Третья Жизнь

На третий день после возвращения с Горы Мечей я решила — пора в город. Не за славой. Не за связями. Просто… продать то, что мне не принадлежало. Вещи прежней хозяйки тела лежали в мешке цянькунь. Украшения, амулеты, кое-какие драгоценные камни, пара редких свитков. Всё слишком узнаваемое. Всё — с именами, личными печатями или, хуже, стилем, по которому даже слепой мастер мог бы её опознать. Я знала: если оставлю — это станет якорем. Если кто-то узнает эти вещи — этого будет достаточно, чтобы вызвать подозрение. А подозрения в мире культиваторов смертельно опасны. Хотя лицо у меня уже было иным. С первого дня после ритуала оно постепенно менялось. Черты стали ближе к моим прежним. Кожа — светлее, глаза — холоднее. И всё же, я не была ни ею, ни прежней собой. Кто-то мог бы подумать, что я дочь северных степей, а не жительница здешних провинций. Это играло мне на руку. Меня не узнавали. И не узнают. Но всё же от вещей нужно было избавиться. Иначе кто-нибудь рано или поздно предположит: старая хозяйка пропала, а с её вещами появляется незнакомка. Достаточно для слухов. А я — не хочу быть частью чужих легенд. А значит — на чёрный рынок. --- Он находился под городом Юньвэй. Неофициально. Все знали, что он есть, но никто не знал, кто им управляет. Говорили, что один из старейшин секты Хуанхуа имеет долю. Другие шептали про демонессу, что маскируется под торговку лечебными мазями. Я не лезла. Мне не нужно было знать. Я пришла туда до рассвета. В простом сером плаще, вуаль на лице. Барьер подавлял ауру. Вид у меня был… обычный. Осторожный. Серая мышь. Никто не смотрит дважды на таких. Правильный макияж и причёска делают чудеса, к тому же я маскировалась под мужчину среднего роста и внешности. Проходной амулет я купила у странника за пару серебряных монет и мазь от бешенства. Работает он один раз, но этого было достаточно. Торговец на входе взглянул на меня, нюхнул воздух, будто собака, и молча кивнул. Пропустил. --- Чёрный рынок был лабиринтом запахов, голосов и лиц. Там не спрашивали, откуда ты. Там считали вес кошеля и мерцание глаз. Я села за стол к старухе с пустыми глазами. У неё не было языка. Но она торговала быстрее, чем говорящие. Я выложила: пару амулетов для контроля ци, брошь с фамильной гравировкой, ожерелье с запечатанным огненным камнем, свиток с техникой «Шепчущего клинка». Старуха не задала ни одного вопроса. Лишь передала мне табличку с суммой. Я поторговалась. Не из жадности. Из принципа. Сошлись на справедливом. Серебро, пару лечебных пилюль и редкий свиток с картами местных духовных зон. Я встала, поблагодарила кивком и ушла, не оглядываясь. --- Когда я вернулась в своё укрытие, в лесу уже наступал вечер. Воздух был прохладным, а в мешке цянькунь — наконец — не было ничего чужого. Всё, что я носила с собой теперь, принадлежало мне. И Лэйхуэй. Я не просто избавилась от груза. Я замела следы. Теперь даже самые подозрительные культиваторы не смогут увязать моё существование с прежней хозяйкой тела. --- Сидя у костра, я смотрела в огонь и вдруг вспомнила… ребёнка. Точнее — мечту. Из другой жизни. Я не хотела рожать. Не потому что боялась боли или последствий. Нет. Просто… я не верила, что родство по крови делает кого-то ближе. Я всегда мечтала дать семью уже существующему ребёнку. Тому, кого бросили. Кому не повезло. Кто не знал, что такое тёплые руки и спокойный дом. В прежней жизни мне говорили, что я дура. «Чужое дитя — не своё.» «Зачем тебе приблуда?» «Ты же женщина. Роди. Родная кровь — важнее.» Но я знала: дело не в крови. А в выборе. В решении быть рядом. В том, чтобы остаться, когда никто не остался. Я не успела стать матерью в том мире. Но теперь… возможно, здесь у меня будет шанс. Я посмотрела на Лэйхуэй, лежащего рядом. Он, конечно, не ребёнок. Но он был первым, кто узнал меня без слов. И, возможно, однажды, я встречу того, кому смогу сказать: «Ты не один. Я с тобой. И больше тебя никто не бросит.» В этом мире не нужно заполнять кучу бумаг и проходить все возможные проверки чтобы получить ребёнка достаточно было оглянуться и подобрать любого. К сожалению я не могу себе позволить усыновить и удочерить всех детей в этом мире, но я могу дать любовь и заботу хотя бы одному.