1. Связанный
30 июля 2025 г., 19:52
К настоящему времени запах стал почти невыносимым. Но, с другой стороны, эти бедные малыши были заперты здесь почти на двенадцать часов. Пиетт не был уверен — время в этом темном контейнере больше не имело значения. Небольшое количество света проникало внутрь вдоль стыков, где со временем в металле образовались очень маленькие зазоры. Он сам был рядом с одним из них, не в силах сдвинуться с места. Эти ублюдки очень ловко его связали, и он не смел позволить детям попытаться его освободить.
Не с детонатором, который он держал в руках.
В полубессознательном состоянии после удара, свалившего его на землю, он почувствовал, как его сунули ему в руки, и инстинктивно понял, что тот взведен.
— Лучше держи эту кнопку, лейтенант. И нет никакого способа его обезвредить. Отпустишь — и вам всем крышка.
Жестокий голос и зловонное дыхание, но Пиетт не мог представить лицо говорившего.
Он был связан в стрессовой позе — не мог ни сидеть, ни нормально стоять, и его руки дрожали от усилий удержать себя и проклятый детонатор.
И время шло в темноте.
Дети иногда плакали от страха и голода. И, конечно, там не было никаких удобств. Так что запах оставался.
Пиетт делал все, что мог, но он так сильно устал. И в какой-то момент его тело подведет, а пальцы соскользнут со спускового крючка детонатора и...
Стоп.
— Лутенант? — раздался тихий голос, который говорил с ним больше всего. Пиетт был весьма уверен, что это был ребенок-наутолан, которого он мельком видел, когда их всех сюда загружали. Она была удивительно спокойна для маленькой девочки не старше шести лет.
— /Да, дорогая?/
— Сколько еще минут?
Пиетт осторожно повел плечами, которые теперь превратились в раскаленные полосы агонии. Он сказал детям, что помощь приближается. Что его аксиланский флот их найдет. Контрабандисты детей, захватившие их всех, будут задержаны.
Они должны умереть с надеждой, а не в отчаянии.
— /Хммм, ну, Ливва, у меня здесь нет часов, так что я не очень точен. Может быть, еще пятьдесят?/
— Это очень много.
— /Да, дорогая./
Много для ребенка и много для молодого аксиланского лейтенанта были совершенно разными вещами.
Время шло. С одной стороны, боль была полезной, не давая ему заснуть. Всякий раз, когда он оседал, жжение мышц и нервов возвращало его в сознание.
Но, наконец, его руки безумно дрожали, и он знал, что им остались, в лучшем случае, минуты. Он тихо всхлипнул — часть его так отчаянно хотела, чтобы это закончилось. По крайней мере, это было бы быстро. Он мог бы обеспечить это для всех них, если бы они были достаточно близки. Даровать им милосердную и мгновенную смерть.
— Лив... Ливва? — прохрипел он сухим от недостатка воды голосом.
— Да?
— /Можете вы все… собраться рядом со мной?/
— Они сейчас придут?
Пауза.
— Да, — солгал он, руки дрожали в удерживающих его веревках. Пожалуйста, Сила, пусть это будет быстро. Он услышал, как маленькая девочка передала его сообщение, и движение детей к его углу слегка сотрясло контейнер.
— /Что ж... молодец, дорогая,/ — тяжело выдохнул он, а затем почувствовал маленькую ручку на своем лице.
— Ты плачешь, лутенант? — спросила она с той непосредственной заботой, которая присуща детям.
Нет смысла отрицать это... — /Да, Ливва. Я… Мне так жаль.../
— Почти все, — уверенно сказала она ему. Еще одно похлопывание. — Ты проделал хорошую работу.
О, дорогая, милая крошка. Он, конечно, пытался.
И в этот момент…
Свет.
Яркий и ослепляющий, и он смог только беспомощно закрыть от него глаза.
— Мать!.. Крэнстон! Райли! Обезвредьте его немедленно. Остальные, уведите отсюда детей.
Руки на нем, и они касались детонатора.
Они не могли… Он изо всех сил старался скрыть его от них, но у него не было возможности...
— Все в порядке, лейтенант, — произнес голос, который он едва узнал, — вы можете отпустить. Мы его деактивировали.
Он моргнул, глаза привыкали, и понял, что смотрит на адмирала Джариффа. Офицер подошел и встал перед ним, не беспокоясь о грязи на полу.
— Все в порядке, Пиетт.
Другой мужчина подошел, чтобы показать ему детонатор, который они забрали у него из рук.
— Совершенно безопасно, сэр.
Пиетт сжал потрескавшиеся губы и склонил голову.
Безопасно. Он не мог в это поверить.
— Давай освободим тебя, сынок, — сказал Джарифф и подвинулся, чтобы позволить Пиетту положить свою ноющую голову ему на плечо, когда веревки были перерезаны.
Адмирал поддержал его, когда он, наконец, освободился, и кто-то другой завернул его в одеяло.
— ...ждем грависаней, сэр, — произнес далекий голос, пока Пиетт боролся с болью в израненных конечностях.
— Этот мальчик ждал достаточно долго, — хрипло сказал адмирал, и его подняли на чьи-то руки — адмирала? — и, наконец, его вытащили из тюрьмы.
— Дети? — справился он, не в силах поднять голову.
— Все в безопасности. Их осмотрели, пока мы разговаривали, — и да, это Джарифф его нес. — Вы очень хорошо справились, Пиетт.
Наконец, его уложили на гравитационные сани, и что-то зашипело ему в шею, обеспечивая восхитительное избавление от боли.
Последнее, что лейтенант увидел, было нежно-розовое лицо Ливвы, головные отростки медленно обвивались вокруг ее головы, когда она склонилась над ним, чтобы улыбнуться и погладить его по волосам.
— Я знала, что они придут. А теперь ты можешь поспать.
Пиетт улыбнулся и так и сделал.
