Шекспиру и не снилось

      — Может, закажем пиццу? Судя по тому, что ты все еще здесь, уходить ты не собираешься.       Жан бьет по больному, и Микаса не знает, смеяться ей или плакать. Телефон молчит почти час с того момента, как она ответила Конни на сообщение. Наблюдать за размышляющим Жаном довольно приятно: он красивый, когда молчит. Но оставаться у него надолго она не планировала. Возвращаться домой тоже не хочется: Эрену полезно побыть одному. Да и наблюдать за тем, как он страдает, нервничает и из-за этого страдает еще сильнее, — такое себе удовольствие.       — Я… не уверена…       — Я тебя не гоню — все в порядке. Знаю, какой он импульсивный, когда злится. Да и сидеть с тобой вот так молча довольно приятно, — он изгибает губы с полуулыбке, отчего кажется еще более симпатичным, и Микаса сдержанно улыбается в ответ и кивает.       «В крайнем случае, завтра вернусь домой», — думает она и опускает голову, чтобы сделать глубокий вдох.       Под ребрами трепещет волнение, в голове путаются мысли. Здравый смысл берет верх над чувствами, и она открывает мессенджер, чтобы написать сообщение.       «Неизвестный номер», 19:47.       «Леви?..»       Двойная галочка под сообщением все никак не хочет появляться, и Микасе кажется, что она задыхается. Стараясь сдержать свою тревогу, она погружается в драму, разворачивающуюся на экране телевизора, изредка наблюдая за Жаном, который лениво ест пиццу, запивая ее колой.       Пальцы нервно стучат по экрану смартфона, отчего тот постоянно загорается, используя заряд батареи. Жан лениво ухмыляется, наблюдая за Микасой периферическим зрением, и она замечает это.       — Что? — вопрос пропитан желчью.       — Думаю, что выгляжу точно так же в ожидании сообщения от Эрена. Интересно и местами иронично.       — Иди в жопу, Кирштейн. Если я тебе надоела…       — Можешь оставаться, сколько захочешь. Свободных комнат полно. Просто перестань истязать телефон. Он напишет.       — С чего ты взял…       — Это очевидно. Ты ждешь сообщения от мужчины. И я не сомневаюсь, что он напишет тебе. Ты себя вообще видела?       — А что со мной?       — Ты охуенная, Аккерман.       Телефон в ладони издает короткую вибрацию, когда губ Микасы касается полуулыбка. «Неизвестный номер», 21:43.

«Черт, прости! Телефон разрядился, пока я ездил за покупками. Пришлось заехать домой, чтобы поставить его на зарядку».

      Микаса долго выдыхает, глаза наполняются слезами оттого, что буквально гора падает с плеч.

«Откуда тебя забрать? Поедем праздновать новый год».

«Я у Жана. Знаешь, где это?»

«Да, адрес остался в приложении такси. Я подъеду к перекрестку. Выйдешь?»

«Конечно».

«Двадцать минут».

«Жду».       Дышать становится легче. Микаса блокирует экран и откидывает голову на спинку дивана. Открыто улыбается, когда поворачивает голову, чтобы посмотреть на Жана, весь вид которого буквально сквозит банальным «Я же говорил».       — Я же говорил, — вторит он своему виду и приподнимает одну бровь.       Она не благодарит его вслух — просто кладет ладонь на его макушку и легонько треплет и без того взлохмаченные волосы. Жан прикрывает глаза и подается незамысловатой ласке. Впервые они так близко и впервые расстояние между ними не искрит от негатива.       В машине Леви все так же тепло, аромат фруктов и чая привычный и легкий. Микаса расслабляется на пассажирском сидении сразу, как только они трогаются с места. Смотрит, не отрывая взгляда, на ровную линию носа, переходящую в красивую линию губ.       — Прожжешь дыру, — говорит Леви, не поворачиваясь. — Но тебе можно.       — Я… волновалась. Ты долго не писал.       — Прости. Я не хотел, чтобы ты переживала. В следующий раз буду следить за зарядом телефона.       — А… как Петра?       — Сложный вопрос. Мы снова поговорили, но недолго.       — О чем?       — Ничего нового. Я пообещал съехать, она попросила не волноваться.       — Она выглядела, как побитый щенок.       — Ну… Так, стоп. Ты что, подумала, что я и Петра…       — Молчи! Просто не заставляй меня краснеть!       Леви смеется, опустив голову, отчего Микаса дергается, чтобы схватить руль, потому что в какой-то момент он перестает смотреть на дорогу. Когда ощущение опасности рассеивается, а Леви откидывается на спинку сидения с улыбкой, которую она вполне могла бы назвать мерзотной, девушка прикрывает лицо ладонями от стыда.       — Аккерман, ты заставляешь меня смеяться.       — А что я должна была еще подумать? Ты не писал больше трех часов. И на сообщение не ответил. А она так смотрела, что не каждый бы смог устоять.       — А я и не каждый.       — Она красивая.       — Бесспорно. Но разделять жизнь нужно не только с красотой.       — Ты говорил, что с ней легко и интересно.       — Ты сейчас пытаешься убедить меня в том, что идея расстаться с Петрой была провальной?       — Я не знаю!       — Я скажу всего один раз, Микаса: ты — мой выбор, и я сделал его без сожалений. Уяснила?       Микаса поджимает губы и скрещивает руки на груди. Садится прямо, наблюдая за дорогой, и дуется какое-то время. Леви ждет ответа: это чувствуется в молчаливой обстановке замкнутого пространства автомобиля. Когда он поворачивается к ней, глядя с вызовом в ожидании ответа, она молчит еще какое-то время. Леви приподнимает бровь, поочередно успевая следить за дорогой и смотреть на Микасу.       — Уяснила, — тихо говорит она, опустив голову. — Куда мы едем?       — Еще полчаса — и узнаешь.       Его полуулыбка могла бы напугать, потому что, если бы Микаса не была в нем уверена, могла бы рассмотреть в его поведении повадки маньяка, который похитил девушку и везет ее в лес, чтобы расчленить. И за окном — действительно густой, почти непроглядный лес. Девушка удивляется сама себе, потому что ей не страшно. О каком страхе может идти речь, когда рядом сидит сильный красивый мужчина, который только что сказал ей о том, что выбрал ее. Сердце бьется ровно, под ребрами теплятся расцветающие бутоны с божественным опьяняющим нектаром, от которого начинает кружится голова, расслабляя девушку.       Когда автомобиль сворачивает на почти незаметную проселочную дорогу, затерявшуюся между деревьев, Микаса заинтересованно смотрит на Леви, который еле заметно двигает губами, будто разговаривает сам с собой. Движение замедляется с каждым резким поворотом, и уже через десять минут они полностью останавливаются.       — Приехали? — Микаса силится рассмотреть темноту за окном.       — Мгм. Посидишь в машине? Я включу освещение.       — А мне нельзя с тобой пойти?       — Слушай, я не особо умею впечатлять, и сейчас хочу сделать именно это. Поэтому, давай, ты останешься, а я схожу и включу эти долбаные фонари.       Откровение вызывает искренний смех: здесь не только девушка, которая не уверена в себе, но и мужчина, который пытается эту девушку впечатлить.       Микаса кивает и остается в машине, все еще пытаясь разглядеть что-то в темноте. Следит за силуэтом, который очень быстро растворяется в холодной туманной дымке, и потирает плечи ладонями. Ей не холодно, но легкое нервное напряжение никто не отменял.       Спустя некоторое время яркий свет заставляет зажмуриться на мгновение. Когда Микаса открывает глаза, взгляду предстает небольшой домик в лесу, освещенный теплым желтым светом гирлянд. Из постройки во дворе выходит Леви, отряхивая ладони. Усидеть на месте не получается, и девушка отстегивает ремень безопасности и выходит из машины. Приближается к улыбающемуся мужчине, который тут же протягивает ей руку.       — Как красиво!       — Впечатлил?       — Определенно, — она открыто улыбается, когда Леви притягивает ее к себе, обнимая за талию, и оставляет на щеке невесомый поцелуй. — Чей это дом?       — Ну, скажем так, общий. Но в эти праздники здесь точно никого, кроме нас не будет. Можешь не сомневаться, — еще один поцелуй, но уже более наполненный чувствами, от которых Микаса прикрывает глаза. — Там холодно, поэтому я даже не знаю…       — А как мы здесь вообще?..       — Я все купил. Нужно разгрузить багажник и включить отопление, чтобы в доме можно было нормально существовать.       — Я помогу.       Леви кивает, не отказываясь от помощи. Сжимает ее кисть в своей ладони, мягко поглаживая нежную кожу на запястье. В его глазах так много чувств, что выделить что-то одно у Микасы не получается. Она тонет в глубине серых зрачков, пропуская сквозь пальцы блеск синих крапинок.              — Мы быстро справились, — девушка кутается в теплый плед, держа в ладонях чашку с чаем и вдыхая пряный аромат трав.       — «Все, благодаря общим усилиям,» — мог бы сказать я, но… да. Так и скажу.       Микаса тихо смеется, прикрывая лицо уголком пледа. Наблюдает за Леви, который подкидывает дрова в камин — она так давно не сидела перед огнем — и слегка ежится от прохлады, пробирающейся под теплую толстовку.       — Ты другой, — говорит она, кладя голову на его плечо, когда он садится рядом, опираясь спиной о диван. — Профессором английской классики тут и не пахнет.       — А ты бы хотела, чтобы я разговаривал цитатами из Шекспира и одевался в средневековом стиле?       — Нет, — Микаса снова смеется и наблюдает за растягивающей губы Леви улыбкой. — Ты производишь впечатление взрослого серьезного мужчины, а со мной…       — С тобой я становлюсь самим собой. Иногда мне жутко надоедает вся эта напыщенность, и я чувствую себя надутым индюком. И когда мне встречается человек, с которым не нужно притворяться, я, безусловно, начинаю делать все, чтобы сохранить отношения с ним.       — Когда ты понял, что я — именно такой человек?       — Я уже говорил. Когда ты назвала меня тормозом. А потом продолжила быть такой же мрачной и озлобленной. Даже на концерте попыталась уколоть меня своими иголками. А ведь у меня тогда…       — Молчи! — девушка прячется в пледе, чтобы не смотреть на искры, загоревшиеся в глазах напротив.       — Ты стесняешься говорить об эрекции?       — Я не стесняюсь говорить об эрекции. Я просто не хочу вспоминать то, как я себя вела по отношению к тебе.       — И то, как ты завалила меня на лопатки в спортзале?       — Леви! — Микаса закатывает глаза и снова прикрывается уголком пледа.       — «Меня зовут Микаса!» — дразнит он и спустя пару мгновений потирает ушибленное кулаком девушки плечо.       — Я больше не смогу смотреть на тебя как на преподавателя.       — Это ненадолго. Тебе просто нужно сдать проект по литературе и закончить университет. А дальше…       — А дальше?..       — Мы что-нибудь придумаем.       Микаса приближается, чтобы поцеловать его, и задерживается на губах немного дольше, чем планировала. Маленькая искра внутри набирает силу, когда в волосы на ее затылке вплетаются прохладные изящные пальцы. Она окольцовывает пальцами одной руки его запястье и, вцепившись пальцами другой в края пледа, седлает бедра Леви. Мужчина устраивается удобнее, удерживая ладони на ее талии, совершенно не собираясь отпираться от того, на что она его провоцирует. Холод, все еще царящий в доме, не пугает, а подстегивает к дальнейшим действиям. Микаса читает в его взгляде желание продолжать и снова целует, глубоко и напористо, переплетаясь с ним языками. Первый стон принадлежит Леви, и Микаса улыбается в поцелуй, чувствуя, как дрожат в предвкушении его ладони.       — Отличный способ согреться. Как ты считаешь? — Микаса прикусывает его нижнюю губу и слегка оттягивает ее.       — Соглашусь с тобой.       Одежда довольно быстро оказывается на полу. Плед соскальзывает с плеч Микасы, задерживаясь на бедрах, но взгляду Леви это не мешает пожирать глазами представившееся зрелище. Она слишком хороша, чтобы быть правдой, и она до конца будет его сбывшейся мечтой. Горячие поцелуи заставляют забыть о том, что дом еще не прогрелся. Микаса откидывает голову, предоставляя Леви простор для поцелуев, и он ни в чем себе не отказывает. Накрывает ладонью ее грудь, зажимая между пальцами вставший сосок, отчего девушка протяжно стонет. В этом маленьком мире больше нет никого, кроме них. Прикосновения губ становятся более влажными с каждым движением. Так приятно, что пальцы на ногах поджимаются. По коже бегут мурашки, но не от холода, а от щемящей внутренней нежности, граничащей со страстью. Пальцы Леви впиваются в ее ягодицы, останавливая на грани.       — В штанах. В кармане.       — Что?       — Защита, — шепчет он куда-то в ключицы, и прикусывает их перед тем, как ослабить хватку и выпустить девушку из рук, чтобы она потянулась за его одеждой.       Микаса не отдает ему фольгированный пакетик, сама справляясь с презервативом, аккуратно натягивая его на вставший член.       — Скажи, почему ты купил большую машину?       — Что?       — Ну, большие машины обычно покупают те, у кого комплекс по поводу размера члена. Ты считаешь его маленьким?       Леви смеется, опустив голову.       — А ты? Считаешь его маленьким? — с вызовом спрашивает он, слегка прищурившись.       — Я считаю его идеально мне подходящим.       В глазах Леви загораются зеленые лампочки правильного ответа, когда она приближается и целует его. Он отвечает и снова притягивает девушку к себе, чтобы ей было удобно садиться сверху. Микаса направляет его член в себя и медленно садится, растягивая удовольствие и наслаждаясь долгим тихим выдохом Леви. Согретый его легкими воздух ласково касается грудной клетки, там же спустя мгновение расцветают яркими бутонами влажные поцелуи.       Плавные движения бедрами заставляют чувствовать внутри палящий огонь, который дарит приятное ощущение правильности происходящего. Голова полностью свободна от мыслей, Микаса доверяет только ощущениям, которые дарит ей партнер. В глазах Леви столько обожания, что она готова захлебнуться им, и умереть такой смертью будет благодатью. Он не отрывает от нее своего взгляда, читая по лицу все ее эмоции от близости, понимая, что ей так же хорошо, как и ему.       Микаса не ускоряет темп, но чувствует приближение оргазма, оттягивая его, чтобы чувствовать Леви внутри, как можно дольше. Дыхание ускоряется, стоны становятся громче. Леви прикусывает нижнюю губу, когда с силой впивается пальцами в талию девушки, прижимая ее к себе еще ближе. От дрожи его тела и легкой пульсации члена внутри Микасу накрывает блаженством, но не острым, как могло бы быть при более активном темпе. Ласковая волна, обволакивающая теплом и нежностью, раскрашивает мир во все возможные цвета. Волна, которую можно пропустить сквозь пальцы шелковой лентой. Это что-то неизведанное, новое, и в то же время такое родное и привычное.       — Интересно, — Леви тяжело дышит, уткнувшись носом в изгиб ее шеи, — я когда-нибудь привыкну к тому, что ты неземная?       Микаса не отвечает. Приподнимает пальцами его лицо за подбородок и ласково целует. И этого ответа ему достаточно.       Микаса могла бы сказать, что время, проведенное с Леви в лесном домике, пролетело незаметно. Она потерялась в днях и часах, успевая только разговаривать с ним, есть то, что он для нее приготовил, и заниматься с ним крышесносным сексом. За окном темнело и светлело, и пару раз она выходила из домика, чтобы помочь Леви принести дрова или включить освещение. Свежий воздух немного опьянял, но это ощущение не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило от близости Леви.       — Ты нормальный вообще? — Микаса выглядывает в кухню, накинув на плечи плед. — Оденься!       Нагой Леви стоит у кухонного стола со стаканом воды, совершенно не стесняясь своего естественного вида. Криво улыбается, наблюдая за возмущающейся девушкой, и скрещивает руки на груди.       — Зачем? Мы здесь только вдвоем. За окном — густой лес, холод и темнота. Дом согрелся.       — Вообще, нет!       — Значит, ты меня согрела. Мне жарко.       — Леви, оденься! — он отрицательно машет головой и не собирается сдвигаться с места. - Ладно! Тогда я тоже буду ходить голая!       Плед с ее плеч быстро падает на пол, оставаясь на полу в гостиной. Микаса перешагивает через него и приближается к Леви. Становится рядом и наливает себе воды, вторя его движениям. Леви улыбается и протягивает руку, чтобы положить ладонь ей на талию и притянуть девушку к себе.       — И мне очень нравится эта идея. Но тебе все еще холодно.       — С чего ты так решил?       — Вот с этого.       Его ладонь мягко проходится по вставшим от холода соскам, и Микаса вздрагивает от прошившего тела резкого удовольствия. Леви опускает голову, чтобы широким мазком языка пройтись по темной бусине, задерживаясь на ней острой лаской. Тонкий стон заставляет улыбнуться, а пальцы на выбритом затылке буквально молят о том, чтобы он не останавливался. А он и не собирается.       Резкие звуки на веранде, за входной дверью, мгновенно возвращают их обоих в реальность. Микаса не смеет шелохнуться, и резко поворачивает голову к только что оторвавшемуся от ее груди Леви.       — Это что? — Леви пожимает плечами и держит девушку около себя, не выпуская из мертвой хватки. За дверью слышатся приглушенные голоса.       — Я говорила тебе, что он здесь, пирожочек! — голос Ханджи сложно спутать с чьим-то ещё. — Эй, коротышка! Выходи!       Леви закатывает глаза, чувствуя, как девичье тело в его руках начинает дергаться и дрожать. Микаса теряется и, прежде чем сообразить, куда бежать, успевает только скрыться за спиной мужчины, слегка согнувшись. Леви же очень тщательно осматривается в поисках решения проблемы. Находит небольшое кухонное полотенце и едва успевает прикрыть им причинное место, как входная дверь открывается, впуская в дом морозный воздух.       — Леви? Ты же говорил, что будешь занят в праздники, — голос Эрвина Смита звучит слишком громко в тишине дома, и Микаса начинает дрожать еще сильнее.       — А вы, двое полоумных, говорили, что проводите праздники с родителями очкастой. Какого хрена вы приперлись сюда?       — Да ты еще и не один! — Ханджи ловко разглядывает еще одну пару ног, нервно переступающую позади Леви, полностью игнорируя его вопрос. — Наконец-то мы с ней познакомимся! Ой! Мы вам помешали?       Леви держит пальцами полотенце, прикрывающее его интимное место, но, если бы он мог, то с удовольствием бы прикрыл глаза ладонью.       — Это очевидно, чучело.       — Ты злишься? — глаза Ханджи сверкают за стеклами очков.       — И это тоже очевидно.       По Ханджи видно, что уходить она не собирается, как и возвышающийся за ее спиной Эрвин. Его широкая улыбка буквально кричит о том, как ему нравится происходящее.       — Так что? — не унимается Ханджи. — Познакомишь нас?       — Это бессмысленно, — выдыхает Леви и ведет плечами прежде, чем повернуть голову и обратиться к дрожащей девушке за спиной. — Пока они тебя не увидят, плед мы не добудем. Поэтому…       Микаса жмурится и понимает, что ей сейчас придется сделать. Ситуация ужасная, хуже и быть не могло, кажется ей. В то же время грудь почти распирает от беззвучного истерического смеха. Она поднимает взгляд, заглядывая в глаза Леви, и тихо выдыхает. А потом выпрямляется так, чтобы ее увидели.       — Здрас-те, — произносит по слогам, не зная, как правильно обратиться к паре преподавателей, один из которых проректор. Наблюдает за медленно рождающимся осознанием в двух парах глаз напротив и улыбкой профессора Зое, становящейся маниакальной.       — Мисс Аккерман, рад встрече, — глубокий голос проректора все еще вызывает нервную дрожь, но Микаса старается держать марку.       — Это! Это! — профессор Зое почти задыхается в попытке выразить свой шок. На ее плечо ложится большая ладонь.       — Булочка, пойдем. Аккерманам нужно одеться. Мы уже увидели все, что хотели.       Смиту не составляет труда развернуть Ханджи и одним движением подтолкнуть ее к одной из дверей, ведущих в гостевую комнату. Микаса хватается пальцами за плечи Леви и снова выдыхает.       — Булочка? Серьезно? — она хмурится, и на переносице рисуются неглубокие морщинки.       — Постарайся не думать об этом.       — И… как мне вообще теперь себя вести? Леви, это же проректор и профессор…       — Мы не в университете. Да и они в курсе моих чувств к тебе. Другое дело, что они не должны были сюда завалиться.       — Но… блять, — Микаса упирается лбом в плечо Леви.       — Давай хотя бы оденемся для начала. Мой план провести все праздники голышом провалился.       — Как ты можешь шутить в такой момент?       — В какой? Это мои друзья. А ты — моя девушка, — Леви поворачивает голову, чтобы встретиться с безысходностью во взгляде девушки. — Слушай, если мы хотим быть вместе, нам придется сталкиваться с рядом трудностей. Ты мне доверяешь? — Микаса кивает, не раздумывая. — Тогда расслабься. И давай все же оденемся, а то у меня опять встает.       Ей кажется, что она никогда не привыкнет к такому Леви: веселый, открытый, разговорчивый, он просто воплощение настоящей мечты. В образе преподавателя он был далеким и недосягаемым, а здесь, в маленькой уютной кухне, он становится просто Леви. Он обнимает Микасу так, будто хочет укрыть от всего, что будет хоть как-то нарушать ее покой. Защищает одним своим взглядом, оставаясь при этом включенным в разговор с друзьями, которые не знали, с чего начать беседу, когда Аккерманы вышли из второй гостевой одетыми.       — Вы вот вообще не вовремя. Почему вы не поехали к Зое?       — А ты какого хрена приперся в лесное убежище? — парирует Ханджи, отвечая вопросом на вопрос.       — Это очевидно, чучело! — Леви указывает на Микасу, отвечая на вопрос подруги.       Эрвин молча слушает мирные претензии обоих, изредка поглядывая на дрожащую девушку, уютно устроившуюся в объятиях Леви.       — Это надолго, — говорит он, и Микасе кажется, что она надела наушники с шумоподавлением. В ушах остается только голос блондина. — Ты растерялась? Прости, мы, правда, и подумать не могли, что все так произойдет.       — Это было… неожиданно, — говорит Микаса севшим от нервного напряжения голосом. — Просто я не знаю…       — …как себя вести? — заканчивает за нее Эрвин и открыто улыбается. — Мы тоже не знаем, Микаса, — ее имя звучит так мягко, когда его произносит Эрвин, что заметно расслабляет затекшие плечи. — Я знал, что звать Аккермана преподавать чревато последствиями, но не мог и подумать, какими. Но мы имеем то, что имеем.       — И как быть?       — Давай подумаем об этом после праздников. Портить новый год не входило ни в наши, ни в ваши с Леви планы.       Микаса кивает и еще ближе прижимается к боку Леви, который так и не прекращает генерировать саркастические шутки в отношении Ханджи, но, чувствуя движение под боком, усиливает хватку ладони на плече девушки.       Теплый желтый свет за окном внушает уверенность в том, что все будет хорошо. В любом случае, выдумывать новую реальность с еще большим ворохом проблем Микасе не хочется. В нос бьет приятный запах мятного чая и древесного парфюма Леви, не отходящего от нее ни на шаг. Тихий смех Эрвина в момент, когда Ханджи принимает свое поражение, проходится по телу приятной вибрацией. Блондин целует свою женщину в висок и кивает Леви, признавая его победу. Микаса зевает, пара бессонных ночей дает о себе знать. Пусть за окном все еще темно, через пару часов утро уже вступит в свои права, а это значит, что весь предпраздничный день она проведет в постели, чтобы восстановить силы сном.       В кармане спортивных штанов коротко вибрирует телефон.       «Эрен», 01:56.

«Спасибо».

      Микаса улыбается, понимая: все ее действия имеют значение. Каждый поступок правильный, несущий за собой не только проблемы, но и их решения. И в ситуации с Леви она его тоже найдет. Она же не одна.       Экран телефона гаснет и тут же загорается от еще одного входящего сообщения. «Конни», 02:01.

«Не хотелось бы портить тебе праздники, но это пиздец».