Медицинский спирт. С чего начинается любовь?

Я уже работаю с Даней около месяца. Мы подружились. Он оказался парень с юмором, и я угадала, ему всё-таки исполнилось недавно 28 лет. Пациенты вроде адекватные, но есть один, которому дорога к психологу явно обеспечена коротким путём. Его зовут Михалыч, точнее, мы с Даней и другими врачами ему дали такое прозвище. Интересная персона. Итак, Михалыч — дедушка 53 лет, среднего роста, имеет психические проблемы. Над его кроватью висит вентиляция. Его любимое занятие, пока он находится без дозы таблеток, — это брать небольшой молоток, который находится всегда в служебном помещении, но он использует его каждую ночь для своих благородных целей. Михалыч этим орудием труда бьёт по вентиляционному оборудованию, так что грохот слышен отчётливо на весь этаж. Поэтому если услышать шум в палате под номером «34», то с огромной вероятностью можно там увидеть деда, который пытается открыть портал в другое измерение с пришельцами. Иначе как назвать это поведение, когда он пялится на люк со словами: — «Марсианин, я землянин, отзовись!»? Я уже привыкла к этому зрелищу, а Даня тем более. Ведь он работает в этой больнице на год больше, чем я. Видимо, он видал и похуже моменты. Сегодня особенно важный день. Двойной горький до боли эспрессо в кафетерии стоит дешевле. Это праздник для всех, работающих здесь. Кофе — это как энергетическая таблетка, которая заманивает, как наркотик. Все врачи подсели на кофеманию, в том числе и я за месяц работы медсестрой со сбитым графиком сна. Сонно надеваю халат, зевая, прикрывая рот ладонью. Голова ещё не соображает. В служебное помещение заходит хирург и видит меня, как ленивца, который свалится на пол и заснёт глубоким сном. Но меня привели в чувства лёгким толчком в бок и звонким голосом, который звенит, как дьявольский будильник по утрам. — Сонь, не переживай, ты становишься просто такими же зомби, как и мы. Я вздохнула и посмотрела несфокусированным взглядом на него, пытаясь понять, что мне хотят донести. — Зомби? А? Он усмехнулся и потряс меня немного за плечи, стараясь не переусердствовать. — Соня-я, просыпайся, идём вырезать аппендицит! Я вздрогнула и помотала головой, жмурясь от яркого света, от которого того и гляди, ослепнешь. — Да-да, я тут. — Вот и отлично, пошли быстрее. Потянул он меня за рукав, и я послушно пошла за ним на свою первую операцию. Мы заходим в помещение, которое Даня ловко открывает одной рукой, а другой тащит меня внутрь. По середине комнаты на операционном столе лежит пациент. Над ним белого безумного яркого света прикреплена лампа. А рядом все нужные инструменты. Выглядит жутковато. Я подаю ему нужные обработанные инструменты, а Даня осторожно режет скальпелем нужные места, чувствуя привычное сопротивление тканей. Операция идёт как по плану. Тем временем я ощущаю знакомое состояние. Обычно примерно спустя несколько минут я грохнусь в обморок, если не сделаю определённую цепочку вещей. Но чтоб не делать все эти дела, можно просто понюхать ядерный спирт под названием нашатырь. Сердцебиение учащается, дышать тяжело, будто камень свалился на грудную клетку. В глазах темнеет, а стоять довольно сложно, то и дело пошатываюсь. Я неуверенно произнесла хрипловатым, чуть уставшим голосом. — Матвеев, где медицинский спирт? Тот повернулся и спросил, замечая моё странное поведение. — В шкафу в нижней полке. А что случилось? Тебе плохо? — Ага. Слава Богу, что пока что без инопланетян, как у Михалыча. Он усмехнулся моему юмору, даже пока мне плохо. Даня оторвался от операции, быстро достал нашатырь, открыл его и аккуратно поднёс к моему носу не слишком близко, но чтоб запах чувствовался. — Лучше? Спросил он, водя колбой под моим носом и смотря чётко мне в глаза, следя за состоянием. — Да, голова уже не кружится. Он кивнул, вздохнув, и закрыл колбу, положив бутылёк обратно на полку. Оставшееся время от операции прошло без происшествий. А после мы пошли в родное место — кафетерий. В этом единственном кафе на нашу большую больницу ходят все врачи, чтоб заполнить голодный желудок кофеином и перекусить бутербродами. Мы с Даней не исключение. Сидя рядом за столиком, мы делаем небольшие глотки горького эспрессо, от которого сводит язык, а заедаем батончиком из автомата и сэндвичем, который сделали дома на скорую руку перед выходом.