Шекспиру и не снилось

      Оставшееся время занятия Микаса проводит в обвинениях всех высших сил за то, что ее жизнь становится похожа на абстракцию сумасшедшего художника, который решил выплеснуть свои эмоции на холст с помощью психоделического рисунка. В целом ее мало интересует вводная лекция, и записи идут будто на автомате. В конце концов, если вдруг что-то не будет понятно, она всегда может обратиться к Конни, который, не изменяя своим привычкам, включил диктофон сразу же после того, как профессор Аккерман сказал, что пора начать лекцию.       - Почему он сказал, что у тебя знакомое лицо? – шепчет Саша, развернувшись к ней.       - Понятия не имею, - врет ей Микаса, потому что, если рассказать Браус о случившемся, она сразу же сложит это в романтическую историю. Журналистом с ее эмоциональностью ей, вероятнее всего, не быть, но вот писать какую-нибудь колонку в журнале для девочек она точно сможет.       - Мисс Браус, не могли бы вы повторить то, что я сейчас сказал?       Профессор Аккерман возникает перед партой Саши совершенно незаметно для нее, будто используя навыки трансгрессии: только что он что-то писал мелом на доске, и уже в следующую секунду стоит над душой эмоционально нестабильной шатенки.       - Я… Э-э… Связь английской литературы с культурой европейских стран?..       - Каких стран? – он смотрит сквозь нее, фокусируя взгляд на Микасе, которая перестает моргать.       - Фра-н-ция… и Исп… Италия?       - Верно. Отметьте это в конспекте, - он, не глядя, стучит пальцем по пробелу в тетради и резко разворачивается, шагая к доске под долгий выдох Саши.       Лекция продолжается, и Микаса рада, что после случившегося больше никто не беспокоит ее вопросами о том, что сказал профессор перед тем, как начать занятие. И это единственное, что ее радует в данный момент. Нутро распирает от рвущейся наружу злобы на высшие силы за то, что позволили случиться такому казусу. Она несколько раз закатывает глаза, вспоминая обо всем, что сказала незнакомцу, по закону подлости, оказавшемуся ее преподавателем.       - Эй, - Конни легонько трясет ее за плечо. – Идешь?       - Подожди в холле, он же попросил меня задержаться.       Парень кивает и нервно улыбается, когда отходит от стола Микасы, молчаливо желая ей удачи. А девушка дышит и старается успокоить бешено бьющееся сердце.       - Мисс Аккерман, - профессор пишет в журнале, не поднимая головы, но замечает, когда брюнетка подходит к его столу.       - Микаса, - она старается держаться так, чтобы дрожь в голосе не была такой явной, и крепко сжимает челюсти, когда слышит тихое хмыканье.       - Вот, - изящные пальцы протягивают ей яркую визитку с номером телефона, и прежде, чем она собирается возмутиться, приятный голос продолжает. – Это сервис, куда забрали Ваш автомобиль. За ремонт не беспокойтесь, все уже оплачено. Через три дня машину можно будет забрать, только позвоните для того, чтобы уточнить время работы.       - Ремонт оплачен? Кем?       - Это мои извинения за то, что я окатил Вас из лужи и заставил довериться незнакомцу.       - Не слишком ли дорогие извинения получаются? Это вполне можно счесть за домогательство.       - Отнюдь. Не я оставил свое нижнее белье в багажнике чужого автомобиля.       Из кармана пиджака профессор Аккерман извлекает розовое кружево и протягивает его Микасе с полуулыбкой, изогнувшей изящную линию его губ. Девушка сжимает губы в тонкую полоску и буквально чувствует, как ее лицо наливается румянцем. Она прикрывает глаза и выдыхает, восстанавливая сердцебиение.       - Я… мне очень жаль, профессор.       Протянув дрожащую руку, Микаса захватывает пальцами свое имущество и кладет в пакет, в котором оно и должно было лежать. Видимо, Эрен не зря ругается на нее за то, что она неряшливо складывает свои вещи. Будь она аккуратнее, белье бы не осталось в багажнике.       - И еще. То, что я говорил о нецензурной лексике в начале занятия, – правда. Будьте аккуратнее впредь, когда захотите возмутиться тем, что мы однофамильцы.       - Я Вас поняла, - девушка сжимает пальцы до побелевших костяшек и всеми силами сдерживается, чтобы не наброситься на него с кулаками. – Я могу идти?       Мужчина кивает и возвращается к записям в журнале. Микаса не может сдвинуться с места, и сама не понимает, что же с ней происходит. Резкое желание дотронуться до тыльной стороны его кисти, на которой проступают вены, прошивает все ее существо, и, если бы не резкий хлопок открывшейся двери, она бы так и сделала.       - Ему-таки удалось тебя выцепить, маленький засранец! Ой!       Профессор по гендерной лингвистике прикрывает рот ладонью. Очки бликуют в искусственном освещении аудитории, но вместе с этим светом есть еще блеск ее карих глаз, которые будто наполняются слезами с каждой секундой пребывания в обществе профессора Аккермана.       - Удалось, - говорит мужчина и сцепляет кисти в замок, отрывая взгляд от заполнения журнала. – А ты так и научилась проверять наличие посторонних в аудитории, Зое. Мисс Аккерман, вы свободны.       Микаса сдерживает улыбку и уходит из кабинета под громкий шепот профессора Зое о том, как долго она мечтала обнять свою дюймовочку. На словах мужчины: «Фу, Ханджи, ты воняешь», - она закрывает дверь и выдыхает.       - Что сказал? – Конни подает ей бутылку воды, и девушка отпивает пару глотков.       - Чтобы я меньше материлась.       Дождь так и не заканчивается. Хорошо, что машина Конни не издает по дороге домой никаких посторонних звуков и пахнет в ней довольно приятно. Парень даже разрешает Микасе выбрать радиостанцию, и сейчас она наслаждается гитарными переборами и приятным хриплым голосом солиста, прикрыв глаза.       - Какие планы на вечер? – он поворачивается к ней, заглушив машину.       Когда Конни улыбалась удача в виде Микасы, которая не приехала в универ на машине, он подвозил ее до дома и раскручивал на разговор ни о чем. Поначалу Микасе было непривычно, но со временем стало даже весело. И сейчас она поворачивает к нему голову и открывает глаза.       - Наконец-то насладиться выходным. Я вчера закончила все свои проекты и отправила их редактору. Теперь могу сосредоточиться на учебе. Но в ближайшие три дня ничего не предвидится. Поэтому…       - Не хочешь заглянуть к Жану?       - У него опять оргия? – Микаса морщится, а Конни смеется, опустив голову.       - Он называет это вечеринкой, а оргия – это просто последствие выпитого.       - Удивительно, что ты ни разу не был замечен в этом последствии. С тобой что-то не так? Или… стоп! Ты что, хочешь меня заклеить сейчас?       - Ты слишком мрачная для меня, Аккерман. Не сказать, что я не думал об этом, но нет, я не собираюсь тебя клеить. Просто предлагаю расслабиться вечером. Мы с тобой оба не хотим участвовать в последствии вечеринки, поэтому можем просто выпить и поговорить о чем-нибудь.       - Тебя не заебывают разговоры с такой, как я?       - Странный вопрос.       - Ну, я вроде как вся такая… Микаса Аккерман.       - И что?       - Ничего. Просто. Ладно, я подумаю.       Микаса берет с заднего сидения рюкзак и бумажный пакет, предварительно проверив его содержимое, чтобы потом Конни не нашел деталь ее гардероба в своем автомобиле, и открывает дверь.       - Напиши, если надумаешь.       - Ага.       Она очень быстро добегает до входной двери, ни разу не обернувшись на Конни, который не отъезжает от ее дома, пока она не скрывается внутри. Медленный вдох – и ее легкие наполняются ароматом жареной свинины под кисло-сладким соусом. Эрен снова решил задобрить ее едой.       - Ты уже вернулась? Рис еще в пароварке.       - Я знаю, что ты сегодня идешь к Кирштейну.       - Только не начинай.       - И не собиралась. Но за ужин спасибо.       - Откуда ты знаешь, что сегодня вечеринка?       - …которой он прикрывает оргию. Конни собирается - звал меня.       - Когда же этот бритоголовый олух сдастся? – Эрен аккуратно кладет в рот капустную стружку. – Жан дико хочет посмотреть на его член.       - Жан? Зачем ему член Конни?       - Для статистики.       - Это ужасно. Я точно туда не пойду. Особенно для статистики. Хотя он довольно красноречиво посматривал сегодня на мои соски.       - Кстати, что за рубашка? Насколько я помню, ты уходила из дома в футболке. И почему я не услышал скрипа гаражной двери?       - Не хочу об этом говорить, - Микаса пальцами берет немного капустной стружки из тарелки и кладет часть себе в рот. Оставшееся передает Эрену, и тот с готовностью смыкает зубы на кончиках ее пальцев. – Пойду в душ.       Согревшись под теплыми струями воды, Микаса выходит из душевой кабинки. Ее взгляд опускается на скомканную рубашку, которую она положила на корзину для белья. Профессор так и не сказал, нужно ли ему ее вернуть, а спрашивать об этом напрямую как-то неловко. Она ухмыляется при мысли о неловкости, потому что спросить у него о рубашке будет не так странно, как все, что между ними произошло за один только день. А впереди еще два месяца занятий. Где-то внутри теплится надежда на то, что сегодняшнее приключение было единоразовой акцией невезения, и ей удастся молчаливо отсидеться и просто сдать зачет по окончании курса.       «Конни», 20:16.       «Скинь мне диктофонную запись, пожалуйста. Какие-то пробелы в лекции».

«Эх, а я надеялся, что ты согласилась на вечеринку».

«Держи».

«Аудиозапись».

      Заниматься после ужина Микасе совсем не хочется, но раз уж выдался свободный тихий вечер, вполне можно посвятить его учебе. Она обкладывается со всех сторон учебниками и тетрадями и втыкает в уши беспроводную гарнитуру, чтобы послушать запись лекции. Глубокий мужской голос, рассказывающий о становлении английской литературы, так приятен ее слуху, что она забывает о том, кому он принадлежит.       «И чудище злое, что прежде так часто       Убийствами жажду злодейств утоляло,       Впервые узнало слабость и немощь,       Едва его стиснул боец Хигелака»       Его хочется слушать бесконечно долго. Микаса закрывает глаза и откидывается на спинку дивана, наслаждаясь спокойствием его повествования. Он определенно знает, о чем говорит. Ему не нужны никакие дополнительные материалы для того, чтобы убедиться в своей правоте. Микасе нравилось, когда преподаватель отдавался своему предмету. Но сейчас в ее голове родилась мысль о том, что она и сама была не прочь отдаться такому преподавателю.       Резко распахнув глаза, Микаса дергается и выпрямляет спину. Пальцы с силой впиваются в бедра, возвращая ее в реальный мир.       «Какого хрена?»       В ушах все еще звучит спокойный мелодичный голос преподавателя, а девушка бессознательно закусывает нижнюю губу, когда он говорит о становлении английской нации и ее языка. Слово «язык» она сейчас интерпретирует не так, как о нем говорил профессор Аккерман. Микаса зажмуривается и вытаскивает из ушей гарнитуру. Дрожащие ладони аккуратно шлепают по щекам, и она чувствует, как они горят. Она поворачивает голову и устремляет взгляд наверх, к двери в ванную комнату, где осталась лежать рубашка, пропахшая запахом профессора Аккермана. Снова зажмурившись, она нащупывает телефон и открывает список контактов.       - Ты уже у Кирштейна? Тогда заезжай за мной.       В квартире Жана не так много людей. Микаса ожидала увидеть нечто, похожее на сборище животных. Так она называла про себя эти вечеринки. Но все оказалось вполне прилично, особенно, если не думать о том, что будет происходить здесь через пару часов. Конни аккуратно подталкивает ее к дивану у большого панорамного окна, который никто еще не занял.       - Эй! А ты чего здесь? – Эрен взволнован такой неожиданной встречей, но подходит ближе и оставляет на щеке Микасы невесомый поцелуй.       - Решила немного отвлечься.       - Надо срочно рассказать об этом Жану! Сама Микаса Аккерман пришла в обитель порока и разврата.       Девушка показывает брату средний палец и корчит рожицу. Тот смеется в ответ и протягивает ей свою бутылку пива, чтобы ударить донышком о горлышко ее бутылки. Конни улыбается и закидывает ногу на ногу.       - Почему ты сюда приходишь? – спрашивает Микаса после пары глотков приятного на вкус хмельного напитка.       - Не знаю, - Конни пожимает плечами и открыто улыбается ей. – Здесь как-то все расслабленно, что ли. Да и выпивка хорошая.       - Но ты же не участвуешь в оргиях.       - Нет, мне это не интересно. Если я захочу секса, я всегда могу сходить в клуб и найти там партнершу на одну ночь, - Микаса отрывает губы от горлышка и раскрывает ладони, как бы говоря о том, что здесь тоже можно найти партнершу на одну ночь, еще и с большим разнообразием. Конни снова смеется. – Нет, здесь не так. Ты помнишь Эрена, когда он начал приходить сюда? – девушка кивает. – Это затягивает. А я не хочу быть зависимым от секса. Да и вся эта полиамория кажется мне чем-то неестественным.       Микаса рассматривает этикетку на бутылке, но не думает о том, что на ней написано. В голове вертятся слова Конни и осознание того, что он прав. Эрен стал зависим уже после пары вечеринок и упорно отказывался прекращать это дело. Радует то, что он не отрицает свою зависимость, хоть и говорит, что сможет бросить в любой момент.       - Микаса! – звонкий голос Саши заставляет подскочить с места. Шатенка опускается на диван рядом с Конни и быстро целует его в щеку. – Не ожидала тебя здесь увидеть.       - Я сама от себя не ожидала того, что появлюсь здесь.       Спустя пару мгновений рядом с Сашей на диван опускается Жан, обнимая ее за плечи и притягивая к себе. Парень открыто улыбается и кивает вместо приветствия.       - Конни, Микаса. Добро пожаловать.       - Мне это уже не нравится, - Микаса морщит переносицу, а остальные заходятся хохотом. – Звучит, как в фильме ужасов перед каким-нибудь квестом, после которого в живых останется только один. И это в лучшем случае. Саш, ты вообще в курсе…       - Я в курсе. Не беспокойся обо мне. Я в сознании и в здравом уме.       Микаса приподнимает уголок губ и кивает в ответ на открытую улыбку подруги, которая еще плотнее прижимается к Жану. Выглядит это немного странно, но ее радует уже то, что она сама убедилась во взаимном согласии всех участников процесса.       Болтать с Конни под льющуюся из колонок приятную мелодию с бутылкой пива в руках оказалось куда интереснее, чем быстро перекинуться парой слов после учебы по пути домой. Его огромные ореховые глаза с каждым глотком становятся все яснее, что удивительно. Блеск в них такой привлекательный, что ей хочется прикрыть их ладонью, чтобы не смущаться.       - Что такое? – Конни замечает перемену в ее настроении не сразу.       - У тебя красивые глаза. С каждым глотком алкоголя они становятся все ярче. И меня это смущает.       - Почему?       - Ты начинаешь казаться мне привлекательным.       - Ха-ха! – Конни закидывает голову назад и громко смеется. – А ты иногда можешь быть веселой, мрачная девочка.       - Можно потрогать твою голову?       - Валяй.       Парень наклоняется, чтобы ей было удобнее, и Микаса кладет ладонь на слегка отросший ежик его пепельных волос. Щекочущее приятное ощущение оказывается не каким, как она себе его представляла. А еще от него довольно приятно пахнет. Микаса стряхивает с себя алкогольное опьянение, от которого ей начинает казаться, что Спрингер не так уж и плох.       - Твою мать, Конни…       - Что? – парень поднимает голову и недоуменно смотрит на Микасу, отчего она запрокидывает голову и показательно огорченно стонет. – Что не так?       - Все слишком так. Пожалуй, с меня на сегодня хватит алкоголя. Иначе я могу наброситься на тебя прямо на этом диване.       - Ха-ха! Было бы романтично, - его широкая улыбка и ровные белые зубы заставляют Микасу на секунду зажмуриться. – Я и Микаса Аккерман, панорама ночного города, диван. Акварель. Наше время.       - Балда, - говорит она и улыбается, снова положив ладонь на его обритую голову. – Ладно, давай поцелуемся. Может, мне этого хватит, чтобы успокоиться.       - Ты серьезно?       - Вот только не делай вид, что ты этого не хочешь.       - Только полнейший кретин не захочет поцеловать Микасу Аккерман.       Конни двигается ближе и закидывает руку на спинку дивана, чтобы было удобно. Кончики его пальцев проходятся по плечу девушки, и она приподнимает уголки губ, когда чувствует, как по коже бегут мурашки. Ей приятны его прикосновения. Она кладет ладонь на его щеку и чувствует, как под пальцами ходят мышцы. Наклоняет голову и прикрывает глаза, когда касается губами его чуть шершавых губ. Хвойный аромат бьет в ноздри, заставляя сделать глубокий вдох. Микаса погружается в приятные ощущения поцелуя с Конни, который делает это медленно и методично, будто боясь спугнуть девушку. Легонько покусывает ее нежные губы, и тут же зализывает места укусов кончиком языка. Его пальцы невесомо прикасаются к пульсирующей венке на шее девушки, отчего она едва слышно стонет, а затем прерывает поцелуй.       - Хорошо целуешься, Спрингер. Мне нравится.       Микаса улыбается и вновь притягивает его к себе. Конни отвечает улыбкой, когда становится более смелым и углубляет поцелуй, погружая язык в ее рот. Она мягкая и податливая. Горчащий привкус пива распаляет желание, заставляя алкоголь прерывать работу мозга, и тело повинуется инстинктам. Девушка привстает и садится к парню на бедра, чтобы ему было удобнее. Чувствует его ладони на своей талии, а в промежность упирается что-то твердое.       - Нет-нет-нет, Аккерман. Я к этому не готов, - шепчет Конни в изгиб ее шеи.       - В смысле? Еще как готов, я чувствую.       - Сделать это здесь я точно не готов.       - Не будь ханжой, Спрингер. Мы оба знаем, что происходит здесь за закрытыми дверьми. Чем мы хуже?       - Ты не совсем меня поняла. Это противоестественно. Ты и я… это как… ручка и точилка. Как бензин и растение. Как гитара и барабанные палочки в конце концов!       - Ой, да прекрати ты уже разговаривать метафорами. Ты же хочешь меня.       - А ты меня?       - Конни, брось. Мы можем просто заняться сексом, и нам за это ничего не будет. Забудь на время о том, что я – Микаса Аккерман, а ты – Конни Спрингер. Давай просто побудем людьми, которые хотят получить взаимное удовольствие.       - Я, блять, не уверен, что это хорошо закончится. Поверь, я очень хочу, но…       - Слушай, мы можем не заниматься сексом. Точнее, мы можем заняться им орально, если тебя пугает классическая близость. Давай, Конни. Мы оба сейчас нуждаемся в разрядке.       В его глазах читается замешательство, ладони на талии сжимаются крепче. Микаса понимает его чувства, но иногда желания тела берут верх над происходящим. Она не может сказать, что согласилась бы на это приключение, если бы рядом был кто-то другой. В данный момент ее интересует именно Конни Спрингер, которому хватает минуты на то, чтобы решиться.       - Это не должно выйти за пределы этой квартиры. Все, что случится здесь, останется здесь. И чувства тоже.       Он убеждает сам себя, но Микаса кивает в ответ на его слова. Ее ладонь гладит его щеку, под которой ходят ходуном желваки. Талия начинает ныть от силы сжатия его пальцев, но сейчас это не важно. В ореховых глазах Конни она наблюдает рождение звериного желания обладать ее телом, а следом за этим он впивается страстным поцелуем в ее шею, выражая этим свое согласие. Микаса обхватывает ногами его талию, когда он встает с дивана и идет в направлении лестницы, чтобы подняться на второй этаж и найти там свободную комнату.       Одна из дверей поддается мягкому толчку его бедра и тут же закрывается с тихим щелчком. Пальцы Конни несколько раз цепляются за дверную ручку в поисках механизма замыкания. Оторваться от губ Микасы оказалось не так легко, как от чьих-то других. Он крепко удерживает ее на весу, и девушка скидывает с себя широкую футболку, оставаясь в плотном черном бюстгальтере, который смотрится на ней так сексуально, что парень громко стонет.       - Что ты там ищешь? – Микаса опускает ноги на пол и заглядывает за спину Конни.       - Шпингалет, мать его! Я не собираюсь отлизывать тебе за открытыми дверьми!       - Ты нервничаешь, нам это не нужно.       - Еще бы я не нервничал. Сама Микаса…       - Я же просила, Конни! Мы просто парень и девушка, забудь мое имя.       - Ну, что-то же я должен буду стонать во время оргазма, - он откровенно улыбается, и Микаса снова заостряет внимание на его ровных белых зубах.       Девушка улыбается в ответ и расстегивает крючки на бюстгальтере. Отбрасывает его в сторону и начинает показательно ласкать упругую красивую грудь. Соски мгновенно приходят в стоячее положение, становясь более чувствительными, и Микаса закусывает нижнюю губу, зажимая их между пальцами.       - Может, начнешь уже раздеваться? – ее голос становится тихим, но твердым. Она точно знает, чего хочет.       Конни наконец находит замок и закрывает дверь, чтобы никто не посмел ворваться в его тихую мечту. Он выдыхает через губы, свернутые в трубочку, и делает успокаивающий жест руками. Его пальцы слегка дрожат, когда он хватается за край футболки и стаскивает ее с себя, оголяя красиво сформированные рельефные мышцы груди и пресса. Микаса удивленно вскидывает бровь и проводит по торсу ладонью. Кожа такая мягкая и так приятно пахнет, что голова идет кругом.       - Как тебе? – ухмыляется парень, расстегивая ремень на джинсах.       - Выше ожидаемого. Но я еще не увидела самого главного.       - Может, сама хочешь это сделать?       Уголок губ ползет вверх, пока она медленно опускается на колени и расстегивает пальцами пуговицы. Его твердая плоть пульсирует, и ей это нравится. Осознание того, что ее хотят, всегда действовало возбуждающе, и не важно, кем был партнер. Конни – не такая уж плохая партия. Сложен красиво, разговаривает задорно, да и желания у него хоть отбавляй. За остальным дело не станется, она уверена. Ее пальцы цепляются за пояс джинсов на спине и стягивают их вместе с боксерами в сердечко.       - Милое бельишко.       - И все?       - Оду твоему члену я спою, когда попробую его на вкус. А сейчас помолчи, пожалуйста, и дай мне тебе отсосать. Стоны приветствуются.       - Грязные разговорчики из твоего рта звучат очень возбуждающе.       - Сейчас ты узнаешь, на что еще способен этот рот.       Она смотрит на него снизу вверх. Не отрывая взгляда от его ореховых глаз, в которых пляшут искры вожделения, Микаса плавно и медленно погружает всю его длину в теплый влажный плен. Касается носом его лобка и давится от того, что головка касается ее гортани.       - Твою ж мать! – стонет Конни и запрокидывает голову, опустив ладонь на затылок девушки. – Еще.       Она улыбается и обводит напряженным кончиком языка вокруг его пульсирующей головки. Прикрывает глаза: на вкус он довольно приятный, и его реакция заводит ее еще сильнее. Микаса не ускоряется, но делает все, чтобы стоны Конни были громче с каждым движением ее рта. Короткие ногти впиваются в упругие ягодицы, придавая процессу пикантности. Смотреть на парня снизу ей нравится. Когда он давится эмоциями, его пресс напрягается, и кубики видны более отчетливо. Не сказать, что Микаса была поклонницей качков, но красивое ухоженное тело всегда в приоритете. Спрингер явно за собой ухаживает, это видно невооруженным взглядом.       Она причмокивает, когда член высказывает из ее рта, оставляя тонкую ниточку слюны, свисающую с головки, и прикасается языком к мошонке. Конни снова стонет, его колени видимо дрожат, еще пара секунд – и он не сможет держаться на ногах.       - Эй! Эй… Я уже готов… Я сейчас…       - Продержись еще минуту, сейчас будет самое приятное.       Чтобы немного сбавить его напряжение, Микаса отрывает ладони от его члена и берет в руки свою грудь. Прикасается сосками к его бедрам и слегка приподнимается. Так, чтобы головка легла в ложбинку между ее грудей. Конни смотрит сверху вниз и почти задыхается от вновь нахлынувшего возбуждения. Микаса улыбается и снова берет его в рот, но движения становятся резкими и быстрыми. Парень руками ищет опору, потому что стоять больше не в силах.       - Микаса… Микаса… Я… - его колени подгибаются, когда она легонько прикусывает крайнюю плоть и касается языком уздечки.       - Садись в кресло, - быстро командует она, и Конни так же быстро исполняет приказ.       Она подползает к нему на коленях и опирается ладонями о его бедра. Твердые соски снова скользят по его чувствительной коже. Парень громко стонет, смотрит на нее, и во взгляде читается мольба не растягивать больше эту пытку. Микаса улыбается, царапает ноготками его торс и опускается ртом на член.       Конни кончает так громко, что в ее ушах стоит легкий звон, но этот звук кажется ей чем-то бесконечно приятным, ласкающим слух. Он и в жизни был довольно эмоциональным, а после минета его полностью размазало по креслу.       - Твою… мать… - дыхание сбито, глаза все еще закрыты, а биение сердца заглушает другие посторонние звуки.       - Ну как? Не пожалел, что согласился?       - Это был лучший минет в моей жизни. Теперь можно и умереть спокойно.       - Могу убить тебя после того, как ты отлижешь мне.       - Дай мне пять минут, Аккерман. И мой язык к твоим услугам.       Микаса удивлена, но ласки Конни довольно умелые. Он аккуратно и ласково целует ее ноги, начиная со стоп и двигаясь выше. Пока он восстанавливал дыхание, девушка успела раздеться и сесть в кресло напротив. Парень наблюдал за тем, как она сама начала ласкать свои влажные складки и тихо стонать, когда прикасалась к самым чувствительным точкам. Сейчас он вкушает удовольствие через поцелуи ее бледной шелковистой кожи. Пальцы с легкостью проскальзывают внутрь и начинают неспешные поступательные движения, пока язык оставляет линию от пупка к лобку. Микаса закусывает ребро ладони, когда чувствует прикосновение расслабленной шершавой мышцы к половым губам. Конни отрывает руку от ее колена, которое удерживает для удобства и убирает ее руку ото рта.       - Ты сама сказала, что стоны приветствуются. Я тоже хочу тебя слышать.       - Это будет очень громко. Просто поверь.       - Я. Хочу. Это. Слышать.       Девушка улыбается и кладет ладонь ему на голову. Были бы волосы, зарылась бы пальцами. Но она может только пройтись ноготками по коже головы, наблюдая за тем, как это нравится ее партнеру.       Как и она, Конни растягивает удовольствие, будто испытывая ее на прочность. Каждая клетка тела гудит напряжением и готова вот-вот взорваться, но парень будто читает ее мысли: отрывается в самый нужный момент, оставляя между ее промежностью и своим языком охлаждающую пустоту. Микаса хнычет и двигается в кресле, за что получает шлепок по бедру. Ей нравится.       - Ты чертовски сладкая, - говорит он и собирает ее влагу пальцами, которые затем показательно облизывает.       - Я тоже хочу, - говорит Микаса и прикусывает губу, чтобы скрыть улыбку.       И она получает то, что хочет. Пряный сладковатый вкус ее смазки еще сильнее возбуждает, она громко стонет, когда облизывает его длинные красивые пальцы.       - Надеюсь, здесь нет камер. А если есть, то мы с тобой заработаем миллионы на видео нашего орального секса.       - Ты любишь поболтать, Спрингер.       - Прости, сейчас закончу.       Широким мазком языка он проходится по промежности, а затем легонько смыкает зубы на клиторе, отчего Микаса не может сдержать громкого стона. Соски зажаты между пальцами, но этого мало для того, чтобы оргазм прошил острой молнией все ее существо. Пальцы Конни снова проникают внутрь нее и расходятся на манер ножниц, прикасаясь к самым чувствительным местам. Ноги дрожат, пальцы впиваются в подлокотники кресла, а спина выгибается. И стоит только напряженному кончику языка дотронуться до клитора, как ее накрывает мощной волной оргазма. Микаса кричит и содрогается в конвульсиях блаженства.       Конни не отрывается от нее, пока она сама не отстраняет его голову от своей промежности. Она получила то, что хотела, и сейчас ей хочется одного: лечь в постель, накрыться воздушным одеялом и уснуть.       Когда они укладываются, Конни обнимает ее со спины и бормочет что-то про то, что впервые проводит ночь с девушкой. Микаса прикрывает глаза и пытается прислушаться к посторонним звукам, но ничего не слышит.       - Надеюсь, здесь хорошая шумоизоляция.       В голову приходят воспоминания сегодняшнего вечера, когда они с Эреном ужинали, и ее накрывает безудержным смехом.       - Ты чего? – Конни уже почти засыпает, это слышно по его голосу, но узнать причину ее смеха ему все же интересно.       - Жан меня убьет.       - За что?       - Он так хотел увидеть твой член, а я его не только увидела, но еще и отсосала.