Star Wars Whumptober Collection 2021

      Заключенный уставился на неизменную стену. Она была тускло-белой, как и многие вещи здесь. Рядом с полом виднелись следы царапин.               Возможно, некоторые из них были результатом его попыток побега. Он боролся так сильно, как только мог… почему?               Было трудно вспомнить, куда он убегал.               Но... кто-то нуждался в нем.               Нет. Не один человек. Его семья.               Они не позволили ему уйти.               И он не мог вспомнить... Не мог объяснить. Они были безжалостны.               И он был беспомощен.               **               Вирс отхлебнул холодного кафа — одну из многих бесчисленных чашек, — и расширил глаза, чтобы они продолжали работать, просматривая датапад. Он пользовался своим кабинетом рядом с мостиком, что не было для него обычной практикой, но Келли ценил его присутствие рядом, когда принял на себя роль исполняющего обязанности адмирала.               Сам Вирс предпочитал быть здесь, пока продолжались поиски их пропавшего персонала, и пока они пытались помочь этим людям выкарабкаться из опустошения после битвы.               И она была более жестокой, чем ожидалось. Как только они поняли, с чем столкнулись, — это была не просто акция поддержки местных жителей, — Вирс полностью развернул свое «Стадо». «Черная эскадрилья» тоже отправилась на планету.               Но ущерб был уже нанесен.               Они все еще вытаскивали тела из-под обломков мощного взрыва, уничтожившего половину города. Хенли и его люди работали круглосуточно, а соседние системы направили огромное количество медицинского персонала для оказания помощи как на Леди, так и на планету.               Вирс отложил датапад и поднялся, чтобы в миллионный раз разогреть каф. Ему нужно было побриться, и он носил одну и ту же форму уже три дня. Но такие вещи казались столь несущественными перед лицом понесенных ими потерь. Перед лицом продолжающихся поисково-спасательных работ.               И как отчаянно генерал Макс Вирс хотел, чтобы это все еще была спасательная операция. Он склонил голову и потер затылок.               Потому что его друг отсутствовал в течение трех недель. Потому что Новая Республика готовилась объявить его пропавшим без вести и, вероятно, погибшим.               В данный момент у Леди был для него почти постоянный фиолетовый оттенок освещения. Вирс был уверен, что она по-своему искала своего адмирала. И если у нее не было никакой удачи...               Не говоря уже о чувствительной к Силе принцессе, которая в эти дни выглядела положительно изможденной. И это было понятно по нескольким причинам. Ее брат был рядом с адмиралом, когда воздух разорвал первый взрыв.               Они были убаюканы ложным чувством безопасности — сражались с силами рейдеров и победили.               Казалось бы.                Пиетт и его команда присоединились к коммандеру Скайуокеру после их победы, чтобы поговорить с руководством города о том, как лучше всего восстановить и помочь местным жителям, когда в том районе, где они находились, прогремел первый разрушительный взрыв. За ними быстро последовали еще два, и Вирс и его люди на несколько ужасных секунд разинули рты, пытаясь поверить в то, что они видели, патрулируя окраину города в поисках каких-либо отдаленных стрелков.               Фокс, стоявший рядом с ним, прочистил горло, а затем начал отдавать приказы в свой комлинк с хрипотцой в голосе.               Вирс вызвал с Леди все свое «Стадо», и капитан Келли отправил их эскадрильи СИДов. Генерал крепко сжал свое разбитое сердце и командовал битвой, потому что это было его долгом. Спасательные работы должны были проводиться другими.               Ему сообщили, что Скрэпс и Янг были ранены, и что Скрэпс отказался покидать этот район. Хэтли наблюдала за ним, пока он копался вместе со спасателями.               — Мне пришлось бы застрелить его, чтобы заставить остановиться, сэр, — сказала она Фоксу. — Я не могу так с ним поступить, сэр.               Сдвиг в куче, на которой работал руководитель службы безопасности Пиетта, сбил его с ног, и парень серьезно сломал ногу. Его увезли с места происшествия без сознания, и Вирс действительно видел, как Фокс поджал губы, когда узнал эту новость.               И вот, три недели спустя, они были здесь. Одно из самых больших препятствий на пути их усилий было связано с очень примитивными условиями этой планеты. Во времена Империи она была, по сути, порабощена, но никто из жителей не получил никаких преимуществ современной технологии — все это было зарезервировано для имперских оккупантов на их базах.               Никакой бакты. Никакой технологии наведения. Никакой связи. Дройды были неслыханны. Медицинское обслуживание на двести лет отставало от текущего.               Таким образом, это означало, что у Леди не было возможности просканировать тех, кто был госпитализирован в больницы по всему району. Не было базы данных, которую можно было бы легко загрузить. Они отправили людей на физический поиск в радиусе пятидесяти миль от места происшествия, но дело продвигалось медленно. И очень обескураживающее.               Но Вирс, принцесса и Леди не были готовы объявить адмирала... мертвым.               Генерал уже имел дело с кошмарами и воспоминаниями о смерти своего сына, а теперь в кошмарах к Зеву присоединился и его друг. Однажды ночью ему пришлось зайти в лазарет Хенли по просьбе доктора Джеллана, чтобы успокоить Скрэпса, который пришел в себя после операции. Вирс обнимал парня и поймал себя на том, что бормочет утешения, которыми не пользовался годами, пытаясь отговорить его от возвращения на планету ради поисков своего адмирала.               Аппарат пискнул, и генерал взял свою кружку и снова отхлебнул. Это был паршивый каф, но он был горячим, и прямо сейчас Вирс был на это согласен.               — Ты знаешь, что не так с кафом? — спросил Пиетт, ухмыляясь ему поверх своей кружки чая и удобно развалившись на диване Вирса.               — Ничего, но ты все равно собираешься мне сказать, не так ли?               — Он тебе ЛЖЕТ. Пахнет действительно вкусно, а потом ты пробуешь его на вкус, и кажется, что кто-то засунул тебе в рот пепельницу.               — Спасибо тебе за это, Фирмус.               — Всегда пожалуйста.               У Вирса болела грудь. В последнее время это часто случалось, и он тер ее так, как будто боль была физической.               В его дверь позвонили, и он действительно не хотел ни с кем разговаривать, но был старшим генералом в зоне боевых действий, так что это не было вариантом.               — Входите.               Принцесса была спокойна, но, на его взгляд, выглядела скованной. Она определенно похудела, и ее глаза постоянно были покрасневшими.               — Ваше высочество, что я могу?.. — он замолчал, увидев выражение ее лица, и пожалел, что не сидит.               Он поставил свою кружку, когда она уставилась на него, датапад дрожал в ее руках.               — Вы его нашли, — сказал он категорично, стремясь найти «Железного генерала», которого все любили ему приписывать.               Ее губы шевельнулись, и ей пришлось прочистить горло, прежде чем слова вырвались.               — Да, — хрипло ответила она. — По крайней мере, они почти уверены.               — Как они могут быть «почти уверены»? Они знают, как выглядит адмирал!..               Вирс боролся с ужасными образами тел, сожженных до неузнаваемости.               — Его нашли не наши люди. Некоторые местные жители увидели один из листков, которые мы развешивали касаемо наших пропавших без вести, и его узнали.               — И…. — предательский голос Вирса его подвел. Он не мог спросить. Но принцесса знала.               Она перевела дыхание: — Жив.               Он тяжело оперся на свой стол, и в этот момент она подошла к Вирсу, датапад упал на пол, когда она его обняла. — Я знаю, дорогой генерал, — пробормотала она ему в грудь. — Я знаю.       И он не мог стыдиться вырвавшегося у него рыдания. Он слишком устал, испытал слишком большое облегчение и... Иногда нужно было сломаться.               Девушка крепко сжала его, не в силах обхватить руками, такой крошечной она была. Он похлопал ее по спине и взял себя в руки.               — Когда мы сможем отправиться?              — Доктор Хенли готовит медицинский шаттл, но мы можем его опередить. Адмирал... очевидно, он ранен, и, по-видимому, он не... он не знает, кто он такой.               Она отстранилась, чтобы поднять с пола датапад, пока Вирс осмысливал эту новость.               Принцесса постучала по экрану: — Довольно серьезные травмы головы. Его отбросило в неожиданном направлении. Они не могли найти его в течение 24 часов, и к тому моменту просто перевозили раненых в ближайший пункт сортировки. Ничего опасного для жизни, но серьезно. Доктор предложил нам упаковать вещи, которые могли бы помочь вызвать у него воспоминания.               Вирс кивнул. У него была миссия. Его друг выжил, и он собирался его вернуть. Они разберутся с его травмами, как делали всегда, — вместе.               — Хорошо. Сколько у меня есть времени?               Она изучила его: — Что вам нужно?               — Принять душ, побриться и почистить форму.               Она слегка улыбнулась: — У вас есть время для этого. Предложения о том, что с собой взять? Я собираюсь налить ему чаю, и я подумала, что то маленькое деревце, которое я ему подарила, его любимое...               Генерал залпом допил каф, надеясь, что кофеин хоть как-то на него подействует: — В ящике его стола в его кабинете. Там есть заколка для волос...               — Да, — тихо сказала принцесса. — Хорошо, я разберусь с этим. И несколько голограмм.               — Где я смогу вас найти, ваше высочество?               — В седьмом ангарном отсеке. — Она повернулась, чтобы уйти, когда Вирсу кое-что пришло в голову.               — Принцесса. Как дела у вашего брата?               Она оглянулась: — Теперь, когда отец здесь, дела очень хорошо.               Он не знал.               — Лорд Вейдер здесь?               — Да, — сказала она и слегка вздохнула. — Я попросила его прийти. Люк никогда не был в опасности, но это было плохо. И... адмирал... — Она снова сделала паузу и посмотрела на Вирса. — Мы оба знаем, что вы двое — единственные друзья моего отца. Он заслуживал знать.               Тогда Вирсу тоже нужно будет связаться со своим командиром.               — Да, — серьезно согласился он. — Это верно.               ***               Они заставили его поесть. Он не хотел... Нет, если такова была жизнь.               Жизнь. Едва ли.               Не в силах пошевелиться. Не в состоянии вспомнить, кто он. Лица, появляющиеся и исчезающие. Иногда щекотка на самом дальнем краю его памяти... карие глаза. Звезды. Не видно с земли… видно из космоса. Но потом эти не-воспоминания исчезали, оставив его в этом белом ничто.               Они не были грубы с заключенным, но он почти желал, чтобы они просто что-то почувствовали.               И всегда эта боль от отсутствия. Страстное желание.               ***               Лея оценила, что генерал не чувствовал необходимости заполнять время ненужными разговорами. Она смотрела, как он пилотирует маленький шаттл — скромный класс С, им не нужна была лямбда — по координатам, которые им дали. Она бережно держала холщовую сумку. В ней были вещи, драгоценные для Пиетта, и девушка надеялась, что они помогут его памяти. Ее глубоко беспокоило, что травма повлияла на ее способность его чувствовать. Было ли это вызвано физической раной? Или дело было в том, что он не знал, кто он такой, и поэтому связь была потеряна?               Она склонялась к последнему, но их связь все еще была такой новой и таинственной.               Чувствительный к Скайуокерам, как Вирсу нравилось его дразнить.               Пожалуйста, пусть он таким и останется, подумала она, глядя в иллюминатор, когда они летели над ужасными разрушениями к окраинам города.               Мэтью был потрясен, когда ему сообщили, что он недостаточно здоров, чтобы к ним присоединиться. Гулсби сидел позади нее, поскольку Фокс никуда не отпускал их одних. Молодой охранник также преуспевал в том, чтобы держать рот на замке. Конечно, он был одним из команды генерала и имел долгую практику в привычках своего подопечного.               Скрэпс торжественно приказал Гулсби держать его в курсе событий, и друг понимающе похлопал его по плечу.               Они приземлились в поле прямо за маленькой больницей, и при высадке их встретил напряженно выглядевший доктор.               — Принцесса, — сказал он с тем интересным, несколько гнусавым акцентом. — Добро пожаловать. Мне жаль, что потребовалось так много времени, чтобы с вами связаться...               — Это не ваша вина, — сказала она ему, ей не терпелось увидеть Пиетта. — Это — генерал Вирс, дорогой друг адмирала. Лейтенант Гулсби, наша служба безопасности. Мы хотели бы немедленно увидеть адмирала и подтвердить, что это действительно он.               Часть ее все еще боялась, что произошла ошибка. Пока она не увидит его собственными глазами, она не могла полностью позволить себе в это поверить.               — Конечно. Должен сказать, что вам нужно будет набраться терпения. Травмы такого рода крайне непредсказуемы. Он может сразу вас узнать, или ему могут потребоваться дни, даже недели, чтобы прийти в себя.               — Но он это сделает? — яростно спросил Вирс, когда они зашагали по желтеющей траве к зданию. — К нему вернется память?       — Я думаю, это весьма вероятно, — осторожно сказал доктор. — Я отправил копии своих записей вашему доктору Хенли, и он согласен.               Это было уже что-то.               — Вы также должны знать, — продолжил доктор, ведя их по небольшому коридору мимо других комнат, которые были заняты. Лея напомнила себе, что эти люди многое пережили и делают все, что в их силах. — Вы должны знать, эм, что он несколько раз пытался уйти. Очевидно, что с его травмами мы не могли этого допустить. В прошлый раз он стал довольно... агрессивным, так что, боюсь, нам пришлось его сдерживать.               Генерал остановился как вкопанный.               — Что? — угрожающе прорычал он. — Что вы имеете в виду, говоря «сдерживать»?               Доктор вздохнул: — Я тоже ненавижу так делать, но уверяю вас, генерал, это было ради его безопасности. Медицинские ограничения никак не смогут причинить ему вред.               Лея наблюдала, как Вирс упер руки в бока. — Как. Долго? — резко произнес он.               Доктор теперь выглядел явно взволнованным, на его лбу выступили капельки пота.               — Ну... это было в ту первую неделю, когда было очень важно, чтобы он не двигался, не говоря уже о том, чтобы вставать с постели. Он продолжал настаивать, что его... э-э... его семья в нем нуждается.               И при этих словах на глаза Леи навернулись слезы. Она думала, что выплакала их досуха, но, по-видимому, нет.               — Вы хотите мне сказать, что вы держали моего друга связанным и беспомощным в течение двух недель? — прорычал Вирс, выглядя положительно диким. Лея знала, что ее адмирал ненавидел быть беспомощным. Но Вирс знал это лучше, чем кто-либо другой, и он также знал причины Пиетта.               — Я... Ну да, генерал, потому что...               Вирс действительно сделал шаг к бедняге, и Гулсби встал между ними.               — Сэр. Сэр, нам нужно добраться до адмирала, и доктор нас отведет. Я понимаю, генерал, но, пожалуйста, сэр...               Вирс выглядел устрашающе, но с абсолютным самообладанием отступил назад, сжав челюсти.               — Тогда ведите, Сила вас побери.               Они продолжили идти, и напряжение было ощутимым.               — Адмирал сказал что-нибудь еще? — в конце концов, спросила Лея.               — Эм, нет, ваше высочество. После... после того, как мы его зафиксировали, он, казалось, ушел в себя.               — Вам, ублюдкам, не приходило в голову, что вы, возможно, делаете хуже? — огрызнулся Вирс.               — Мы сделали все, что могли, генерал, — сказал доктор, немного отодвигаясь назад — явно, будучи на грани. — У нас маленькая больница, и мы были перегружены.               Лея положила руку на плечо Вирса.               — Вот мы и на месте, — сказал доктор, явно обрадованный прибытием, и открыл дверь.               ***               Заключенный смутно осознавал, что по мере того, как они это делали, мимо проплывало все больше лиц.               Но одно осталось.               Это было совсем другое дело. И это лицо говорило. С ним? Неважно. Иногда они это делали. Ничего не изменилось.               Пока это не случилось.              ***               Гулсби ждал в холле, когда Лея и Вирс вошли в комнату. На простой кровати лежал мужчина. Изголовье было частично приподнято, чтобы он мог видеть, но его голова была повернута к стене, обмотанная толстой повязкой. Одна рука была на перевязи, а на лице виднелись исчезающие синяки. К его запястьям и лодыжкам были прикреплены прочные белые медицинские ремни, и Лея сделала резкий и болезненный вдох. Она быстро пересекла комнату, поставила холщовую сумку на стул и впервые хорошенько рассмотрела мужчину.               Это был ее адмирал. Похудевший и с пустыми глазами, но это был Пиетт.               — Адмирал, дорогой, — прошептала она. — Мы здесь.               Ничего. Он и глазом не моргнул. Криффовы преисподние, это было так ужасно.               — Немедленно снимите с него эти ограничения! — приказал Вирс с другой стороны кровати.               — Ну, это неблагоразумно, когда...               — Плевать на ваше благоразумие! — прорычал генерал. — Мы здесь...               Лея не сводила глаз с Пиетта, и даже когда она смотрела, одинокая слеза задрожала в его левом глазу, прежде чем скатиться по щеке.               — Вы там, верно? — тихо сказала она и взмахнула рукой, используя Силу, чтобы снять ограничения.               Доктор позади нее поперхнулся от удивления.               — Вы... вы... эм...               — Спасибо за вашу помощь, — холодно сказал Вирс. — Дальше мы разберемся сами.               Несчастный мужчина вышел из комнаты, когда Лея села на кровать рядом с Пиеттом, чтобы мягко взять его свободную руку и переместить ее так, чтобы она была на уровне его глаз.               — Их больше нет, — тихо сказала она ему. — Вы свободны. Мы здесь, дорогой адмирал.               И Пиетт моргнул.               ***               Что-то изменилось. Он это почувствовал.               Это не было снятием с него ограничений, чтобы удовлетворить его потребности. Это было совсем другое.               На кровати сидела девушка. Не врач или санитар.               Он не понимал.               ***               — Фирмус, — сказал Вирс, придвигая стул с другой стороны, — мне так жаль, что мы не оказались здесь раньше.               Его друг был таким худым и бледным. Генералу хотелось выйти и ударить этого доктора. Потому что эти большие карие глаза были такими мертвыми. Это было ужасно — Пиетт был здесь и, в то же время, не был. Да, он понимал, что медицинский персонал не мог иметь ни малейшего представления о травмах, через которые прошел адмирал, но иметь такую рану на голове, а затем быть вот так связанным… Пиетт явно диссоциировал.               — Мы вернем тебя, мой друг, — сказал Вирс с неистовой любовью. — Сколько бы времени ни потребовалось.               Принцесса потянулась к сумке и вытащила коробку, в которую она упаковала деревце. Она открыла его и показала Пиетту.               — Красиво, верно? — сказала она, и генерал мог видеть, какие усилия девушка прилагает, чтобы ее голос звучал спокойно и жизнерадостно. — Это ваше любимое, дорогой адмирал, и я очень довольна, так как подарила его вам. Я знаю, вам это уже известно, но я — принцесса Лея. На самом деле, я больше не принцесса, потому что Альдераана больше нет, — ее голос слегка дрогнул, прежде чем она продолжила, — но вы с генералом Вирсом слишком привыкли к формальностям, поэтому зовете меня принцессой.               Вирс слегка ей улыбнулся.               — Но вы также называете меня «моя дорогая», и никто другой этого не делает, адмирал, — продолжила она и взяла его за руку, чтобы провести пальцами по мягким иголкам маленького деревца. Пиетт снова моргнул, а затем, наконец, повернул голову, чтобы посмотреть вниз, на дерево. Затем он посмотрел поверх их голов, и Вирсу показалось, что он снова видит, как его друг отступает.               — Может быть, лица? — подсказал Вирс принцессе, и она кивнула, осторожно убирая дерево и вытаскивая голографические изображения.               — Вот здесь мы, дражайший адмирал, — сказала она. — Это мой отец, вы и генерал после успешной перестрелки. Я не помню где, но вы все в той замечательной броне от 501-го.               — Велар, — сказал Вирс, и она быстро взглянула на него. — Вот где была битва.               Взгляд Пиетта скользнул по фотографии и снова ушел в сторону.               — Это — Мэтью Скрэпс, — продолжила ее высочество, улыбнувшись изображению. — Он — руководитель вашей службы безопасности, и он крайне опустошен, что не смог быть здесь. — Она снова сжала руку Пиетта. — Он, эм, любит вас так же сильно, как и мы, и я почти уверена, что вы видите в нем сына.               Было ли это игрой воображения генерала или Пиетт задышал немного быстрее?               — Это Леди, — сказала принцесса. — Вы любите ее и так ей гордитесь. Ваш флагман и, насколько мне известно, единственный разумный звездный разрушитель из существующих. Ей сейчас так грустно, и мы должны вернуть вас к ней.               Есть. Ошибки быть не может. Пиетт убрал ладонь с руки принцессы, чтобы прикоснуться к изображению. Она передала Вирсу заколку для волос.               — Фирмус, — сказал Вирс. — Я знаю, что там, где ты находишься, безопаснее. Я знаю, ты просто пытаешься справиться. Это прекрасно, мой друг. Но мы вполне готовы помочь тебе справиться здесь. С нами. Я думаю, что это будет более эффективно. Я говорю это, чтобы ты понял, почему мы взяли это.               Он вложил в руку Пиетта симпатичную заколку для волос.               — Это принадлежало твоей сестре, — сказал ему Вирс, когда пальцы адмирала пробежались по поддельным драгоценным камням и гладкому металлу. — Ты сохранил ее после ее смерти. Ты рассказывал мне о том, как хорошо она заботилась о тебе. Как сильно ты все еще по ней скучаешь. Ее звали Рилла.               ***               Они хотели, чтобы он вышел. И в них было что-то очень притягательное.               Он смотрел на лица, и вспышки событий мелькали в его сознании.               — Вы поможете мне спасти моего сына, адмирал?               — Я не могу потерять и вас, сэр.               — Я люблю тебя, мой адмирал.               — У меня никогда раньше не было брата…               Рилла. Боль. Потеря.               Он обрел голос.               ***               — Я нужен моей семье...               Вирс резко дернул головой. Пиетт уставился на заколку в своей руке. Принцесса встретила его пристальный взгляд, когда он посмотрел на нее.               — Да, дорогой адмирал, да, это так. Часть ее находится прямо здесь. Вы нам так сильно нужны.               — Они меня не отпустят. Мне нужно найти свою семью.               — Они отпустят тебя, Фирмус, — вставил Вирс, положив руку на плечо адмирала. — Мы им так и сказали. Потому что мы — твоя семья.               Принцесса открыла маленькую баночку с чайными листьями, и их пряный аромат наполнил комнату. Пиетт внезапно ахнул и приложил руку к своей забинтованной голове. Принцесса дернулась почти в унисон с адмиралом.               — В чем дело? — спросил Вирс, стараясь говорить ровным голосом, чтобы не встревожить своего друга.               Лея пристально посмотрела на Пиетта, а затем очень медленно, чтобы адмирал мог видеть, что она делает, протянула руку и осторожно коснулась его лица.               — Вы знаете это на глубоком уровне, не так ли, дорогой адмирал? Это в вас глубоко укоренилось.               Вирс наблюдал, как Фирмус действительно посмотрел на принцессу, по-настоящему посмотрел на нее, и почувствовал, как его резко пронзила надежда.               — Генерал, — очень тихо сказала девушка, не отводя взгляда от его друга. — Думаю, что теперь я могу попробовать.               Он попытался подавить бурление в животе. Хенли призывал проявлять осторожность, используя свои способности. Травмы головного мозга были опасны и в лучшие времена, и пользователям Силы нужно было действовать осторожно, особенно если субъект ранее имел дело с психической травмой.               Но это были Пиетт и принцесса. Их связь была особенной и основывалась на доверии.               — Если вы считаете, что сейчас подходящее время, — сказал он, — то я вам верю.               — Вы можете помочь его успокоить? — спросила она. — Просто рука на плече или предплечье...               Вирс находился со стороны сломанной руки и хотел быть осторожным. Он снова положил руку на плечо Пиетта, и адмирал слегка дернулся.               — Хорошо, — выдохнула принцесса. — Ладно...               И в комнате стало тихо.               ********               Лея осторожно потянулась к Силе. Она знала, каким нежным был разум адмирала. Ей казалось, что она пробирается по очень узким проходам, и все было сделано из тонкого и ажурного стекла. Если она шевельнется неправильно, все может разлететься вдребезги.               Она шла легко, и казалось, будто она прошла через... заднюю дверь, только так она могла это описать.               Она вышла в неописуемый коридор — там не было никаких узнаваемых черт — это было размытое серо-белое пятно, но она чувствовала присутствие Пиетта и шла, пока не подошла к ряду дверей, которые казались смутно знакомыми. В конце концов, это был его разум, он выбирал то, что знал...               Они открылись для нее, и Лея вошла в…               ...гостиную Альянса. И она знала, где его найдет. Девушка прошла через огромную и пустую комнату в их угол. Набуанские ивы. Знакомые диваны и кресла на своих местах.               И…               — Адмирал, — тихо позвала она.              Он был здесь в форме, выбрав столько вещей, сколько мог придумать его травмированный разум, которые были знакомы и успокаивали, она была уверена. Единственной неприятностью были тяжелые кандалы на его запястьях и лодыжках, которые держали его привязанным к стулу, на котором он находился.               Пиетт поднял глаза, когда она подошла, и она возненавидела неприкрытую боль в его глазах.               — Принцесса, — выдохнул он. — Как?..               Она придвинула один из пуфиков и села перед ним, скрестив ноги и одарив его улыбкой.               — Я думаю, вы помните, мой адмирал, что я владею Силой...               Он моргнул: — Вы... вы пришли, чтобы меня освободить?               — Да. Но... Вы должны захотеть пойти со мной.               — Я бы очень хотел, — сказал он ей, — но... — Он потянул за свои путы.               Она кивнула: — Я знаю. Но, адмирал, они... ненастоящие. Вы сами их наложили.               Он нахмурился: — Уверяю вас, моя дорогая, я бы не хотел застрять вот так...               — Нет, — согласилась она. — В обычных обстоятельствах это верно. Но в данный момент мы имеем дело с вашим подсознанием.               И комната вокруг них задрожала, свет слегка замерцал.               — Что это было? — спросил Пиетт, поднимая глаза. — И почему Леди не отвечает? Я не могу… Я не могу... почувствовать ее... Ах!               Боль исказила его черты.               Лея слегка наклонилась вперед, чтобы положить руку ему на колено: — Что болит, адмирал?               — Моя голова...               Она кивнула: — Вы были ранены. Это повлияло на вашу память. Генерал и я рядом. Мы пытаемся вам помочь... — Она замолчала, когда поняла, что рядом с адмиралом был стол. На нем стояло крошечное деревце, блокнот с голографическими изображениями, красивая заколка для волос и кружка чая, от которой мягко поднимался пар.               Пиетт увидел, куда она смотрит: — Это... Я не помню, как они туда попали, — прокомментировал он.               — Я знаю, — мягко ответила она. — Я могу вам показать, если вы пойдете со мной.               Он вздохнул: — Моя дорогая девочка, я бы с удовольствием, но... Они мне не позволят.               Она обдумала это. Лея не хотела давить слишком сильно — она знала, что он сам должен был решить разорвать эти цепи, — но ей также нужно было указать ему, как это сделать.               Она встала и, подойдя, опустилась на колени рядом с его креслом, положив руки на обтянутый шерстью габера подлокотник: — Дорогой адмирал, кто такие они?               Он посмотрел на нее: — Ну, они... — Затем он сделал паузу.               — Разве Леди не ваш корабль? Она бы никогда не позволила вам быть так закованным, как сейчас.               Пиетт еще раз огляделся, и комната задрожала еще сильнее.               — На нас напали? — обеспокоенно спросил он. — Будь прокляты эти оковы!               — Никакого нападения, адмирал, — тихо сказала она. — Но я думаю, что ваш разум сомневается в том, что происходит.               Она видела, как участилось его дыхание, прежде чем он медленно повернул голову, чтобы снова на нее посмотреть.               — Что... что же тогда происходит, моя дорогая?               — Вы мне доверяете, дражайший адмирал? — серьезно спросила она его. — Прежде чем я объясню, вы мне доверяете? Что я не причиню вам вреда? Что я не стану вам лгать?               — Конечно, — ответил он без колебаний, и она этому обрадовалась. Девушка чувствовала, что они близко.               — Тогда, адмирал моего сердца, это ненастоящее. Вы были ранены во время взрыва. Вы, эмм... вы потеряли память...               — Но я знаю, кто вы такая. Кто я такой, — настаивал он.               — Да, — ответила она, — здесь, в вашем уме, вы знаете. Но... это подсознание. Вы должны знать это сознательно.               Теперь она видела неуверенность. Уязвимость. Еще одна вспышка боли пробежала по его лицу.               — Они не позволяли мне уйти... — прошептал он. — Я не мог... Они меня связали... — Он вздрогнул, и глаза Леи наполнились страданием, которое она чувствовала вокруг себя.               — Теперь вы свободны, — сказала она. — Пойдемте со мной, и я вам покажу.               Она протянула руку, и он уставился на нее.               — Доверьтесь мне, — выдохнула она. — Я люблю вас, как и генерал. Вас ждет он. Леди. Мэтью. Пожалуйста, вернитесь к нам.               Она ждала, пока комната не начала постоянно трястись. Одно из растений упало, и кружка опрокинулась, разлив чай по всему ковру.               Потом...               Пиетт сглотнул, сжал челюсти и поднял руку, чтобы встретить ее, путы таяли, когда он это делал. Она сжала его пальцы, и он поднялся на ноги, в то время как Лея была поражена глубиной его доверия к ней.               И она повела его к дверям.               ******               Вирс не был уверен, сколько времени прошло, пока он ждал, положив руку на плечо Фирмуса, чувствуя, чувствуя учащение и спад его дыхания, когда принцесса... что бы она ни делала, когда соединялась с Пиеттом в Силе.               Пожалуйста, — подумал он. — Пожалуйста, пусть это сработает.               Совершенно внезапно его друг вздрогнул под его рукой, а затем быстро задышал, и принцесса придвинулась, чтобы взять лицо адмирала обеими руками.               — Я здесь, — тихо сказала она. — Я здесь. Генерал находится с другой стороны.               Она нежно прижалась лбом ко лбу Пиетта, и Вирс наблюдал с такой сильной благодарностью, что почувствовал слабость, когда свободная рука адмирала поднялась, чтобы накрыть ладонь принцессы.               — Моя дорогая... — хрипло пробормотал Пиетт, затем она отпустила его, чтобы он мог посмотреть на Вирса и, наконец, напоследок… друг встретился с ним взглядом и понял, кто он такой.               — Макс... — только и смог он выдавить, но это было всем, что требовалось генералу.               — Прямо здесь, — ответил он и выдохнул. — Я буду рядом столько, сколько тебе нужно.               Адмирал медленно обвел взглядом комнату, и Вирс увидел, что память возвращается. Затем Пиетт поморщился и приложил руку к голове.               — Я... как долго?..               — Три недели, — ответила принцесса. — Мы не прекращали поиски, клянусь вам, дражайший адмирал. Но природа вещей на этой планете...               Пиетт осторожно кивнул: — Да. Я... кажется, я смутно понимал, что мне нужно кого-то найти...               — Ты сказал им, что нужен твоей семье, — сказал Вирс.               Пиетт посмотрел на него, в карих глазах была смесь боли, усталости и затаенного ужаса.               — Они мне не позволили... — и его лицо сморщилось.               Принцесса в мгновение ока оказалась рядом, притянула его голову к своему плечу и погладила по волосам.               — Нам нужно сообщить Хенли... — начала она через голову Пиетта, и Вирс кивнул, поворачиваясь, чтобы включить связь.               — Доктор, вы прибыли?               — Да. Жду, чтобы увидеть, как вы справились. Каков статус, генерал?               — Он... он помнит. Принцесса, как всегда, замечательна.               — Отлично. Я собираюсь поговорить с врачами. Есть что-нибудь, что я должен знать?               — Они две недели держали его в ограничениях, — тихо прорычал Вирс. — Так что вы могли бы принять меры, чтобы…               Язык на другом конце связи был невероятно впечатляющим. Когда Хенли перевел дыхание, Вирс заговорил:               — Примерно подводит итог тому, что я чувствовал. Мы будем здесь, доктор.               И он отключил его, поворачиваясь обратно к двум другим. Пиетт поднял голову с плеча девушки, выглядя пристыженным.               — Извини, — выдавил он. — Я... В данный момент я немного не в себе...               — Фирмус, — убежденно сказал Вирс, — я бы забеспокоился, если бы это было не так. Мы все, говоря по правде. — Его друг должен был знать, что здесь нечего было стыдиться. Принцесса была рядом с ним.               — Дорогой адмирал, у вас была серьезная травма головы. Затем, с самыми лучшими намерениями, эти люди причинили вам еще больше страданий. Дайте себе время. Я уверена, что скоро вы снова станете таким же стоиком, как и раньше.               Она ни разу не отпустила Пиетта, переместившись, чтобы убедиться, что находится прямо рядом с ним, одной рукой обняв его за плечи, а другой держа его за левую руку. Говоря это, она улыбнулась, и Пиетт от ее тона позволил приподняться уголку своего рта. И если его друг уже мог найти юмор, то Вирс очень надеялся, что он сможет хорошо исцелиться. Пришла в голову еще одна мысль, и, похлопав адмирала по плечу, он вышел наружу, где обнаружил расхаживающего Гулсби.               — Лейтенант, — сказал он, и Гулсби вытянулся по стойке смирно.               — Сэр.               — Не могли бы вы, пожалуйста, связаться с капитан-лейтенантом Скрэпсом и сообщить ему, что мы скоро вернемся с кое-чем, принадлежащим ему?               Гулсби широко ему улыбнулся: — Да, сэр. С удовольствием, генерал.               Он отвернулся, и Вирс, подняв глаза, увидел Хенли, шагающего к нему вместе с доктором, которого он видел ранее. У бедняги было очень пристыженное выражение лица, и Вирс понял по тому, как Хенли вел себя со всей праведной мощью какого-то древнего бога, вершащего суд, что эти двое обменялись парой слов.               — Генерал, — решительно сказал Хенли.               — Доктор, — ответил он, склонив голову. — Адмирал очнулся, знает, что произошло, и кто он такой. В данный момент он чувствует себя не слишком уверенно.               И выражение лица Хенли немного смягчилось: — Я бы предположил, что нет. Мистер Гулсби, если бы вы принесли гравитационные сани из шаттла, я был бы признателен.               Он вошел в комнату, и Вирс последовал за ним.               ********               Пиетт почувствовал, как его череп словно зажали тисками. Все было слишком громко и слишком ярко. В то же время... он снова чувствовал всякие вещи. Он мог ощутить тепло девушки рядом с ним — ее рука на его плечах, а пальцы переплелись с его пальцами. Он мог видеть Макса и мгновенно прочитал его обеспокоенное лицо, когда тот вернулся с… Хенли.               Он испытал облегчение, увидев Хенли.               Мир Пиетта официально был разрушен, если он так относился к доктору.               — Адмирал, — спокойно сказал тот, доставая свой сканер. — Я испытываю огромное облегчение, видя вас живым и, в основном, невредимым. Хотя бы потому, что мне больше не нужно держать некого рыжеволосого под домашним арестом.               Пиетт попытался улыбнуться и обнаружил, что его ослабленное состояние снова привело к тому, что глаза наполнились слезами.               — Ладно, адмирал, — сказал доктор более мягким тоном, отрываясь от своего сканера. — Есть над чем поработать, но, учитывая примитивный характер здешнего медицинского обслуживания, они сделали все возможное. В основном, сильные синяки и сломанная рука. Рана на голове потребует дополнительной обработки, но это не займет у меня много времени.               Пиетт хотел освободиться от гнета четырех белых стен.               — Значит, мы можем уйти, доктор? — спросил он и оценил крепкую хватку принцессы на своей руке.               — Мы можем уйти, — согласился Хенли, и Пиетт оттолкнулся ногами от одеяла, собираясь встать, но доктор издал возмущенный звук.               — Вы абсолютно не пойдете, адмирал. После того, как вас... держали вот так, и с этой раной на голове? Вы не в форме.               Но Пиетт отчаянно стремился двигаться, контролировать свои собственные конечности. И он обнаружил, что не может отпустить руку принцессы. Каким-то образом его мозг был уверен, что если адмирал это сделает, то она исчезнет.              — Я могу, если вы все поможете, пожалуйста... — начал он, ужаснувшись тому, как умоляюще это прозвучало. Должны ли все его эмоции быть выставлены напоказ?               — Я понимаю, что вы чувствуете в данный момент, адмирал, — сказал Хенли таким тоном, который означал, что он вообще не сдвинется с места, но ему нужно успокоить пациента. — Но вы физически не способны.               Пиетт знал, что тот был прав. Знал, что трехнедельное бездействие его ослабило. В этот момент ему просто хотелось выползти из своей кожи и все бросить, он собирался запаниковать через мгновение, и он не мог, пожалуйста, не снова...       — Гравитационные сани будут здесь через минуту, адмирал, — сказал Хенли, и при других обстоятельствах Пиетт сказал бы, что тот был добр. Он сжал руку принцессы и склонил голову, пока Хенли вводил обезболивающее, и это было полезно. Но он все еще находился на грани.               Вирс отвел Хенли в сторону, и они заговорили, пока принцесса гладила его по руке.               — Это ненадолго, дорогой адмирал. Мы останемся с вами, вы это знаете.               Так оно и было. Но мысль о том, чтобы лечь и снова стать наблюдателем за своей собственной жизнью...               — Фирмус.               Он поднял глаза, слегка удивленный Вирсом, стоящим у его плеча. Генерал смотрел на него очень серьезно. Значит, Макс был самым искренним.               — Позволь мне тебя отнести. Я знаю тебя, мой друг. Я вижу, ты просто держишь себя в руках. Как ты делаешь всегда. И ты знаешь, что обычно я бы не сделал этого предложения, потому что ты бы отказался. Обычно это было бы выполнимо. Но сейчас совсем другое дело.               Пиетт уставился на него. Это правда, что физический контакт с принцессой и Вирсом помог. Держал его на якоре. Но...               — Я действительно хотел бы пройтись. Мне нужно двигаться, Макс, и... и все контролировать, — последнее он почти прошептал.               — Я знаю, Пиетт. Ты знаешь, что я понимаю. Но для тебя было бы физически вредно так делать. Сколько раз, Фирмус, мы с тобой опирались друг на друга? Позволь мне на этот раз буквально тебя нести.               Серые глаза Макса были полны сострадания, и Пиетт почувствовал себя таким хрупким.               — Хорошо, — сказал он, наконец. Кто-то принес одеяла, в которые принцесса плотно его укутала. Затем она поднялась, чтобы уступить место Вирсу.               — Есть что-нибудь, с чем мне нужно быть осторожным? — спросил он Хенли.               — У него нет травм позвоночника или чего-то подобного, — ответил доктор. — Просто... будьте как можно бережнее из-за травмы головы.               — Тогда никакой беготни, — невозмутимо сказал Макс, и Пиетт позволил себе улыбнуться в ответ на раздраженный вздох Хенли.               — Безусловно.               И Макс просунул руку ему под колени и вдоль спины: — Положи руку мне на шею, Фирмус, хорошо. Теперь...               И Пиетта подняли легче, чем он хотел думать. Вирс был в том же русле мыслей.               — Такой криффовски легкий, друг мой, — пробормотал он, когда они вышли в коридор, и, наконец, то, что увидел Пиетт, стало более разнообразным. Гулсби присоединился к ним и пошел позади них, чтобы его принцесса могла идти рядом с ними и держать его за руку.               Потом…               Чудесный, восхитительный солнечный свет. Пиетта не волновало, что день был слегка пасмурный, а солнце немного бледным. Это был солнечный свет.               Он закрыл глаза и повернул к нему лицо, глубоко вдыхая, а Вирс слегка фыркнул, немного усилив хватку.               Не было никого лучше генерала. Дорогой брат и друг.               — О... — тихо сказала принцесса, и Пиетт снова открыл глаза, чтобы посмотреть.               Несколько солдат в белых доспехах только что подбежали трусцой, без сомнения, оттуда, где они работали в развалинах города. Адмирал не был уверен, почему это заставило принцессу что-то сказать, пока не поднял глаза дальше, к медицинскому шаттлу, стоящему в маленьком городском парке.               Различные члены экипажа Леди — инженеры, техники, медперсонал, офицеры, солдаты — собирались во все возрастающую толпу, хотя путь к шаттлу оставался открытым.               Один из солдат выступил вперед, и Пиетт понял, что это был не простой солдат.               — Сэр, — сказал коммандер Аппо, широко улыбаясь. — Я знал, что вы не оставите нас, адмирал. — И он отдал честь.               — Адмирал, — сказал техник, кивая и открыто плача.               Это продолжалось, и глаза Пиетта снова наполнились слезами, когда среди экипажа Леди распространился слух, что их адмирал найден и направляется туда, где ему самое место.               — Так рад вас видеть, сэр, — сказал ему приземистый инженер с лучезарной улыбкой.               — Леди без вас уже не та, сэр, — сказал молодой офицер, отдавая честь.               Затем маленькая фигурка без кепи и с ярко-золотым хаосом волос протолкалась сквозь толпу, чтобы до него добраться.               — Сэр, ох, карковы преисподние, сэр, это действительно вы! Я не была уверена, что Гулсби не был снова глупо оптимистичен, когда сказал. О, адмирал. О, звезды, Мэтт будет вне себя. Он уже был, но вы понимаете, что я имею в виду...               — Мадлен, — нежно пробормотал Пиетт, и она подошла, чтобы взять его протянутую свободную руку в обе свои. — Сделайте вдох. И я тоже рад вас видеть.               — Я бы осталась с вами, сэр, но вижу, что о вас хорошо заботятся, а у меня здесь есть обязанности. Просто должна была вас увидеть...               Она снова ослепительно улыбнулась, крепко сжав его руку, прежде чем отпустить и вернуться к тому, чем она занималась. Пиетт уронил голову на плечо Вирса, внезапно почувствовав такую сильную усталость. Снова. Он устал быть усталым.               — Почти на месте, Фирмус, — сказал генерал. Его голос звучал так, словно он был немного простужен.               Ладонь принцессы снова легла на руку Пиетта. — Вас так... так любят, адмирал, — тихо сказала она.               — Я... это вижу, — искренне ответил он. Это была замечательная, изумительная и унизительная вещь, но он действительно знал.               — Я рада, что вы знаете, — произнесла она. И, наконец, они оказались у медицинского шаттла, где их ждал кто-то еще.               — Хотел прогуляться, верно? — спросил лорд Вейдер, скрестив руки. — Я так понимаю, это был компромисс?               — Вы же его знаете, милорд, — ответил Вирс, и Пиетту не нужно было смотреть на него, чтобы понять, что друг ухмыляется.               — Я прямо здесь, — устало проворчал он им.               — Да, это так, — сказал его светлость, внезапно становясь серьезным. — И все мы за это очень благодарны. Давайте отвезем вас к Леди, прежде чем она попытается войти в атмосферу, чтобы вас забрать.               После этого все стало расплывчатым, поскольку Пиетт наблюдал за происходящим сквозь дымку усталости.               Он не был помещен на медицинскую койку. Вместо этого Вирс усадил его на одну из широких скамеек для пассажиров, где он был в безопасности в объятиях своей дорогой девочки. Вирс сел у его ног, а Хенли прошел в кабину пилотов, где он, без сомнения, приказывал лорду Вейдеру лететь с осторожностью.               Пиетт бодрствовал достаточно долго, чтобы почувствовать теплую и расцветающую радость Леди, когда они приблизились.               *******               Эпилог               — ...соленые брызги обрушились на нас дождем, как на своего рода крещении, и, возможно, так оно и было. Мы родились заново в этой деревянной колыбели, которая вскормила всех нас...               Пиетт знал эту историю. И он также знал голос, читающий это. Придя в себя, он отметил несколько вещей.               Судя по сладковатому послевкусию во рту, он был в бакте.               Ему было тепло, уютно и свободно от каких-либо ограничений.               Его голова снова была забинтована, но боли не было.               Кто-то развалился рядом с ним на кровати — теплая рука касалась его руки, когда тот читал.               Пиетт улыбнулся, потому что с момента пробуждения он знал, кто это был.               Адмирал открыл глаза, чтобы взглянуть на своего начальника службы безопасности, одетого в имперский спортивный костюм, с восхитительным беспорядком рыжих волос и читающего одну из старинных книг Пиетта. Его длинные ноги были вытянуты перед ним, и одна из них была в серьезной скобе. Костыли стояли рядом с кроватью.               Должно быть, он издал легкий звук, потому что Скрэпс резко остановился, чтобы на него посмотреть.               — Сэр! Мне так жаль... Доктор сказал, что вы вряд ли проснетесь еще несколько часов, и я просто... Я не должен был... — он неуклюже попытался дотянуться до своих костылей.               — Мэтью.               Голос Пиетта остановил юношу на полпути.               — Мне нравится эта история. Более того, мне нравитесь вы. И вы теплый. Располагайтесь здесь, капитан-лейтенант.               Скрэпс покраснел так же ярко, как и его волосы, но подчинился, расслабившись рядом с Пиеттом.               — Извините, сэр. Надеюсь, вы не возражаете, что я совершил налет на ваш офис. Но поскольку ваша память пострадала, я просто подумал, что, может быть... — он замолчал.               — Я вовсе не против, — сказал ему Пиетт, расслабляясь. — И теперь она вернулась. Итак, я вспоминаю, что мне нравится все, что связано с парусными кораблями, и что у меня есть глава службы безопасности, который чуть не покончил с собой, разыскивая меня.               — Было не так уж плохо, сэр, — пробормотал Скрэпс, обращаясь к книге в своих руках.               — Хм, — отозвался Пиетт, потянувшись к одной из рук парня. — Покажите.               И он мог видеть недавно зажившие ожоги по всем ладоням Мэтью там, где он отбросил в сторону слишком горячий металл.               — Я бы сделал это снова, — тихо сказал ему Скрэпс. — И все в порядке, адмирал. Я просто... Мне так жаль, что мы не смогли вас найти...               Пиетт сонно покачал головой: — Это не ваша вина. Со мной все будет в порядке. — Так оно и будет. Он почувствовал, что Леди испытывает величайшее удовлетворение от его присутствия, и улыбнулся, глядя в потолок.               Я чувствую то же самое, Леди.               — Мэтью, — он легонько подтолкнул мальчика локтем. — Вы подходили к хорошей части.               — Да, сэр, — бойко сказал Скрэпс, снова открывая книгу и устраиваясь рядом со своим адмиралом.               — ...эта деревянная колыбель, которая взрастила всех нас, чтобы мы стали мужчинами, которыми нам суждено было стать, — отполированная золотым солнцем и сияющая звездами бескрайнего ночного неба...               Пиетт положил голову на плечо Мэтью и снова погрузился в мягкие волны сна.