Часть 10
18 февраля 2026 г., 17:00
В столовой стоял привычный гул: звон посуды, обрывки разговоров, смех. Саша взял поднос и направился к свободному столику, но вдруг услышал за спиной ехидный голос:
— Смотрите‑ка, Самойлов решил примерить чужую одежду!
Он обернулся. Перед ним стояли Эрика и Мия. Эрика, с идеально уложенными волосами и выражением превосходства, прищурилась, разглядывая его рубашку.
— Узнаю фирменный крой, — протянула она. — Это же рубашка Ромы, да?
По соседним столикам прокатился смешок.
— Это не твоё дело, — сухо ответил Саша.
— О‑о‑о, какие мы серьёзные! — Эрика шагнула ближе. — А если Рома узнает?
Мия залилась громким смехом. Кто‑то из ребят подхватил: «Самойлов, ты теперь тень Дорофеева?»
— Отстань, — сказал Саша, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это просто рубашка.
— «Просто рубашка»? — Эрика театрально всплеснула руками. — Да ты весь светишься, будто выиграл конкурс «Кто больше похож на Рому».
Смех стал громче. Кто‑то крикнул: «Самойлов, покажи, как ходит Рома!»
В этот момент у его плеча раздался спокойный, но твёрдый голос:
— Закругляйся.
Все обернулись. У стола стоял Рома. Руки в карманах, взгляд — холодный, но без привычной отстранённости.
— Тебе что, заняться нечем? — спросил он у Эрики. — Или ты решила, что столовая — твоя личная сцена?
Эрика на секунду замерла, потом фыркнула:
— А, защитник явился.
— Без меня — лучше, — Рома слегка наклонил голову. — Так что давай без спектаклей.
Эрика открыла рот, хотела сказать что‑то резкое, но, встретив его взгляд, передумала. Бросила на Сашу последний презрительный взгляд, развернулась и пошла прочь. Мия поспешила за ней.
В столовой повисла тишина. Саша почувствовал, как щёки невольно заливаются краской. Рома развернулся, намереваясь уйти. Самойлов почувствовал острый укол растерянности — нужно было что‑то сказать, поблагодарить, объяснить… хоть как‑то выразить то странное тепло, что разливалось в груди после его заступничества.
— Рома, — голос прозвучал тише, чем хотелось, но тот всё же замер, чуть повернув голову.
Саша сглотнул, подбирая слова. Щёки снова предательски запылали, но он заставил себя продолжить:
— Спасибо. Правда. Я… не ожидал, что ты…
Он запнулся, не зная, как закончить фразу. «Вступишься за меня?» — звучало жалко. «Обратишь внимание?» — ещё хуже.
Рома молча смотрел на него, и в этом взгляде не было ни насмешки, ни раздражения — только спокойное ожидание.
— …что ты так сделаешь, — наконец выговорил Саша, чувствуя, как слова звучат неуклюже и пусто.
Уголок рта Ромы дрогнул — то ли в усмешке, то ли в попытке сдержать улыбку.
— Не делай из этого подвиг, — произнёс он ровно. — Просто не люблю, когда устраивают цирк на пустом месте.
Зеленоглазый кивнул, не зная, что ответить. Молчание повисло между ними — не тяжёлое, но наполненное чем‑то неосязаемым, будто оба чувствовали: сейчас решается что‑то важное, хоть ни один из них не мог бы точно сказать — что именно.
— Рубашку… — начал Саша, но Дорофеев уже сделал шаг к выходу.
— Оставь себе, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. — Всё равно она мне мала.
И ушёл, оставив Сашу стоять посреди столовой с комком невысказанных слов в горле и странным, тёплым ощущением в груди
"Как вообще все так быстро поменялось..?"
