Сколько ты стоишь?

За окном уже непроглядная тьма. Она пытается заползти через открытое окно, схватить Шиына за щиколотки и держать, крепко, сковав в наручники. Он мечется по постели в борьбе с собой, держит разум цепями, но они громко трещат под влиянием анальгетика, звено вот-вот откажет. Жмурит глаза до вспышек, стонет от ломоты в теле, совсем несильной, но дающей о себе знать. Он не может уснуть хотя уже скоро рассвет. Всего чуть-чуть, всего половинку, этого хватит… Он достаёт дрожащей рукой пластырь, едва справляется с тем, чтобы налепить его, и сразу жадно хватает воздух сухими губами, будто вынырнул спустя долгое время с под толщи воды, словно тонул и вот только сейчас он делает глоток кислорода. Сердцебиение почти выравнивается, Шиын подкуривает сигарету прям в кровати, стряхивает пепел на тумбу не в силах сходить даже за пепельницей. Утро мучительное, раньше когда он бросал было легче, пусть он и возвращался к истокам но мог себя сдерживать намного дольше, в этот раз всё намного сложнее, школьник даже не заметил, как увяз уже далеко не по колено как казалось раньше.

***

Сегодня он не пошёл на работу, Кейто дал выходной. Шиын наверное никуда бы и не выходил, но настроение было паскудным. Сходить в бар, в который так и не попал из-за очкастого, хорошая идея. Он натягивает белую рубашку Кейто, смерив взглядом сложенную в стопку одежду Сонджэ, которую он при первом же случае вернёт, идёт на улицу. До этого он пролежал целый день в кровати, и только когда палящее солнце спряталось где-то за горизонтом уступая место прохладному вечеру, Шиын вышел из берлоги. Лёгкое жжение в районе ключицы напоминало, что сегодня ночью он сорвался и всё-таки наклеил на себя этот пластырь, проклинает себя за такую слабость но не снимает. В баре громко играет английская музыка, людей не много, место не особо популярное но Шиын здесь бывает время от времени. Бармен уже не спрашивает паспорт, это бесполезно, ему просто наливают за удвоенную сумму. Парень смотрится инородно среди взрослых мужчин, он буквально выглядит на свой возраст что делает это вид ещё комичнее. Потягивает виски в стакане, и когда достаточно сильно пьянеет решает возвращаться в постель. Он выходит из шумного помещения, на улице по сравненнию с баром очень тихо, но опьянение накатывает сильнее и сильнее с каждым шагом, и уже через пять минут он идёт не в сторону своего дома. Жалеет, что знает адресс этой раздражающей квартиры, но всё равно идёт, ноги несут сами. Достаточно только постучаться, на улице уже поздний вечер, Сонджэ открывает дверь не посмотрев в глазок и застывает на пороге, он не ожидал, Шиын держится за стенку не поднимая головы, пошатывается даже имея точку опоры. — Шиын-а? — негромко зовёт Гым, зрение плохое, он снял очки перед тем как лечь в постель, но в размытом силуэте точно узнаёт своего нового знакомого, — Проходи. Ещё десяток секунд младший никак не реагирует, поэтому Сонджэ мягко берёт его под локоть и тянет на себя, прикрывая дверь с которой веет холодом. Шиын врезается в чужую грудь и даже не старается стоять на ногах. — Ты… Очкастый. — бубнит под нос, — Какого чёрта ты тут делаешь? — Это мой дом, этот вопрос должен задать я, какого чёрта ты так напился? — он аккуратно придерживает его за плечи, иначе Шиын не держит равновесия и наклоняется в разные стороны словно неваляшка. Вместо ответа школьник начинает неуместно хихикать и поднимает голову на парня, резко замолкает — Сонджэ? Где твои очки? — он выглядит удивлённым, даже замер, — Тебе так идёт даже больше. — комментирует и снова улыбается, впервые Сонджэ увидел на его лице улыбку за всё время. Сложилось впечатление что Шиын так даже не умеет, он просто смотрит вниз и не использует мимику. Если он стал таким благодаря алкоголю, он бы поил его каждый день. — Сонджэ… — прижимается щекой к тёплой груди и шумно вдыхает воздух, нюхает, — Ты так вкусно пахнешь… — Шиын, зачем ты пришёл? — перебивает, от слов младшего даже дыхание сбилось, если сейчас его не остановит… — Увидеть тебя. — Шиын поднимает глаза и ловит зрительный контакт, старший вблизи видит лучше, так что взгляд этих больших глаз заставляет покрыться мурашками, лицо стремительно приближается, на губы ложится алкогольное дыхание вперемешку с сигаретным дымом. Очкастый наклоняется ниже, их уста соприкасаются сначала легонько, невесомо, словно удар током, Шиын берёт инициативу в свои руки, обхватывает чужую шею руками поднимаясь на носочки, чужие ладони обхватывают поясницу и притягивают ближе. По очереди переминают губы, они всё ещё стоят по среди коридора. Шиын напирает вперёд заставляя Сонджэ пятиться в сторону спальни, но старший резко хватает за плечо отстраняя с громким мокрым звуком, младший недоумённо смотрит на него. — Стой, Шиын, я так не могу, ты пьян. — выпаливает, увеличивая дистанцию. — Я знаю, что делаю. — У тебя язык заплетается. Шиын сокращает дистанцию и мягко толкает к кровати, Гым присаживается на край теряя равновесие, и младший решительно садится сверху расположив ноги по бокам. — Шиын, нет. — но его перебивает поцелуй, он кладёт руки на тонкую талию и сжимает, — Ложись спать. Ещё пять минут борьбы и Шиын уже лежит в постели под тёплым одеялом, рядом на полу валяется ветровка, а сам он сопит мирно пуская слюну на подушку. Сонджэ смотрит на него, устало качает головой и ложится с другой стороны. Среди ночи его разбудили странные звуки, пару раз моргнув полностью отходит ото сна, сбоку Шиын ворочается и стонет сквозь сон, Гым подвигается ближе к нему и приобнимает за талию слегка прижимая к себе, тело под руками всё ещё дрожит но меньше. Он рассматривает спящее лицо в тусклом свете с окна, брови нахмурены, сухие губы приоткрыты и хрипло выдыхают. Интересно, что ему снится? Проводит подушечкой пальца по переносице, пухлым губам. Решает посмотреть есть ли пластырь на шее, аккуратно отодвигает воротник позволяя лунному свету упасть на молочную кожу, свежие раны раскрылись на плечах и ниже, он расстёгивает первые пуговицы, длинные кровавые полосы… А на них пластырь. Фентанил. Сонджэ не думает, он снимает этот пластырь и кладёт в тумбочку, если Шиын решит с утра убежать потому, что он выкинул его — он вернёт. Наверное.

***

Шиын просыпается от яркого солнца пробивающегося через щель в шторке, рядом чувствует тепло тела. Ещё не до конца осознаёт где он, голова болит от вчерашнего отдыха, он ворочается и понимает - комната знакомая, и это пугает, потому что теперь точно знает где оказался. Сонджэ шевелится, уже немного отходит ото сна. — Сонджэ? — хрипло зовёт младший и поворачивается к мужчине. — Мм… — мычит сковзь сон, но сразу же переворачивается на бок и продолжает спать. Школьник понимает, что не чувствует жжения в районе ключицы, резко вскакивает от осознания, отгоняет любой сон, руками проверяет наличие пластыря и убеждается — его уже нет. — Где пластырь? — уже бодро произносит Шиын, но ответа не следует, ему приходится сдёргивать одеяло с очкастого, — Повторяюсь, где мой пластырь? Гым открывает глаза, видит нависшего над собой парня — Я снял его. — Где он? — Даже доброго утра не пожелал, я не достоин хотя бы этого? Он встаёт с кровати, утро раннее, он обычно так не просыпается, теперь точно понятно — его разбудила знакомая боль в теле, которая приближается каждый раз когда он долго не клеит этот кусок грёбаной ткани. Шиын скрывается за дверным проёмом путаясь в одеяле, скидывая его на пол пути, Гым, недолго думая, встаёт следом и идёт за ним. На кухне бардак, он разрывает все мусорные пакеты, раскидывает по паркету жестяные банки и какой-то мелкий мусор, словно уличный пёс. — Там нет того, что ищешь. — Где? — встаёт и подходит вплотную, смотрит в глаза, вопреки тому, что никогда так не делает, — Где он? — хватает за воротник ночной футболки, чеканит каждое слово. Когда эти анальгетики сделали из него такое чудовище? — Шиын, я не дам тебе идти по этому пути в одиночестве. — Что ты имеешь в виду? — Я хочу, чтобы ты бросил фентанил. — мягко отстраняет чужие ладони от себя, заглядывает в большие глаза полные ярости, — Готов идти с тобой по этому пути. — Я не готов, отдай мне пластырь. — Нет. На лице возникает улыбка граничащая с чем-то бешеным, почти животным, нервно смеётся и качает головой, — Ты не понимаешь. — Можешь объяснить, всё то время, что я нахожусь с тобой, я не хотел ничего, кроме того как понять тебя. — интонация почти приторная. Раздражает. — Нет, ты никогда не поймёшь меня. — в отрицании мотает головой, — Верни. Сонджэ садится за стол складывая руки на груди в отрицательном жесте, — Ты бросаешь фентанил. Шиын кидается на него, колотит руками но тот стойко выдерживает местами очень сильные удары, но бить в лицо он не собирается. Истерический смех сменяется на тихий, а потом он вовсе падает на колени и начинает плакать. От безысходности. От понимания, что ему готовы помочь но он сам не готов помочь себе, когда он докатился до того, что с ним сейчас происходит. — Шиын-а… — Сонджэ снимает маску бесстрастия, мягко кладёт ладонь на чужую голову, приглаживает, — Не отталкивай меня, хотя бы пока ты бросаешь.

***

Парень лежит в постели, Гым старается максимально облегчить его состояние, выходит трудно, но он пообещал оставаться под боком. От каждого стона или вскрика волосы встают дыбом, он сидит перед постелью с ноутбуком в руках, работает и параллельно оглядывается время от времени на беспокойного Шиына. Его то бросает в пот, то укутывается в три одеяла с головой, губы синие а лицо сливается с белоснежной простынью. Сонджэ подходит тихо, но убедившись, что друг не провалился в сон ни на минуту приоткрывает одеяло, — Хочешь чая? Ты ничего не ел сегодня, хоть что-то нужно перекусить. Он мало может понять его, но то, что ему невероятно плохо — ясно и дураку. Ответ не получает, Шиын настолько не контролирует себя, что не может ничего ответить, кажется будто просто дышать даётся с трудом. Суставы выкручивает а с носа начинает идти кровь, как у него бывает время от времени от перенапряжения. Гым приносит в постель разнос с лёгкой едой, бульйон, сладкий чай и разные фрукты какие только смог найти в квартире. — У тебя кровь. — очкастый заботливо прикладывает салфетку к носу, капли уже впитались в простыню но ему всё равно, постирает. Шиын мучается уже около десяти часов, на улице начинает темнеть, и ему ни секунды не становилось лучше, всё это время он плачет, кричит и жалобно стонет, абстиненция самое жестокое, что случалось с ним за всю его жизнь, включая издевательства в комнатах Кейто. Гым не спит вместе с ним, хотя вырубается буквально на ходу пока носит стакан воды от кухни к кровати. Под глазами уже образовались синяки, но на второй день стало только хуже. От постоянных стенаний голос просел и Шиын буквально хрипит на высокой ноте, комкает одеяло и сжимает до побелевших костяшек. Всё, чем его пытается накормить друг моментально отторгает организм, словно лишний раздражитель, итак огромный стресс. С носа периодически капает кровь, губы сухие и покусаные в порывах боли. Парень выкрикивает какой-то несвязный бред, пока Сонджэ укладывает его голову себе но колени, поглаживая, пытается хоть немного помочь своим присуствием. Его настроение меняется резко, он отталкивает Гыма, угрожая, чтобы тот не приближался, а через минуту тулится к нему, будто он единственное его спасение в этой жизни. На третий день… Сонджэ не заметил как наступила тишина, горячий комок всё ещё лежит на его коленях но спит. Беспрерывный вой прекратился, голова гудит а в ушах аж писк стоит, Шиын дрожит от любого прикосновения, он сейчас такой хрупкий и уязвимый, хочется защитить его от этого всего, почему на шестнадцатилетнего ребёнка столько взвалилось?