Сколько ты стоишь?

Шиын вскакивает среди ночи, непонятно что именно его пробудило, но его прошибло потом, сердце бешено выскакивает из груди а руки охватил бесконтрольный тремор. Он сидит на кровати посреди команты окутанной мраком, прижав ладонь к себе, пытаясь унять выскакивающий из него пульс. Страх возникший изнеоткуда, первобытный и безжалостный охватил его с головы до пяток. Он заставляет себя встать с постели на ватные ноги, и всё ещё плохо ориентируясь в пространстве идёт в ванную. Буквально доползает, придерживаясь за стены, умывается холодной водой и облокачивается об раковину, ещё чуть чуть и он умрёт, по крайней мере так ему кажется. Пытается выровнять дыхание, и только спустя минут пять, которые ощущаются вечностью, он чувствует облегчение. Время от времени такое случается, но он испытывает это так же ярко, вне зависимости от того, как часто он это переживает. Раздражённый своей неустойчивостью встаёт, возвращается в кровать. Ему хватает нескольких мгновений, чтобы снова провалиться в сон. Утро начинается как всегда — около четырёх часов вечера, умывается, приводит себя в порядок и идёт на работу, предварительно обновив пластырь, наклеев его на новое место. Его можно было бы не обновлять точно ещё двадцать четыре часа но эффект уже не такой, он хочет больше. Кейто сегодня не в настроении, поэтому отрывается на одном из работников, Шиын благодарит бога, что пришёл вовремя немного опоздав, иначе целью стал бы он. — Шиын, — окликает Кейто и он поворачивается, — гость уже ждёт в комнате номер пять. Постарайся. Он заплатил много. По коже прошёлся табун мурашек, этот мужчина вернулся. Раны заныли под рубашкой напоминая о прошлой встрече и Шиын сглотнул скопившуююся горькую слюну. Идёт в комнату и открывает дверь, в лицо ударяет дымка, он проходит дальше и… Очкастый. Сидит на кровати и курит кальян, беззаботно распластавшись на постели, где ещё вчера над Шиыном жестоко изводились. — Что ты здесь делаешь? — неподдельно удивлённо спрашивает парень, закрыв за собой плотно дверь. — О, привет Шиын-а, я тут выбирал одежду, — он встаёт с кровати и тычет экраном, — хотел бы, чтобы ты мне помог. Ты хорошо одеваешься, хочу так же. — Сонджэ смотрит на застывшего посреди комнаты парня и раздражённо закатывает глаза, — Ну же, садись уже. Шиын недоверчиво садится на кровать, всё ещё не отводя взгляда от него из-под длинной чёлки, Сонджэ чувствует себя отлично, кажется даже не обращает внимания на БДСМ инвентарь вокруг, будто ничего не происходит, совершенно бесстрастный. — Слушай, ты вообще знаешь в какое место ты ходишь просто посидеть? — не выдерживает Шиын, хмурится, не то чтобы он хотел променять эти посиделки на сеанс с тем мудозвоном, но терпение лопается. Гым вскидывает бровь, — Я знаю, ты недёшево стоишь если что, но это единственный способ прийти с тобой поболтать, ты же мне не дашь свой номер? Так что просто делай то, что я прошу, я за это плачу. — протягивает кальян, выдыхая в лицо приятный ягодный дым, — Будешь кальян? — Нет. Сонджэ пожимает плечами, садится рядом с Шиыном и листает каталог, — Смотри, выбери что тебе нравится а я уже выберу из этого, что мне по душе. — Ты издеваешься? — Я? Ни в коем случае. — он натягивает издевательскую улыбку. Шиын, недовольно цокнув языком, забирает телефон и листает вещи, прикидывает как они примерно будут смотреться на Сонджэ и добавляет в корзину, особо не задумываясь. — Почему ты не найдёшь другую работу? — спрашивает Гым, — Неужели в шестнадцать у тебя настолько много долгов? — Да. Ещё и проценты. — равнодушно кидает Шиын не поднимая взгляда на собеседника. — Вот как. — он появляется сбоку от Шиына, заглядывает в телефон сзади через плечо, всё время двигается и не может усидеть на месте, «будто в очке анальные шарики» проносится в голове у младшего, — А что это у тебя на шее? — замечает пластырь. Шиын дёргается, натягивает воротник скрывая заднюю часть шеи, — Не лезь не в своё дело. — кидает телефон на мятую постель, — Я достаточно выбрал, и тридцать минут почти прошло, я пойду. Сонджэ хватает его за руку когда тот собирается встать, — Э нет, у нас с тобой еще два часа минимум. Я заплатил за два часа с половиной, если захочу — продлю. Так что садись ко мне. Парень возвращается на место, словно статуя, смотрит вниз куда-то перед собой и молчит, не ему же хочется без конца молоть языком. — Поговори со мной. — канючит очкастый, ложится вниз головой, — А то только я болтаю. — Ты же приходишь сюда поболтать, обычно на работе я молчу. — Сомневаюсь, что в жизни ты разговорчивее. Шиын пожимает плечами не удостоив его даже какого-то ответа. — Ладно. Поцелуй меня. — приказывает Сонджэ и ловит удивлённый взгляд Шиына, — Тебе не послышалось, хочу чтобы ты меня поцеловал. Это же твоя работа? — продолжая висеть головой вниз. Шиын встаёт с кровати, опускается на колени около чужого лица и только сейчас — когда он выполняет работу — начинает смотреть в глаза, у Сонджэ аж узел закрутился внизу живота от волнения, казалось будто тот смотрит прямо в душу, в само естество, смотрит на него всё ещё вверх ногами, зрачки чёрные и глубокие, в них пляшут сами демоны. Неожиданно сухие, потрескавшиеся губы прикоснулись к его устам. Он прикрывает глаза, чувствуя как поцелуй углубляют. Шиын целуется великолепно с небольшим напором, но от чувства, что для него это всего лишь работа — становится обидно, очкастый нехотя отодвигает его за плечо. Он поднимается с лежачего положения, и то, с каким взглядом на него глядят эти большие глаза вызывает даже страх. — Почему у тебя широкие зрачки? — подмечает Гым, смотрит на него не отрываясь, Шиын застыл, — Ты употребляешь наркотики? Он опускает взгляд, злобно цедит — Почему ты постоянно лезешь не в свои дела? — Это ты воспринимаешь всё в штыки. — Если ты не против я просто лягу поспать, так хоть два часа досплю. А то не выспался. — Шиын не дожидаясь реакции ложится в постель, спиной к очкастому, сложив руки на груди и склонив голову. Сонджэ откидывается на подушки рядом, потягивая ещё горячий кальян, просматривает в телефоне одежду. И когда кальян совсем остыл оставался ещё час до конца сеанса, он повернулся к Шиыну, тот уже сопел видя десятый сон. Аккуратно оттянул воротник на шее, рассматривает пластырь. Фентанил. Даже не представляет как сейчас поступить, сделать вид, что это не его дело, хотя так и есть, кто он ему вообще. Или просто снять? Он поддевает ноготком край но парень начинает ворочаться, сон очень чуткий.

***

Когда Шиын проснулся Сонджэ уже не было, он встаёт с постели и шатаясь выходит из комнаты, самочувствие разбитое, будто он бухал всю ночь и проспал всего час за сутки, так что он приходит к выводу, что его новый знакомый настоящий вампир энергии. Собирается войти в кабинет работодателя но слышит приглушённые голоса, один точно пренадлежит очкастому. -… а родители? — Он одинокий, никогда не видел никого рядом с ним. Сам по себе. Много долгов и… Он открывает дверь, разговор прерывается, — Я пойду, если на сегодня всё. Кейто кивает, — Да, ты хорошо поработал. Зарплата вот. — татуированная ладонь подвигает конверт к краю стола, Шиын просто берёт и молча уходит ни с кем не прощаясь. Сонджэ догоняет его уже на улице, Шиын чувствуя его спиной резко останавливается, и не поворачиваясь начинает — Сонджэ, — очкастый останавливается позади, — если ты продолжишь рыть про меня информацию, можешь больше не приходить. — Я просто спросил где твои родители. — недоумённо перебивает Гым, — Чёрт, да я же ничего тебе не сделал, какого хрена ты так себя ведёшь?! Ком подкатывает к горлу, Шиын резко разворачивается и хватает его за шиворот, — Да я сам не знаю где мои родители! — он крепко сжимает ткань, она трещит под пальцами, голос срывается на крик. Прохожие обернулись на звуки но продолжили заниматься своими делами чтобы не оказаться впутанными во что-то незаконное, кто знает на какой почве происходит конфликт. Парень дрожит от злости, он закопал свои чувства глубоко и подальше, стараясь не вспоминать о родителях, даже о слове «семья», но какой-то урод смеет приходить и начинает раскапывать то, что он так долго прятал, пытался забыть. — Не лезь больше ко мне. Исчезни. — он откидывает его в стенку, и выдохнув через зубы скорее уходит прочь, тень переулка поглощает его фигуру. Сонджэ ещё минуту стоит без движения переваривая то, что произошло. Шиын возвращается домой, где-то на пол пути к дому из глаз покатились слёзы, и всё ещё не остановились, если только не наоборот. Во рту пересохло, он достаёт из холодильник на половину пустую бутылку и делает жадные глотки понимая только сейчас, как сильно его терзала жажда последний час, остаток воды выливает на голову, в попытке привести себя в чувство. Он чувствует, что агрессия не отпустила, стискивает бутылку и откидывает её подальше. В душе, стоя под горячей водой, отчаянно натирается губкой, словно пытается снять верхний слой кожи, смыть шрамы, чужие прикосновения и касания. Ничего не имеет смысла. Он просто живёт изо дня в день. Каждый день ничем не отличается от предыдущего. Просто ждёт непонятно чего, и ничего не происходит. От того, что старую рану попытались расковырять стало только хуже, хотя до этого казалось хуже уже некуда, он достаёт пластырь и клеит его поверх первого, чётко осознавая все риски конской дозы фентанила. Сегодня он хочет напиться. Оставляет половину зарплаты дома и выходит в ночной сумрак. Людей на улице уже почти нет, все сидят дома с семьями, ужинают и собираются спать. Шиын подкуривает сигарету и медленно шагает вдоль тротуара, время замедлилось, боль постепенно прошла оставив за собой длительную и глубокую эйфорию. В голову начали приходить глупые мысли, от которых становилось невыносимо смешно, он шёл хихикая будто больной на голову, в надежде забрести в какой нибудь ближайший бар. Но перед ним возник очкастый, хватая его под руку. — Шиын, это уже не смешно. — Сонджэ совершенно серьёзен, не осталось ни намёка на бывалое ребячество, — Пошли ко мне. — Отпусти меня, мудила. — кидает куда-то в пустоту школьник, он настолько опьянён пластырями, что совсем забылся во времени и событиях. Где он? Зачем? С какой целью? И кто этот человек впереди. — Давай, пошли. — он тянет его под локоть, игнорируя едва ощутимые попытки противостояния, открывает дверь амтомобиля такси, и назвав свой адрес помогает залезть Шиыну. Тот всю дорогу что-то мямлит, дерётся, едва не блюёт в машине, и поблагодарив бога, что они доехали без проишествий Сонджэ достаёт вялое тело из авто. Водитель всю дорогу опасливо оглядывается в зеркало заднего вида. — Извините, друг напился, совсем уже кукушкой полетел. — виновато улыбается Гым, пока Шиын на его коленях буквально пускает слюни в ладонь, которая прикрывает его рот. Закидывает его руку себе на шею, и оставив деньги водителю с неплохими чаевыми за доставленные неудобства ведёт к дому. Шиын брыкается, но почувствовав под ягодицами долгожданный мягкий диван расплывается в неестественной улыбке. — Невероятно… Такой мягкий… — тянет младший, растворяется в ощущениях раскинув руки на спинке дивана. Гым нервно вздыхает, чувствует огромную отвественность что всё-таки подобрал его и забрал к себе, включает свет но парень сразу остро реагирует: — Выключи! Выключи свет! — он жмурится, прячет глаза в ладонях. Сонджэ дёргается и сразу тушит свет, не ожидавший такой бурной реакции, — Ты в порядке? Включает неяркий торшер в углу комнаты и садится к парню, пытаясь отнять ладони от его лица. — Не трогай меня! Отойди! — вопит младший и отскакивает, — Не бей! Гым хватает его за плечи и прижимает к себе, успокаивающе поглаживая по спине, сил в нетрезвом школьнике недостаточно чтобы отбиться, поэтому спустя какое-то время, истратив все силы, он безнадёжно утыкается лбом в чужую шею, позволяя накопившейся боли выйти через рыдания. Он всё ещё не понимает где находится, уже забыл, что отбивался от человека которому сейчас плачет в плечо, вытираясь об ветровку носом. Сонджэ ни разу не сталкивался ни с чем подобным, но кажется будто он знает что делать. — Пойдёшь в душ? — тихо спрашивает старший, остерегаясь, что любой громкий звук или слово может спровоцировать новую волну эмоций, — Пошли, я тебя отведу. Шиын не отвечает, язык онемел, как и остальные части тела. По старой схеме Гым накидывает руку на шею и ведёт охмелевшего парня в ванную, усаживает на край но тот едва не валится назад, так что ему приходится придерживать его спину, пока его голова лежит на мышцах плеча, что-то бубня себе под нос. Сонджэ расстёгивает рубашку, в ванной темно так как он не включил свет из-за острой реакции младшего, но он отчётливо видит яркие полосы, кровь, которая запеклась на свежих ранах поверх старых, всё тело — ниже и ниже, за каждой пуговицей скрывается ужасная картина и правда о жизни Шиына. Наверное, с утра тот будет очень зол что его увидели таким открытым, раскрыли то, что он прятал за тканями одежды. Сонджэ застыл на мгновение рассматривая изуродованное тело парня, изуродованное не потому, что оно ему кажется некрасивым, а потому, что это сделали настоящие уроды. Он повинуясь какому-то странному порыву проводит пальцами по торсу, рубашка буквально припеклась к ранам, ему пришлось отдирать её, пытаясь нанести минимальный ущерб. Шиын постанывал от боли, хотя почти ничего не ощущал, просто где-то вдалеке он чувствовал что полосы отдают ноющей и пульсирующей болью. Старший дёргает кран, настроив более менее подходящую воду, рубашку откинул назад в корзину для стирки, следом стянул штаны, но бельё решил не трогать. Он уложил его в ванную, постарался сделать это максимально аккуратно, и всё-таки решает снять пластыри — виновников его безумного и бесконтрольного состояния. Они отправляются в мусорку около туалета. Шиын сдвигает брови, чувствуя как едва ощущаемое жжение в шее пропадает, но расслабляется в приятной температуры воде, Сонджэ закатывает рукава своей футболки и нагнувшись над ванной помогает Шиыну обмыться, без каких либо задних мыслей. В темноте сделать это тщательно проблематично, но он старается. Мылит волосы, смывает, парень никак не сопротивляется и кажется вот-вот уснёт. Когда младший начинает цокотеть зубами, навряд ли причиной является остывшая вода, но Гым достаёт его сажая на край ванной обтирая полотенцем капли воды. Поднимает на руки, будто тот ничего не весит, и несёт в спальню, в свою постель, совесть не позволит положить его на пол. Поэтому он накрывает Шиына тёплым одеялом, а сам ложится на линолеум, рядом с кроватью, подложив под голову детскую старую игрушку, натянув на себя тонкий летний плед. Парень с кровати перестал издавать какие либо звуки, и Сонджэ наконец-то смыкает глаза, но следующие слова действуют моментально антизасыпательно, потому что Шиын сквозь сон тянет: — Тошнит… Гым уже через мгновение оказывается рядом с кроватью а в руках небольшое ведро, он уложил голову Шиына себе на колени подставив его к лицу. И хорошо что он поспешил, потому что через мгновение из Шиына выходит всё что он употреблял в течении дня — вода. Органы скручивает рвотными позывами, но уже нечему выходить. Старший подумал о том, что было бы если бы он так и не решился привезти его к себе и помочь. Отгоняет эти мысли подальше, сейчас Шиын здесь. Младший выравнивает дыхание, лицо бледное, испарины стекают по лицу а губы синеватого оттенка. Спина в полосах таких же, как и спереди если не хуже, видно что одни давние, другие более свежие. — Шиын? — зовёт его тихо, слышит в ответ невнятное мычание, накрывает его пледом чувствуя лёгкую дрожь в хрупком теле, но ответа не следует, он просто спит на коленях. Утром Шиын просыпается в том же положении что и уснул, ещё не совсем понимает где он очнулся и как сюда попал, но когда он понимает, что лежит без одежды резко вскакивает закрываясь пледом по горло. Очкастый резко дёргается, видимо находился в полудрёме, у него так вся ночь прошла, постоянно просыпался и проверял как Шиын. — Какого хера ты меня раздел, извращенец. — хватаясь за голову шипит парень, — Моя голова, господи. — Я помог тебе помыться, ничего такого в моих мыслях не было. — хрипло огрызается Гым, — Точно чувствуешь себя лучше, если начал язвить. Пошли, позавтракаем. Младший нервно чешет голову, мнёт шею… — Где… Где пластыри. — он устремляет взгляд в глаза, второй раз за всё время их контакта, — Куда ты их дел. — Я выкинул. — спокойно отвечает вставая с кровати, подтягивается и разминается, чувствуя как всё болит от неудобного положения — У меня такой гадости дома нет. — Где мусорка? — он встаёт с кровати прикрываясь спадающим пледом, — Где ты выкинул?! — Успокойся, неужели тебе это настолько надо, что ты полезешь в мою мусорку? Шиын не отвечает, буквально летит по наитию в кухню, достаёт ведро полное отходного мусора и пытается найти. — Не тут. — неторопливо нагнав младшего Сонджэ становится в проёме двери, лениво сложив руки на груди, — Я совсем выкинул. Этого в доме у меня нет. — Кто тебя просил? — рычит. — Ты видел в каком состоянии ты был? Нет. Зато я видел. Если бы не я, ты бы кони двинул. — Гым проходит в комнату и Шиын дёргается на месте когда происходит движение в его сторону, — Вставай с полу, ну же. — он поднимает его под плечи, парень крепко держит плед чтобы его не видели, старший отводит взгляд чтобы лишний раз его не смущать — Одежду можешь взять мою, в шкафу спальни. Я приготовлю завтрак. Очкастый на удивление вкусно готовит, у Шиына даже появляется аппетит, он съедает почти всё, что тот приготовил. Он вывернул шкаф, но ничего закрывающего всё тело он не нашёл, поэтому он сидит в футболке яркого зелёного цвета — что для него ой как непривычно — и в джинсах, которые на нём буквально висят. А поверх замотался пледом. Сонджэ не комментирует, просто не хочет ставить его в неловкое положение. Он уверен, задай он вопрос о шрамах — Шиын тут же бы собрался и ушёл. — Мне надо на работу. — прерывает тишину младший, лениво ковыряя остаток еды в тарелке, взгляд прикован к столу. Очкастый, несмотря на то, что собеседник не держит зрительный контакт, всё равно смотрит на него. — Нет, я уже заплатил за то, чтобы провести время с тобой твоему боссу. — он говорит это просто, словно не тратит на такую глупость баснословные деньги, учитывая что он делает это уже в который раз. — Я смотрю ты готов платить чтобы подоставать меня лишний час. — Тебе хочется обслуживать потных дядек? Или это действительно в разы лучше, чем посидеть со мной? Неужели я настолько не достоин внимания, Шиын-а? — он поставил локти на стол, парень почти почувствовал его пронзительный взгляд, но что именно было в интонации он не может разгадать. Может обида? — Меня раздражает то, как ты пытаешься стать моим другом. — Я не собирался этого делать. — Что это всё значит? Зачем ты за мной следишь? — он поднимает тяжёлый взгляд и Гым с трудом не отводит свой — С какой целью ты меня преследуешь? — Я тебя не преследую. — Оставь меня в покое. — не моргая произносит и тут же встаёт со стула громко скрипнув ножками по деревянному полу. Он скрывается в коридоре, всё ещё плотно прижимая к себе плед, и когда громко стучит входная дверь — Шиын не пожалел сил точно руководствуясь порыву злости — Сонджэ устало потирает переносицу, словно он отец, а его ребёнок двигаемый подростковыми гормонами не держит себя в узде. Просто продолжает есть.