Третья Жизнь

Ху Тао, или, как теперь вежливо её называли — Ху Лихуа, прибыла в деревню на закате. Сын спал, свернувшись клубочком в обмотанном одеяле на спине, а впереди неё шагали две девочки — ТенТен и МаоМао, неся в руках корзины с вещами. За ними тащилась корова, неторопливо жуя траву. Небо светилось золотом, а ветер трепал волосы — как будто сам мир приветствовал их на новом месте. Деревня была небольшой, окружённой с трёх сторон горами. Особенно выделялся Хребет Белых Облаков — его пики прятались в лёгком тумане, будто стражи, охраняющие покой. От него шло ровное, мягкое свечение — светлая Ци, чистая и умиротворяющая. Идеальное место для восстановления, медитации… и новой жизни. Ху Лихуа направилась к дому, где, как говорили, жили самые гостеприимные люди. Женщина средних лет, с простым лицом, но добрыми глазами, открыла ей дверь и впустила без лишних вопросов. За ужином Лихуа рассказала, что она заклинательница, врач, умеет принимать роды и лечить женские болезни. Девочки при ней — ученицы, а мальчик на спине — её сын. Хозяйка тут же закивала и, смутившись, попросила её осмотреть. Много лет страдала болями в животе, но ни один лекарь из города не помог. Лихуа приложила пальцы к запястью, прислушалась к пульсу. Её движения были спокойны, сосредоточенны. — У вас застой в низу живота , — мягко сказала она. — Я выпишу тебе отвар. Завтра выйди в поле на северном склоне, там растёт ханьшань. Его нужно собрать до полудня. Завари его с корой шелкового дерева, пей каждый вечер перед сном. Женщина поблагодарила её так, будто спасение уже пришло. На следующий день Лихуа направилась к старосте деревни. Он оказался сухощавым стариком с проницательным взглядом. Она вежливо поклонилась и попросила небольшой участок земли, чтобы построить дом. — Земля у нас дешёвая, но не бесплатная, — проворчал он, но, услышав, кем она является, смягчился. — Если действительно врач, то нам такой человек пригодится. Ху Тао отдала деньги без спора. История о ней разлетелась по деревне за считанные часы. Женщины шептались у колодца, мужики обсуждали её у трактира. Кто-то говорил с уважением, кто-то с завистью. Мол, вдова, да ещё и с магией — к несчастью, может, притянет беду. Но большинство смотрело на неё с симпатией: красива, умна, добра. Да и доктор — в их глуши это было сокровище. Ху Тао не обращала внимания на разговоры. Её муж действительно умер. Причём окончательно, бесповоротно и в другой жизни. Она наняла работников — местных мужчин, у которых были руки, но не было работы. Те охотно согласились. Срубили брёвна, выровняли землю, возвели стены. Лихуа отдельно просила — крышу сделать плотной, связать тюки покрепче. Она слишком хорошо помнила, каково это — просыпаться под протекающим потолком. Пока шло строительство, девочки ухаживали за малышом и собирали коренья. А по вечерам, у костра, они варили густую похлёбку, смеялись, чистили картофель и мечтали вслух. Через неделю дом был готов. Скромный, деревянный, с одной большой комнатой и пристройкой под кухню. Но он был их. Ху Тао принялась обустраивать быт: расставляла посуду, развешивала бельё, складывала тёплые одеяла. МаоМао вытирала полы, ТенТен подметала двор. Они посадили деревья — персик, сливу, грушу, яблоню, черешню несколько кустов смородины которые нашли по пути . И когда первая струйка дыма пошла из трубы — в этом доме появилась душа. Жизнь стала простой. Ху Лихуа вставала с рассветом, варила кашу, занималась садом. Иногда уходила в горы — искать травы. Иногда помогала роженицам, лечила недуги. Кто-то платил деньгами, кто-то — корзиной фасоли, кто-то — обедами и свечами. Всё принималось с благодарностью. Она купила немного белой бумаги и чернил, сшила тетрадь и начала записывать: симптомы, травы, рецепты, способы остановить кровотечение, как снять жар у младенца, как лечить женскую тоску. Девочки подглядывали за ней и старались запомнить. Теперь она была вдовой-доктором. Уважаемой. Окружённой детьми, не боявшимися смотреть в глаза взрослым. Здесь никто не спрашивал, откуда она. Здесь никто не хотел утащить её в бордель или в секту. Здесь, на Хребте Белых Облаков, она могла дать детям то, чего у них не было — семью. А себе — спокойствие. Наконец-то.