Шекспиру и не снилось

      Она еще никогда не была так близка к провалу. Из зеркала на нее смотрела незнакомая девушка, концы волос которой будто бы покрыла белая плесень. А ведь она просто хотела немного сменить имидж.       - Эрен! Это катастрофа! – кричит она из ванной комнаты на втором этаже и тут же слышит громкие шаги соседа по дому и по совместительству самого близкого человека.       - Что случилось?       - Я похожа на чудовище! Что за переход? Почему он такой резкий? Я же делала все по видеоинструкции!       - Опять всю ночь зависала на страницах домашних парикмахеров?       Микаса снова поворачивается к зеркалу, и на ее глазах блестят слезы. На видео мастер рассказывал о том, как быстро и безопасно осветлить кончики волос так, чтобы добиться эффекта легкого осветления. Она четко следовала инструкции, но где-то промахнулась, и теперь кончики ее волос были пушистыми и белыми.       - Иди сюда, - Эрен протягивает руки и морщится, когда дотрагивается до поврежденных волос. – Я скоро сам стану домашним парикмахером. Неси ножницы.       - Нет!       - Тогда езжай в универ так.       - Нет.       - Тогда неси ножницы.       Микаса морщит переносицу, и кончик носа упрямо дергается вверх, отчего Эрен широко улыбается. Она бывает такой эмоциональной временами. Иногда это зависит от цикла, а иногда просто потому, что она девушка. Девушка быстро возвращается, сжимая пальцами ненавистный сейчас предмет с остро заточенными краями. Отдает ножницы Эрену и поворачивается к нему спиной. Парень довольно быстро обрезает то, что кажется лишним, и подравнивает пряди так, чтобы стрижка выглядела профессиональной.       - Хей, детка, ты теперь брюнетка!       - С короткой стрижкой. Катастрофа. Стихийное бедствие.       Она утыкается лбом в плечо Эрена и глубоко вздыхает. Тот запускает пальцы в пряди, оставшиеся мягкими и гладкими, и слегка треплет их.       - Умывайся и спускайся вниз. Я приготовил завтрак.       Микаса кивает и стягивает с себя футболку. Стесняться Эрена она перестала еще в подростковом возрасте, когда они переспали и решили, что на этом их эксперименты с любовью закончатся. Близкие отношения можно строить и в другом статусе. Определив для себя их личные отношения тождественно равными отношениям брата и сестры, они эту тему закрыли и больше не поднимали. После окончания школы оба решили поступать в один университет, но на разные специальности: это упрощало будущую жизнь. Родители давали им достаточно денег для съема небольшого домика в пригороде, но вот для того, чтобы содержать себя, приходилось работать. Микаса со своим рвением стать переводчиком быстро нашла работу в небольшом издательстве. А Эрен, мечтающий быть великим писателем, устроился в офис курьером. Зарплата была небольшая, но на вещи первой необходимости им хватало. Да и друзья помогали тем, чем могли.       - Армин спрашивает, придем ли мы на его открытую лекцию, - говорит Эрен, быстро перемещая пальцы по экрану смартфона.       - Политическая нудятина, - Микаса отправляет в рот кусочек огурца и садится напротив брата, поставив ногу на стул.       - Для него это важно.       - Я не сказала, что не пойду. Я просто констатировала факт: политология – это смертная скука.       - Можно подумать, что твоя классическая литература лучше, - Эрен корчит рожу и получает пинок ногой под столом.       - По крайней мере, она красивая и понятная. Я же просила взбалтывать яйца! Ненавижу сырой желток!       - Сальмонеллёз исключен. Не ссы, сеструха. Так что, идем на лекцию?       - Ну конечно, идем. Все же и так понятно.       Микаса не любила политологию так, как любил ее Армин, но она любила Армина, и вопросов о том, пойдет ли она на лекцию для абитуриентов, которую будет проводить Арлерт, не возникало никогда. Сомнений в том, что этот парень добьется высот в выбранной профессии, не было с того момента, как еще в школе он погружался в гуманитарные науки с головой и часто забывался, засиживаясь в библиотеке допоздна. Удивительно, что с таким графиком он нашел время на то, чтобы обзавестись девушкой и встречаться с ней.       - А Энни идет? – Эрен отрывается от телефона и приподнимает бровь, глядя на сестру.       - Глупый вопрос.       Энни с гордостью носила звание девушки Армина уже третий год и делила с политологией его сердце. Правда, ей принадлежала большая его часть, судя по тому, что она всегда была рядом с ним. Она училась на факультете социологии и готовилась работать с трудными подростками, поэтому занятия по борьбе она совмещала с походами на лекции Армина.       - Ты не опоздаешь? – спрашивает Эрен, наблюдая за тем, как Микаса безуспешно пытается уложить непослушные пряди. – На улице дождь - расслабься.       - Опоздаю. Но есть надежда, что преподаватель тоже задержится, - она закидывает лямку рюкзака на плечо и целует брата в щеку. – До вечера.       - Ага.       Старая тойота заводится с трудом, и Микаса благодарит все высшие силы за то, что ее соотечественница все еще служит ей верой и правдой. Влажность на улице близится к максимальной отметке, и от этого хочется дышать еще глубже. Если бы еще воздух в салоне не был пропитан запахом топлива. Еще вчера она не чувствовала таких резких ароматов. Это немного смущает, но девушка отмахивается от навязчивых негативных мыслей и выезжает из гаража на дорогу. Ехать недалеко, но лучше поторопиться, чтобы не опоздать на дополнительные занятия перед последним курсом обучения. Еще немного, и она станет лингвистом.       Мечтания о будущем прерываются резким звуком из-под капота.       - Эй-эй! Ты чего? – Микаса смотрит на приборную панель и понимает, что зря отмахнулась от предостережений, которые перед выездом родились у нее в голове. – Не вздумай ломаться!       И если бы автомобиль был наделён разумом или эмпатией, он бы внял её жалостливому тону. Но чудес не бывает. Под капотом что-то взрывается, и наружу вырываются клубы дурнопахнущего пара. Микаса успевает только нажать на кнопку включения аварийных сигналов и свернуть на обочину, чтобы не стать виновницей аварии. Она бьет руками по рулю и беспомощно падает на него лбом, отчего по округе разносится сигнал.       - Твою ж мать! Именно сейчас? Серьезно?       Теплые капли летнего дождя отскакивают от ее упругой бледной кожи сверкающими брызгами. Микаса поднимает капот в надежде, что это решит проблему, но только задыхается от кашля, вдохнув едкий дым. Отшатывается в сторону и кладет грязную ладонь на лоб. Понимает, что проблема сама по себе не решится, и прямо сейчас нужно сделать выбор: эвакуатор или дополнительные занятия по классической английской литературе.       - Сука-сука-сука! – она перекрикивает шум усиливающегося дождя и опускает руки вместе с утробным стоном, когда понимает, что вся промокла.       Мимо проносятся автомобили, не обращая внимания на маленький хэтчбэк и девушку, которая собирается сделать выбор в пользу эвакуатора, потому что без машины она не сможет полноценно существовать. Лекция тоже имеет значение, но ее можно будет прослушать у Конни, который не утруждает себя конспектами, а просто записывает все на диктофон, оправдывая свою лень тем, что лучше запоминает то, что слушает, чем то, что читает.       Звук резкого торможения отвлекает девушку от мыслей, за ним следует прохладный грязный душ из лужи на обочине. Она открывает рот, когда в нескольких десятках метров от нее тормозит высокий кроссовер, и пытается понять, что сейчас произошло. Капли воды, смешанные с песком, впитываются в ее мокрую одежду, образуя на ткани грязевые подтеки. Косметика рваными ручейками смывается с лица, делая ее похожей на маргинала. Микаса сжимает кулаки и готовится закричать.       - Твою ж мать! – низкий мужской голос громко матерится где-то справа, и она поворачивает голову, встречаясь с прищуром приятных серо-синих глаз. – Долбаные тормоза! Убью этих автомехаников! Ты цела? – он обращается к Микасе и протягивает руку, отодвигая ее от края дороги.       - Ты, блять, не видел, куда едешь? Долбаный осел!       - Я… - ее слова выбивают почву из-под ног мужчины, и он теряется прежде, чем ответить ей. – Тормоза…       - Здесь только один тормоз, и это ты, твою мать! Что мне теперь делать? Мужчина опускает голову, когда уголки его губ в напряжении сдерживают улыбку. Дождь, как будто почувствовав напряжение между ними, становится тише, чтобы ненароком не стать катализатором взрыва.       - Я прошу прощения, мэм, - его голос теряет нотки волнения и злости. – Могу я чем-нибудь Вам помочь?       Перемена его настроения на мгновение вводит Микасу в ступор, и она судорожно начинает соображать, что произошло и что она сказала. Это не делает ее менее раздраженной, но все же помогает взять себя в руки, чтобы не казаться со стороны истеричкой.       - Я даже не знаю, с чего начать, блять! – говорит она, уперев ладони в бока.       - Могу я предложить довезти Вас до пункта назначения?       - А с машиной что делать?       - Оставим ее здесь. Я позвоню в автосервис и договорюсь об эвакуаторе. Если это хоть немного смягчит Вашу злость.       - Это просто какой-то трэш, блять, - она потирает лоб ладонью и отворачивается, раздумывая над предложением мужчины. Смотрит на часы и понимает: сейчас или никогда. – Ладно, довези меня до университета. И адрес автосервиса дай, чтобы я потом не разыскивала свою машину по всему городу.       - Только я осмелюсь попросить Вас переодеться перед тем, как Вы сядете в мою машину.       - Чего? – его вежливость смущает, но Микасе сейчас не до глупостей. – Во что я переоденусь?       - Я одолжу Вам свою рубашку. Ваша футболка слишком… грязная.       - Чистоплюй, что ли? – одна бровь приподнимается, но в ответ звучит только шум дождя, и Микаса закатывает глаза. – Ладно, давай свою рубашку. Только не вздумай подглядывать.       Мужчина кивает и отходит к своей машине, дав ей время закрыть капот и забрать рюкзак с заднего сиденья. Микаса бубнит себе под нос проклятья и несколько раз закатывает глаза, проверяя, все ли она взяла из машины. Матерится, когда вспоминает, что не нужно пользоваться сигнализацией, иначе увезти ее на эвакуаторе будет проблематично. Ее новый знакомый стоит под зонтом у открытого багажника своего автомобиля и сдержанно улыбается.       - Вот, - он протягивает ей рубашку из плотной белой ткани, которая мягко скользит по пальцам. – Можно переодеться под дверью багажника, чтобы снова не намокнуть. Я не буду садиться в салон, чтобы Вы вдруг не подумали, что я смотрю на Вас в зеркало заднего вида.       - Пф, - вырывается у девушки, и она закатывает глаза.       Он стоит спиной к задней части автомобиля, и, прежде чем начать переодеваться, Микаса рассматривает его широкие плечи. Шикарный дорогой костюм удачно подчеркивает достоинства фигуры. Ростом он не вышел, но все остальное будто выточено искусным скульптором. Микаса несколько раз моргает и подходит к открытому багажнику, ухмыляется, когда видит небольшой бумажный пакет, чтобы она смогла сложить в него грязные вещи. Она снимает с себя белую с разводами грязи футболку с логотипом университета и пудрово-розовый кружевной бюстгальтер, чтобы запахнуть на груди приятно пахнущую мужским парфюмом рубашку. Ткань прилегает к телу, как вторая кожа, и Микаса проводит ладонями по ней. От прохлады дождя ее соски съеживаются и встают, и она снова матерится, потому что скрыть их без белья будет проблематично, несмотря на плотность ткани.       - Я готова, - наконец говорит она, скрещивая руки на груди. Мужчина поворачивается к ней и кивает. Подходит ближе и, держа над ее головой зонт, приглашающим жестом зовет подойти к пассажирской двери. Микаса снова закатывает глаза.       - Не забудьте вещи и рюкзак. Лучше положить их на заднее сиденье.       - Без тебя разберусь, - тихо шепчет она, но он слышит ее и снова сдерживает улыбку.       В салоне приятно пахнет новым автомобилем. Микаса пристегивается ремнем безопасности и откидывается на спинку сиденья, пока мужчина устраивается за рулем. Наблюдает за его длинными изящными пальцами, проворно управляющимися с сенсорной приборной панелью.       - Вам не холодно? Включить подогрев?       Микасу раздражает его вежливость и тактичность, и она просто кивает, сжав губы в тонкую полоску. Снова скрещивает руки на груди, когда понимает, что соски не хотят возвращаться в состояние покоя. Мужчина трогается с обочины и направляет все свое внимание на дорогу, давая Микасе время и возможность рассмотреть его профиль. Она проходится взглядом по густой черной шевелюре, выбритой на висках и затылке ровным контуром, аккуратным небольшим ушам и мощной мужской шее, на которой видны контуры выпирающих вен. Поднимается от волевого подбородка к аккуратным линиям губ и прямому носу, чуть вздернутому на кончике. Густые ресницы обрамляют миндалевидные глаза, густые, но не широкие брови изредка сходятся у переносицы, когда на дороге что-то маячит. Ведет автомобиль он довольно уверенно, и Микаса заметно расслабляется, когда понимает, что он везет ее в университет, а не куда-то еще. В конце концов, она села в автомобиль к незнакомцу на эмоциях от безвыходного положения, совершенно не зная о том, что же в голове у этого незнакомца. Невольно на губах проступает улыбка, когда она думает о размере автомобиля и распространенном утверждении о мужских комплексах. Взгляд на секунду перемещается на область бедер мужчины, но, поняв, о чем она сейчас думает, девушка дергает головой, выбрасывая из нее грязные мысли.       - Можно выключить, я согрелась, - ее чуть хриплый голос слегка дрожит, и она опускает голову, чтобы не смотреть на его изящные пальцы, порхающие по приборной панели.       Она закатывает рукава рубашки до середины предплечья и замечает нашивку с инициалами на манжете «Л.А.», приподнимает уголок губ и снова закатывает глаза: чистоплюй-богатей. Даже думать о стоимости этой рубашки не хочется. Вероятно, ее можно будет продать и жить на вырученные средства пару недель, ни в чем себе не отказывая.       - Вам сюда?       Микаса отрывает голову от разглядывания инициалов и удивленно смотрит на мужчину, приоткрыв приятно-пухлые губы.       - А? – смотрит через стекло и видит высокое крыльцо университета. – Да. Спасибо, что подбросил… ли.       - Возьмите зонтик, пожалуйста.       - Не нужно. Как мне вернуть рубашку?       Мужчина неоднозначно хмыкает и опускает голову, когда его губы изгибаются в улыбке. Микаса сыплет проклятьями в своей голове, потому что не может оторвать взгляд от изящных линий его рта.       - Не волнуйтесь об этом.       Она пожимает плечами и отстегивает ремень безопасности. Хочет обернуться, чтобы забрать рюкзак с заднего сидения, но не успевает: мужчина уже передает ей его. Микаса сжимает губы и щурится. Ей хочется произнести очередную гадость, но чувство вины за то, что она так грубо ведет себя с незнакомцем, помогающим ей, накрывает с головой. Она прикрывает глаза и открывает дверь.       - Спасибо за помощь.       Ей безумно хочется громко хлопнуть дверью, но она сдерживается и аккуратно закрывает ее с тихим щелчком. Автомобиль не уезжает до тех пор, пока она не начинает подниматься по лестнице, и девушке приходится успокаивать себя, чтобы не обернуться и не показать водителю средний палец. Чувство неприязни смешивается с острым возбуждением от его вежливости. И это раздражает ее еще сильнее. Хорошо, что входная дверь университета обычно плохо закрывается, и ею нужно хлопать.       - Я думал, что ты решила забить на дополнительные лекции, - Конни гладит ладонью выбритую голову и забавно улыбается, сидя на скамье рядом с Жаном. – Зачем тебе вообще английская классика?       - Она красивая, - отвечает Микаса, опускаясь на свое место по диагонали от парней.       - Миленькая рубашка, - замечает Жан и хитро улыбается, скользя взглядом к груди девушки.       - И не надейся, Кирштейн. Я на ваши оргии не подписывалась.       - Йегер говорил то же самое, - он зажимает зубами кончик ручки и не перестает улыбаться.       Жан Кирштейн учился на архитектурном факультете и был бы завидной партией для любой девушки университета, если бы не был бисексуален и полиаморен. Этим термином он прикрывал свое блядство, и Микаса поначалу крепко ненавидела его за это. Особенно после того, как под его влияние попал Эрен, слишком часто остававшийся у богатенького сокурсника в огромной двухуровневой квартире для того, чтобы насладиться женским обществом и вниманием. Понимание происходящего очень долго доходило до девушки. Йегер сбился со счета, когда количество их разговоров и ссор перевалило за сотню. Но ему все же удалось доказать ей, что никто не принуждает его к этому и происходящее не приносит никому из участников дискомфорта. Все случается по взаимному согласию, и соблюдаются все меры безопасности. Микаса махнула на все рукой и приняла увлечение брата. Для нее удивительным было то, что Конни, проводивший с Жаном много времени, все еще оставался не у дел. Он часто был гостем вечеринок, но отказывался от предложенных ему привилегий в виде секса без обязательств. И этим он нравился Микасе.       - А тебе-то нахера сдалась английская классика? Ты же архитектор.       - Без этого факультатива мне не дадут допуск на итоговую аттестацию. Лучше литература, чем социология. Да и Леонхарт не будет рада меня видеть в группе по своему профильному предмету.       Жан криво усмехается, и если бы Микаса не знала его сущности, то подумала бы над тем, чтобы растаять от этой нахальной улыбки. Она расстегивает нижние пуговицы рубашки, чтобы подвязать ее на поясе: раз уж незнакомец попросил не беспокоиться, тогда она может делать с этой рубашкой, что захочет.       Дверь аудитории медленно открывается, и взгляды присутствующих обращаются к невысокой фигуре нового преподавателя. Он медленно идет к трибуне, держа в руках несколько больших тетрадей и журнал учета студентов. Микаса не может моргать, потому что видит перед собой незнакомца, который помог ей на дороге. Плечи резко опускаются, а нижняя челюсть сама по себе ползет вниз. Грациозные движения мужчины гипнотизируют, и девушка чувствует свои твердеющие соски и встающие дыбом волоски на теле. Взгляд снова фокусируется на его бедрах. Она не успевает определить размер выпуклости, потому что мужчина скрывается за трибуной.       - Добро пожаловать на факультатив по английской классике, - его голос глубокий и твердый, и от него по коже бегут мурашки. – Приветствую вас. Мы с вами будем видеться дважды в неделю в первые два месяца обучения, затем каждый получит индивидуальное задание, на выполнение которого я даю оставшееся до зачета время. С возникшими вопросами можно обращаться ко мне. Меня зовут Леви Аккерман.       - Чего, блять? – Микаса старается быть тихой, но получается у нее довольно плохо. Из-за этого сидящие сзади парни прыскают в кулаки и тихо хихикают. Она оборачивается на них, а затем снова поворачивается к трибуне, за которой стоит ее сегодняшний незнакомец.       - А, знакомые лица. Мисс..?       - Микаса. Микаса Аккерман, - она умышленно выделяет свою фамилию и следит за тем, как в его глазах загорается огонь интереса, который тут же оказывается потушен усилием воли.       Мужчина снова силится сдержать проступающую на чувственных губах улыбку и опускает голову, чтобы открыть журнал учета студентов и убедиться в том, что девушка говорит правду. Приподнимает бровь, когда видит ее в списке студентов и смотрит на нее своими пронзительными серо-синими глазами.       - Мисс Аккерман. Я не против нецензурной лексики, но давайте договоримся, что Вы будете дозированно ею пользоваться, - девушка кивает спустя несколько мгновений, но не сводит взгляда с преподавателя. – И попрошу Вас задержаться после занятия на пару минут.