Тепло в котором мы утонем.

Квартира дышала тишиной. Даже холодильник, будто чувствуя напряжение в воздухе, притих. Саэ стоял у окна, держа в руке чашку кофе. Он смотрел на город, но мысли давно улетели прочь. Кайзер. Этот ходячий раздражитель. Этот сияющий, крикливый, слишком уверенный в себе солнечный шторм, что ворвался в его вылизанную до блеска жизнь… и почему-то стал в ней задерживаться. — Ты смотришь на меня уже пятую минуту, Итоши. — голос Кайзера прозвучал из-за спины. — Это окно, не зеркало. Не будь таким самовлюблённым. Кайзер усмехнулся. Подошёл ближе. Настолько, что Саэ ощутил его дыхание на шее. — Я мог бы быть ещё хуже, если бы ты хоть раз перестал играть холодного аристократа и признал, что тебе приятно моё внимание. — Ты мне не нравишься, Кайзер. — сухо, резко, без эмоций. Почти. Почти. Кайзер обогнул его, став прямо перед ним, опершись руками о подоконник, будто запирая Саэ между собой и стеклом. — Но ты ведь и не отталкиваешь. Почему? Боишься, что это всё — не игра? Саэ молчал. Его пальцы крепко сжимали чашку. Кофе остыл, но сердце колотилось, как после финального свистка на чемпионате. — Признай, Итоши. Ты тоже начинаешь... — Кайзер склонился ближе, губы почти касались. — ...влюбляться. Щёлк. — Отойди. — Ты покраснел. — У тебя бред. — Значит, в следующий раз поцелую — и посмотрим, бред или правда. --- На следующий день их фото появилось на обложке спортивного глянца. «Пара футбольных богов. Живут вместе — и, похоже, не только на словах!» На снимке: Кайзер держит Саэ за запястье, улыбаясь как кот, съевший канарейку. Саэ — с кислым лицом, но почему-то не вырывается. — Ты не возражал, когда я взял тебя за руку, кстати. — Потому что иначе ты бы взял за жопу. — Звучит как давай позже... Саэ закрыл лицо рукой. "Я погружаюсь в бездну идиотизма." --- Позже. Ночь. Кайзер был тише, чем обычно. Сидел на балконе, босиком, закутанный в худи. Не своё. Саэ сразу узнал — это его. Он подошёл. Присел рядом. — Ты в порядке? — Ты заботишься? Как мило. — Кайзер усмехнулся, но не в его обычной, колкой манере. — Просто думаю. О том, как притворство стало легче настоящего. Саэ ничего не сказал. Только медленно наклонился и положил голову ему на плечо. Тихо. Медленно. Без слов. Он не был готов сказать «нравишься». Но молчание между ними теперь говорило громче любых признаний. И где-то в глубине души, под слоями гордости, строгости и футбольной м ании… Саэ Итоши начал пускать корни. Прямо в сердце Михаэля Кайзера.