Star Wars Whumptober Collection 2021

      Анакин ждал, сидя на другой кровати в отдельной каюте и приспосабливаясь к новой кислородной маске.               Было так странно каждую секунду получать напоминание о том, что он больше не в костюме.               Он больше не был в костюме.               И чудесной, героической причиной этого был тот, кто он сидел напротив него без рубашки, пока Хенли в последний раз осматривал белые шрамы, пересекающие все тело его сына.               Шрамы от темной силы. Вряд ли они когда-нибудь исчезнут.               Анакин снова был безумно рад, что лично убил Сидиуса. И если его радость по поводу смерти другого была темной стороной, он был криффовски с этим в порядке. Сидиус пытался убить его сына.                Хенли закончил проверку.               — Бакта сделала свое дело, коммандер. У вас действительно все идет хорошо. Мне нужно внести кое-что в систему для ваших записей, но потом я смогу вернуться и вас выписать. — Он развернулся, чтобы пронзить Анакина суровым взглядом.               — Вы, с другой стороны, милорд, должны будете остаться здесь еще на день или два, пока мы не подберем лекарства и не убедимся, что вы не упадете в обморок в тот момент, когда покинете мое попечение.               Люк не скрывал своей усмешки при виде этого свидетельства того, что, по крайней мере, один человек готов бесстрашно противостоять его отцу.               Дерзкий сопляк, — подумал Анакин, глядя на него, даже когда он бросил на Хенли свой самый равнодушный взгляд, снова вспоминая, что этот человек действительно  мог сейчас это видеть.               — Вы выписали моего адмирала, а у него были гораздо более тяжелые травмы, чем у меня.               Хенли насмешливо фыркнул: — Я выписал его в его каюту, милорд. Вряд ли это можно назвать действительной службой. Кроме того, мой лазарет был переполнен всеми людьми, которые приходили «просто его проведать».               Анакин это знал и был смутно рад, что у Пиетта имеется такая сеть поддержки, учитывая девять преисподних, через которые Анакин заставил его пройти за эти годы, не говоря уже о последних нескольких днях.               Хенли ушел в свой кабинет, а отец и сын остались смотреть друг на друга.               Этот замечательный мальчик, который так упорно боролся за спасение своего отца — настолько уверенный, что Анакин Скайуокер был там. И... он оказался прав.               Теперь всю оставшуюся жизнь он будет носить знаки своей веры.               — Люк... — начал Анакин, поднимая руку, чтобы указать на белую сеть, когда его сын потянулся за своей простой черной рубашкой.               — Я знаю, что ты собираешься сказать, отец, — перебил его сын, натягивая черную рубашку и застегивая ее. — Я не против них. Они не причиняют боли...               Анакин поднял бровь.               — …больше.               Он спрыгнул с смотровой койки с проворством, которому позавидовал Анакин, и подошел, чтобы встать перед ним.               — Я бы с радостью отдал гораздо больше, чтобы победить Сидиуса, — серьезно сказал Люк. Он изучал лицо Анакина, как делал с тех пор, как сняли маску, и Хенли принялся делать все, что мог. Но Анакин осознавал, насколько ужасным он, должно быть, казался другим.               Люк внезапно улыбнулся и нежно положил руку на рельефный шрам, пересекающий скулу Анакина.               — Я не вижу монстра, — сказал ему его сын. — Я вижу человека, который был сломлен внутри и снаружи и все равно решил дать отпор. Ради меня. И... других.               Имя Леи произносить между ними было нелегко. После первой встречи с повстанцами после Эндора она отказалась видеть Анакина. Он не винил ее — девушку, с которой так жестоко обошелся.               Моя дочь, Сила, помоги мне, я причинил ей боль, издевался над ее болью...               Люк вздохнул и наклонил голову, чтобы прислонить ее к голове Анакина.               — По одной вещи за раз. Цена жизни будет высока, отец. И у всех нас есть шрамы гораздо более глубокие, чем физические.               Анакин поднял свою протезную руку, чтобы опереться на это тонкое плечо.               — Я... не очень хорошо умею... просить о помощи, сын мой.               Люк мягко фыркнул, но не отодвинулся. — Да. Преуменьшение века. Но... тебе не придется просить. Я просто ее предоставлю, как насчет этого?               И Анакин Скайуокер заплакал в объятиях своего сына.