентайн, самый отъявленный злодей континента, говорит о любви как о таинстве, без которого не может жить. — Я просто люблю её всем сердцем. Так, словно весь его мир рухнет, если она исчезнет. — Папа. — М-м? — Тебе нравится Ренрен? Ким Роксу не знал, зачем задал этот вопрос, но… — Конечно, ты мне нравишься. …если любовь действительно не требует причин… — Ты мне нравишься, и я буду о тебе заботиться. ‘Меня всю жизнь обманывали.’ ‘Я неправильно прожил прошлые жизни и продолжал жить так же.’ Он любил их, потому что они его семья, потому что они хорошо к нему относились. Но… Видеть, как Валентин борется за рассудок ради любви… — Ты мне тоже нравишься, папа. Ким Роксу захотелось испытать ту самую преданную любовь — без причин, без оправданий. Не потому, что они семья. Не потому, что это его нынешняя роль. Он жил чужой жизнью, а не своей. Он играл роль, подстраиваясь под ожидания. Ничто из этого не принадлежало ему. Ни один из этих миров не имел бы смысла, если бы он продолжал в том же духе. Его сердце всегда жаждало внимания, слов, оправданий — потому что он перестал быть главным героем своей жизни. — Папа. — М-м? — Я из Гарсии. — И что? — Ты выгонишь меня? — Зачем мне это? — Тристан перевернулся и нежно потрепал его по щеке. — Ты не станешь меня ненавидеть? Я со Святой земли. — Глупости. Терренс забрался на кровать и прижался к нему. — Ты не отдашь меня им? — Нет. — Обещаешь? Тристан молча смотрел на него. — Теперь ты Терренс Валентайн, — наконец сказал он строго. — Забудь имя Гарсии. Теперь ты падший ангел, малыш. Ты один из нас — отверженных богами. Он такой же. Терренс чувствовал это. — Пока ты хочешь быть Терренсом Валентайном, ты им будешь. Все его прошлые семьи любили его так же нежно. И именно поэтому… Его называли жестоким. Потому что он оправдывал их любовь причинами. — Меня зовут Ренрен! Вот почему Клод и Миллаион заставили его пообещать, что он будет любить каждую семью, в которой окажется, и найдёт счастье, которого не было с ними. Чтобы наконец обрести свой счастливый конец.