Девочка из шкафа

Утро началось как и всегда. Кухня пахла кофе и чем-то сладким. Деймон, к своему же удивлению, втянулся в выпечку, наивно полагая, что пироги лечат психику. Кэтрин сидела за столом на кухне, рассматривала ладони, будто могла там что-то прочесть. Небо за окном было серым. Легкий дождь полосовал окна тонкими косыми линиями. Деймон что-то рассказывал. Про нового официанта в кафе, который умудрился облить капучино пару с детьми. Про то, как чуть не вышвырнул его с работы, но пожалел. Она слушала его, вовсе не вникая в сказанное. Лишь иногда кивала. Он заметил это, нахмурился, но промолчал. Внезапно позвонили в дверь. Несколько раз подряд. Щенок тут же подскочил и лая понесся к двери. Деймон бросил кухонное полотенце и направился в прихожую. Кэтрин осталась сидеть, сжимая кружку с кофе так крепко, что побелели костяшки пальцев. Некоторое время в коридоре были слышны голоса. Мужской, чужой. Потом дверь закрылась, и Деймон вернулся. — Кто это был? — спросила девушка, отставляя кофе. Деймон ответил не сразу. Присел на корточки перед женой, взял ее за руки. Кэтрин тут же напряглась, инстинктивно пытаясь выдернуться, но он крепко удержал ее. Неуклюже переставляя лапы, на кухню вбежал щенок и развалился у ног хозяев. — Кэт… — он выдохнул, голос был ниже обычного. — Твой отец… — Что с ним? — девушка снова отдернула руки. — Его нашли мертвым. У себя в квартире. Повесился. — Когда? — Неделю назад. Только сегодня кто-то сообщил в полицию. Запах дошел до соседей. Кэтрин смотрела на него так, словно не слышала. Словно эти слова проходили мимо ее ушей, не оставляя следа. Но потом вдруг ее губы дрогнули, и она слабо рассмеялась. — Повесился… — выдохнула. — Вот так просто… А знаешь, мне почему-то… — ее голос дрогнул. — Мне почему-то его не жалко. Вообще. — И не должно быть, — Деймон поднялся и обнял Кэтрин. — Знаешь, что самое страшное? — Что? — Я думала, когда он умрет, я закричу от радости, напьюсь, станцую. А теперь… А теперь просто пусто. Мужчина не ответил. Только гладил ее по фиолетовым волосам, по спине, по дрожащим плечам. Она сидела, прижавшись к нему, слушая его сердцебиение, и думала: «А вдруг теперь все будет легче? А вдруг это и есть свобода? Теперь я больше не его дочь. Не девочка из шкафа, а просто Кэтрин. Кэтрин Родс».