Star Wars Whumptober Collection 2021

      К тому времени, когда они прибыли, было уже слишком поздно.               Леди помчалась к источнику зова о помощи, но даже она со своими могучими двигателями не смогла помешать пути природы.               Несмотря на все усилия людей, огромная шахта рухнула.               Тысячи людей оказались в ловушке. Тысячи погибших. Тысячи скорбящих.               Он не смог бы остановить свою принцессу, даже если бы попытался, а он и не собирался пытаться. Ей нужно было это сделать, и он ее понимал.               Она была там каждый день, сколько могла физически продержаться — искала пропавших с помощью Силы. Используя свое невероятное могущество, чтобы перемещать вещи, которые другие не могли, не причинив вреда или худших разрушений.               Она спасла буквально сотни.               Но погибло еще больше.               На пятый день Пиетт ждал ее у входа в школу, которая использовалась как одна из импровизированных больниц. Он необычайно гордился своей командой. Медики, инженеры, техники, работники камбуза — все они были здесь, обеспечивая уход, помощь, еду, а иногда и просто плечо, на котором можно было поплакать.               Болдуин также каждый день был на стройплощадке со своими лучшими людьми — работал над укреплением опасных зон и искал творческие способы попытаться проникнуть в туннели, которые все еще были нетронуты.               Вирс и его «Стадо» нашли уникальный способ быть полезными. Массивные AT-ATы были способны закрепляться на твердом грунте и обеспечивать опору для массивных лебедок, к которым можно было прикреплять и поднимать тяжелые балки и оборудование вверх и вниз способами, недоступными шаттлам.               Сам Пиетт помогал поддерживать связь между командой «Палача» и губернатором, который обладал здесь юрисдикцией и руководил общими усилиями по поиску.               Когда адмирал этого не делал, то добровольно помогал в полевом госпитале, ближайшем к его командному центру. Потому что он не мог заниматься только администрированием. Он должен был быть с людьми — делать что-то осязаемое.               На планете в этом полушарии стояло холодное время года. К счастью, снега не было, но стоял постоянный влажный холод. Что, конечно, для шахты являлось главной проблемой. Открылась трещина, и появился неожиданный подземный источник.               Оттуда все пошло к черту.               Пиетт почувствовал ее приближение еще до того, как увидел, и практиковался в ощущении таинственной связи, которую они имели в Силе.               Ее тоска и горе были подавляющими эмоциями, и они обрушивались на него, как физические удары. Он приготовился к этому здесь, в портике, ведущем к школе. Он был в своих полевых сапогах, поскольку корабельной форме не было места здесь, на грязной, продуваемой всеми ветрами поверхности. Он также надел свитер плотной вязки, из тех, что обычно носят рыбаки, потому что его форменный китель был бы лишним и недостаточно теплым, несмотря на то, что был сделан из шерсти габера.               Пиетт засунул руки в карманы, чувствуя себя при этом совсем не по-адмиральски, и пнул себя за то, что оставил в командном центре перчатки, которые ему дал Мэтью.               Наконец, появилась ее маленькая фигурка, двигавшаяся медленно, с опущенной головой и нехарактерно согнутыми плечами.               Скрэпс, стоявший рядом, взглянул на него, а затем наклонил голову внутрь.               Дорогой Мэтью. Он становился очень хорош в предвидении необходимого для различных ситуаций, в которых они оказывались. Пиетт понимающе кивнул, когда его начальник службы безопасности нырнул внутрь. Все еще рядом, но это даст ему и принцессе некоторое подобие уединения.               Ее высочество подняла голову, как будто та была тяжелее, чем она могла вынести, и увидела его.               Взаимопонимание между ними было полным, и девушка направилась прямо в его объятия, чтобы уткнуться своим очень грязным лицом в его грудь и крепко прижаться.               Пряди ее волос выбились из кос и мягко коснулись его лица. Он почувствовал ее подавленное желание заплакать от отчаяния, как будто в ее груди была готовая взорваться граната.               — Дорогая, — пробормотал он, — вы можете мне сказать?               Она вздрогнула в его объятиях.               — Я просто... — Рыдание — первая трещина в плотине — дрогнуло под толстым свитером.               — Я смогла найти только... тела. Я пыталась, адмирал. Я подняла... так много щебня. Но...               Пиетт знал, что они достигли этого момента. Момента, когда найти выживших было практически невозможно. Как бы он ни хотел быть полезным на этом участке, но знал, что будет только мешать этим усилиям.               — Я... Мы обнаружили группу примерно из тридцати существ... — Лея сделала паузу, сглотнув от нахлынувших воспоминаний. — Медики сказали, что они, должно быть, умерли час назад. Час. И… Я могу только думать, если бы мы были чуть быстрее... Если бы я смогла их почувствовать немного раньше...               Ее боль была его болью. Он крепче обнял девушку и прижался щекой к ее голове.               — Моя дорогая девочка. Мне действительно знакомо это чувство. Я понимаю. Но...               — У меня есть Сила! — закричала она ему в грудь. — Какая польза от этой огромной силы, если я не могу спасти жизни!!.               — Вы можете, — настаивал он. — Моя дорогая, вы — потрясающая. Если бы вас здесь не было, сотни, возможно, тысячи людей в этот момент погибли бы. — Ему вспомнились слова Мэтью об их недавних усилиях на Аксиле. — Ты меняете ситуацию, моя принцесса, — сказал он ей.               — Недостаточно! — она поперхнулась, и поток хлынул наружу.               Пиетт обнял ее, чувствуя себя достаточно усталым от страданий галактики для человека вдвое старше его. Иногда это была война. Иногда болезнь. Иногда необъяснимая сила природы, как здесь.               Но можно тренироваться, работать и видеть, как происходят ужасные вещи. Можно было бы поверить, что у них имеется дистанция и способность отстраняться.               И все же, боль галактики может ранить на личном уровне.               Как сейчас.               Он подождал, давая Лее возможность в безопасном месте излить свое горе, прежде чем снова заговорить.              — Вас достаточно, дорогая, — сказал он ей, и эти слова эхом отозвались в его собственном прошлом и добром голосе, который дал ему такую же уверенность. — Более чем достаточно. Вы буквально несли эту галактику на своих плечах. Но вы не можете ее сохранить. Это не работа для какого-то одного существа. Я знаю, что вы это знаете. Вы тоже напомнили мне об этом. Отсутствие всемогущества — это не недостаток характера, моя дорогая.               Она фыркнула в его свитер и подняла к нему красное и опухшее лицо: — Вы... что бы я без вас делала, дражайший адмирал?               Он улыбнулся ей сверху вниз и нежно поцеловал в лоб. — Вы бы продолжали оставаться тем же великолепным человеком, которым являетесь.               — Хммм, — с сомнением ответила она. — Все, что я знаю, — это то, что мне никогда не нужен ответ на этот вопрос.               Она остановилась, казалось, довольная тем, чтобы на мгновение к нему прислониться.               — И что теперь? — пробормотала она.               — Чай, — быстро ответил он. — И еда. И отдых.               — У вас это было? — спросила она.               — Скоро будут, — сказал он ей. — Но мне нужно вернуться, чтобы отметиться в командном центре.               Она неохотно отстранилась. — Хорошо. Я подзаправлюсь, а потом тоже туда вернусь. Спасибо, мой адмирал. Вы — моя опора.               Она похлопала его по щеке и вошла внутрь, чтобы найти больничную столовую.               Скрэпс вышел мгновением позже, держа в руках аптечку, которую Пиетт взял с собой. В нынешних обстоятельствах никогда не знаешь, когда она может понадобиться.               — У нас есть время перекусить, сэр? — спросил Мэтью очень естественным тоном. Он знал, что оно было. Это был его мягкий способ сообщить Пиетту, что тому нужно поесть.               Адмирал не смог выдавить улыбку, но наклонил голову: — Думаю, что-нибудь горячее, мистер Скрэпс, — ответил он, когда они подошли к маленькому трехместному спидеру. Мэтью вел машину, и они направились к палатке Пиетта.               Его надежды на прорыв рухнули, когда они с Мэтью заметили небольшую группку людей, которые, казалось, пытались кого-то поддержать. Скрэпс замедлил скорость спидера, и один из людей подбежал к нему.               — У нее схватки! Но что-то не так, и нам нужна помощь!               Пиетт уже выходил из спидера, прихватив на ходу аптечку, прежде чем побежать к группе.               Молодая женщина тяжело дышала и стонала, пока ее держали две другие женщины.               — Мы можем доставить ее к нашему спидеру? — спросил их Пиетт, но сама женщина покачала головой, а затем издала короткий полувскрик.               — Нет... нет... я сейчас... АХ!               — Ваши пальто! — рявкнул Пиетт. — Положите их на землю. — Он стянул свой собственный свитер через голову, в то время как остальные повиновались, и они осторожно уложили женщину. Он положил свой свитер ей под голову и полуобернулся к Мэтью.               — Свяжитесь с больницей и попросите их прислать транспорт. — Он мог видеть кровь (слишком много, подсказал его разум) на одежде женщины. — Потом достаньте этот брезент!               Начинался дождь… конечно, как же иначе… и они были на открытой местности. Ветер пронизывал его насквозь теперь, когда он остался в рубашке с короткими рукавами.               — Я хочу Петра! — закричала женщина, ее светлые волосы были мокрыми от пота и дождя. — Где он?               Пиетт взглянул на одну из других женщин, едва старше девочки.               — Ее муж, — подсказала она. — Он работник службы экстренной помощи. Медик. Скорее всего, он сейчас на шахте.               — Кто-нибудь пошел за ним? — поинтересовался Пиетт, закатывая рукава. Для него это будет впервые, но он однажды помогал при экстренных родах в свое время с аксиланским флотом.               — Грегор пошел за ним, — сказала другая женщина. Скрэпс вернулся, и с помощью третьего члена их группы, молодого человека, они превратились в живую палатку — натянули брезент над маленькой группой, чтобы обеспечить укрытие, какое только могли.               Пиетт посмотрел на женщину снизу вверх. — Могу я?.. — начал он, когда она снова закричала.               — Да... — застонала она.               Он сдвинул ее одежду и взглянул. Определенно, слишком много крови. Возможно, ребенок перевернулся.               Он полез в аптечку за перчатками, надел их и нашел антисептические салфетки, чтобы вымыть ее ноги и дать ему представление о том, с чем он имеет дело.               — Скрэпс, что сказали в больнице? — спросил он, стоя на коленях в грязи.               Женщина снова вскрикнула и напряглась. Есть. Он был уверен, что мельком увидел ступню.               Карк.                — Они сказали, двадцать минут, адмирал. В данный момент у них довольно мало транспортов нужного размера, сэр, поскольку те, в основном, находятся на шахте.       Пиетт не был уверен, что у этой бедной женщины есть двадцать минут, но не стоило так говорить.               — Как вас зовут? — спросил он ее, найдя болеутоляющее и дав ей. Она тяжело дышала и сосредоточилась еще немного.               — Энн, — ответила она со слезами на глазах. — Пожалуйста, я хочу своего мужа... Мне так страшно. Это не должно быть так больно, все акушерки говорили... АХ!               Последовала еще одна схватка, и Пиетт увидел теперь две маленькие ножки. Он подождал, пока она снова расслабится, и потрогал ребенка. Он понятия не имел, как перевернуть такого младенца, и был почти уверен, что, на данный момент, все равно уже слишком поздно.               — Мы послали человека за вашим мужем, — спокойно сказал он, хотя его сердце бешено колотилось. Пожалуйста, Сила… — Да, это больнее, потому что ребенок идет ногами вперед, но вы сможете справиться, Энн. Мне жаль, что это больно, но вы сможете это сделать...               Две женщины по обе стороны от нее бормотали что-то утешительное, и что-то, что он сказал, должно быть, ее успокоило. Она кивнула, на ее бледном лице появилось новое выражение решимости. Она снова изогнулась от еще одной схватки, и он ухватился за маленькие ножки, осторожно потянув их на себя. Она снова закричала.               Он на мгновение поймал взгляд Скрэпса — парень серьезно на него смотрел.               Мэтью знал. Он знал это так же хорошо, как и Пиетт.               Адмирал приказал госпитальному транспорту прибыть сюда.               — Это было очень хорошо, Энн, — подбодрил он. Ребенок слегка дернул ногой. По крайней мере, на данный момент казалось, что все идет хорошо, но такое положение ребенка при родах означало большую вероятность кислородного голодания, и все нужно было делать быстро.               Еще одна схватка, и страдания женщины были ужасны. Он потянул снова. Почти готово.               — Вы, — приказал он одной из женщин. — Будьте наготове с чем-нибудь, чтобы перевязать пуповину. — Он смутно вспомнил, что не должен был перерезать ее сразу, потому что... ну, он не мог вспомнить, но полагался на свое чутье. Ему нужно было во что-нибудь завернуть младенца...               — Дайте мне мой свитер и положите ее голову себе на колени, — сказал он оставшейся девушке. Та повиновалась, слегка дрожа, и он положил свитер на куртки рядом с женщиной.               Теперь она смотрела на него с мукой в глазах.               — Энн, у вас все очень хорошо получается. У вас есть другие дети? — спросил он.               — Н-ннет. Нет, это первый... ах... первый ребенок. Так... волнуюсь. Петр уверен, что это девочка... — Она опять закричала, и Пиетт сосредоточился на маленьком теле, выбирающемся наружу. Он снова потянул, и ребенок выскользнул, когда мать снова закричала. Он похлопал крошку по спинке и чистыми бинтами вытер нос и рот, чтобы открыть дыхательные пути. Малышка завизжала, и женщина легла спиной на свою подругу.               — Кто... кто это? — спросила она слабым голосом.               Пиетт улыбнулся ей, заворачивая ребенка в свой свитер и передавая его матери.               — Девочка, — сказал он ей, — похоже, ваш муж был прав.               — Спасибо... спасибо вам... — сказала Энн, держа ребенка дрожащими руками, пока Пиетт приступил к работе, пытаясь остановить кровотечение.               Слишком темная. Слишком густая.               Он снова в отчаянии поднял глаза на Скрэпса, и парень разделил его горе.               — Энн! — резко сказала одна из других женщин. — Энн!..               Пиетт поднял глаза. Руки Энн разжались, и извивающегося ребенка взяла другая женщина.               — Скрэпс! — позвал он. В данный момент плевать было на брезент. — Искусственное дыхание!               Юноша быстро опустился на колени и начал принимать меры по спасению жизни молодой матери.               Пиетт лихорадочно прижал весь бинт, который у него был, но знал, что его усилия ни к чему не приведут.               Пожалуйста… — подумал он. — Пожалуйста... после всех других трагедий...               Он увидел момент, когда взгляд Энн остановился на какой-то точке за его плечом.               — Скрэпс... — тихо сказал он, и парень оторвался от сдавливания груди. Ребенок теперь кричал, а Пиетт остался стоять на коленях в грязи, с окровавленными по локоть руками, глядя на остывающее тело молодой матери.               Дождь, по крайней мере, скроет слезы на его лице. Он вытер кровь, как мог, закатав рукава.               — Мне, ээ... — у него перехватило горло, и он попытался снова. — Мне так жаль. Она была... членом семьи?               Одна из женщин покачала головой: — Нет. Я познакомилась с ней только сегодня утром.               — Ребенка нужно осмотреть, — сказал Пиетт, отчаянно пытаясь быть практичным, когда Скрэпс осторожно закрыл глаза Энн. — Скрэпс, если вы... будете ждать здесь госпитального транспорта для… тела, я могу позаботиться о том, чтобы ребенок...               — Да, сэр, — сказал Мэтью, и Пиетт был рад заручиться его поддержкой.               Итак, адмирал повел их спидер обратно, одна из женщин присоединилась к нему, чтобы подержать ребенка. По прибытии маленькую девочку вымыли и тепло укутали. Абсолютно здорова, сказали они, и это было уже что-то.               Однако она была безутешна, несмотря на предложенные бутылки и тепло ее одеял. Пиетт вернулся из быстрого звукового душа под ее яростные крики, и его сердце болело за этого маленького человека, который хотел свою маму и никогда ее не получит.               — Могу я попробовать? — спросил он, и переутомленная медсестра оглядела его, затем кивнула и передала ему младенца, указав на маленькую палату.               — Там есть качалка и немного больше уединения.               — Ее мать?.. — спросил он, бережно прижимая ребенка к груди.               Медсестра вздохнула: — Тело доставили десять минут назад. Вы ничего не смогли бы сделать, адмирал. Вы спасли ребенка, помните это.               Она ушла, и он перешел в слегка затемненную комнату.               — Все в порядке, малышка, — успокоил он, протягивая теплую бутылочку и касаясь ею розового бутона губ. — Я знаю, что сегодня было много проблем, но я обнаружил, что теплые напитки помогают. Ты недостаточно взрослая для чая, так что придется обойтись этим.               Он мягко покачнулся и стряхнул каплю молока на этот маленький упрямый ротик. Он наблюдал, как та просачивается внутрь, когда ребенок заплакал еще немного, затем, почти комично, это маленькое помидорное личико расслабилось, и губы сложились для сосания. Он осторожно вставил бутылку и провел пальцем по мягкой щеке. Малышка сжалась и расслабилась в его объятиях, пока сосала.               — Правильно, — пробормотал он. — Молодец, дорогая. Вот так.               В какой-то момент Скрэпс просунул голову внутрь, улыбнулся ему и прошептал: — Чаю, сэр?               Пиетт кивнул и продолжил укачивать крошечное теплое тельце. Малышка выпила всю бутылочку, а потом по-ангельски заснула.               Он пристально посмотрел на маленькое невинное личико.               Целую жизнь назад он надеялся стать отцом. Мечтал, как сможет делать то же самое, пока его уставшая жена спит. Эта мечта умерла тихой смертью во время галактической гражданской войны, и это было то, с чем он смирился. Но были подобные моменты, очень редкие, когда крошечная ручка обвивалась вокруг его указательного пальца, а ребенок спокойно спал в его объятиях, и он чувствовал укол тоски.               Мэтью вернулся в нужный момент, держа, судя по запаху, кружку и тарелку с теплым кребовым пирогом. Пиетт передал новорожденную, чтобы поесть и попить, в то время как Скрэпс осторожно обращался с малышкой, как будто боялась, что может ее сломать. Она пребывала в блаженном неведении, и Скрэпс стал чувствовать себя увереннее, когда Пиетт жадно пил свой чай, а Мэтью очень осторожно прикасался к тонкому пушку на голове ребенка.               — Такие мягкие, — тихо восхитился он, и Пиетт улыбнулся, подходя к нему. Каждый мускул в его теле кричал на него, но они должны были вернуться в его палатку, прежде чем Пиетт действительно сможет подумать о сне.               Небольшая суматоха за пределами палатки заставила Скрэпса бережно передать ребенка обратно Пиетту и выйти за двери. Адмирал одной рукой крепко прижал к себе младенца, а другой прикоснулся к бластеру у себя на бедре, чтобы успокоиться. Угрозы быть не должно, но некоторые люди были очень взвинчены — никто никогда не знал...               Затем вернулся Скрэпс, сопровождаемый высоким мужчиной в медицинской униформе с полными страдания карими глазами. Пиетту не нужно было объяснять, кто это.               Глаза мужчины остановились на ребенке, затем на лице Пиетта.               — Я... я пришел, как только услышал... — сокрушенно сказал Петр. — Они сказали... ее действительно... нет? — Он умолял адмирала, словно ожидая от него заверения, что все это было огромной ошибкой.               — Мне очень жаль, — тихо сказал тот. — Насколько я понимаю, было необнаруженное предлежание плаценты. И ребенок был в неправильном положении...               Горе на лице новоиспеченного отца было едва ли не больше, чем он мог вынести.               — Она здесь. Энн, — сказал ему Пиетт. — Если... если вы хотите ее увидеть...               — Да, — прошептал ее муж и, повернувшись, снова вышел, спотыкаясь. Пиетт посмотрел на Скрэпса и наклонил голову, приглашая юношу пойти с ним. Мэтью кивнул и присоединился к мужчине. Он не должен быть сейчас один.               Крошечная девочка в его руках пошевелилась, несколько раз моргнула, а затем посмотрела ему в лицо большими голубыми глазами. Он улыбнулся ей, пока она изучала его, понимая, что он был одним из первых людей, которых она увидела в своей маленькой жизни. Это был весьма чудесный момент — чистый и прекрасный, — когда адмирал и малышка изучали друг друга.               — Твой отец здесь, милая, — очень мягко сказал он ей, касаясь бархатистой щечки. — Ты нужна ему больше, чем можешь себе представить. — Он подумал о принцессе и наклонил голову, чтобы очень нежно коснуться лба младенца. — Дочери — особые создания, — признался он.               Он снова услышал движение, и молодой медик вернулся со свежими слезами на лице. Скрэпс ждал снаружи комнаты.               — Они сказали... сказали, что вы были с ней. Что вы приняли ребенка, — сказал другой мужчина, явно совершенно разбитый.               — Да, — ответил Пиетт. — Еще раз, мне очень жаль...               — Я…. Я рад, что она была не одна. Что вы все ей помогали... — Петр поперхнулся, слезы все еще лились рекой. При этих словах Пиетт придвинулся к нему и очень осторожно протянул ребенка.               — У вас есть дочь, — сообщил он ему, и новоиспеченный отец взял маленький сверток и с благоговением посмотрел в голубые глаза.               — Я… что мне делать? — дрожащим голосом спросил мужчина. — Это наш первый… Я не знаю...               Движение в дверном проеме привлекло внимание Пиетта, и он посмотрел через плечо Петра, чтобы увидеть, как появился Вирс.               — Вы разберетесь с этим, — сказал ему Пиетт, положив руку ему на плечо. — Уверяю вас.               Словно желая помочь отцу в этом, младенец поднял маленький кулачок в воздух, и медик робко улыбнулся, протягивая руку, чтобы с благоговением прикоснуться к нему. — У Энн было время... то есть... Мы так и не договорились об имени...               — Извините, — ответил Пиетт. — Это было…. это было быстро. Она смогла подержать ее, но...       Петр кивнул, прижимаясь губами к головке ребенка. — Я не знаю, как вас отблагодарить. Они сказали... вы — адмирал огромного корабля, который пришел нам на помощь.               — Да, — согласился Пиетт. — Мне жаль, что мы не прибыли раньше...               — То, что вы делаете, потрясающе, — сказал ему Петр. — И для меня лично... Я счел бы за честь, если бы вы помогли мне... — он сделал паузу и взял себя в руки. — У вас есть дети?               Пиетт быстро взглянул на Мэтью, а затем в серьезные серые глаза Вирса.               — Эм… не совсем...               — Ну, — сказал молодой отец, — как бы вы назвали дочь, если бы она была?               Пиетт не был готов к такому удару копьем в сердце. Вирс наблюдал за ним с состраданием, без сомнения, видя это на его лице.               Адмирал заложил руки за спину и прочистил внезапно сдавленное горло. Потому что он знал. Конечно, знал.               — Я бы… Я бы назвал ее Риллой. Рилла Энн в честь вашей жены.               Мужчина слегка улыбнулся и кивнул: — Идеально. Привет, Рилла Энн, — пробормотал он. Затем снова посмотрел на Пиетта. — Мне нужно уладить все с медсестрами. Но еще раз благодарю вас, адмирал.               — Конечно, — ответил Пиетт, и новоиспеченный отец и вдовец вышел из комнаты со своим драгоценным свертком.               Пиетту оставалось встретиться взглядом с генералом, и внезапно все стало слишком ярким и слишком хрупким...               — Скрэпс, — тихо сказал Макс. — Не могли бы вы дать нам минутку?               Мэтью кивнул и двинулся по коридору, когда Вирс вошел в комнату, позволив двери с шипением закрыться.               — Ты, Фирмус, — безусловно, замечательный, самый лучший человек, которого я знаю, и я чертовски горжусь тем, что я — твой друг. Потому что я знаю, чего тебе это стоило.               Пиетт так устал, а эмоций этого дня хватило бы на целую жизнь, и он устал быть сильным...               — Это всего лишь я, — напомнил ему Вирс, и тут Пиетт сломался. Он оплакивал свою принцессу, которая чувствовала, что сделала недостаточно. Все семьи, которые больше не увидят своих близких. Молодого отца, который потерял свою жену, пытаясь спасти жизни других. Милую Риллу. Детей, которых он хотел бы иметь, но которых никогда не будет. Макса, который знал, каково это — потерять свою семью.               Он пришел в себя совершенно измотанным, но безопасным в объятиях своего друга. Он дважды нежно похлопал Макса по спине, а затем отстранился, и они посмотрели друг на друга с глубоким пониманием.               — Да, — тихо сказал Вирс. — Это был один из таких дней.               Макс был его опорой. Но, как им обоим было хорошо известно, даже камни иногда могут разбиваться.               — Давай, — сказал его друг, обнимая Пиетта за плечи. — Возможно, у тебя «не совсем» есть дети, но один из них, без сомнения, задается вопросом, как он может прямо сейчас тебя обнять и не нарушить военный этикет.               Вирс был одним из немногих людей, которые могли заставить его улыбнуться перед лицом безнадежности и отчаяния.               — Хорошо, — согласился он, — давай найдем Мэтью и пойдем.               Нарушение этикета или нет, но объятие было бы очень ценно.