Шекспиру и не снилось

      Думать о том, что будет после празднования нового года, не хочется никому. И Микаса абсолютно уверена, что возглавляет этот список. Если сообщение от Эрена придало сил и уверенности, то Конни немного размотал ее, собранную в кучу, и теперь она была похожа на что-то непонятное.       — Что-то случилось? — Леви чувствует перемену в ее настроении, будто это запах, отравляющий воздух.       — Не знаю. Надеюсь, что нет.       Он притягивает ее голову к своей груди, и ей становится немного легче. Микаса прикрывает глаза и какое-то время концентрируется на своем дыхании, прежде чем снова взять в руки телефон и ответить Конни. «Конни», 02:31. «Ты жив?»

«Да, но лучше бы нет. Мне нужно где-то спрятаться и переждать некоторое время».

«Ты кого-то убил?»

«Мне неловко, но могу я перекантоваться у тебя?»

«Если это уловка для того, чтобы я не осталась одна дома, то ты провалился».

«Честное слово, Аккерман, лучше бы это было уловкой. Мне нельзя возвращаться к маме. И домой тоже нельзя».

«Я не дома, Конни».

«Оу, прости».

«Подожди».       Отвлекаться от празднования нового года рядом со своей мечтой Микасе совершенно не хочется, но и бросать Конни, который не раз служил ей жилеткой и в целом никогда не отказывал в помощи, тоже не хочется. Пока Леви спорит с Ханджи под томные вздохи Эрвина, в ее голове проносятся математические формулы. Губы шевелятся сами по себе, будто решая задачку вслух. Перед глазами встает воспоминание о том, что Леви делал точно так же, когда они ехали в домик, и она опускает голову, пряча ласковую улыбку. «Эрен», 02:58. «Я надеюсь, что ты не спишь. Ты дома?»

«Пока да, но собираюсь к Жану».

«Оставь ключ в гараже. Я потом все объясню». «И… я рада за тебя. Прости, что накричала».

«Люблю тебя».

«И я».       Микаса переводит взгляд на Леви, хватка которого на плече усилилась, но он не смотрит в ее телефон. Только хмурится и закатывает глаза на очередную колючую фразочку Ханджи. Отвлекаясь от обсуждения приближающихся родов Нанабы и нервничающего Мика, он поворачивает голову к брюнетке и улыбается. Оставляет на щеке ласковый поцелуй, и Микаса ластится к нему, двигаясь ближе.       — Все хорошо?       — Мгм, — она кивает и снова утыкается в телефон. «Конни», 03:19. «Езжай ко мне. Ключ от дома в гараже. Там никого нет. Я вернусь через пару дней, и мы все обсудим».

«Ты мой спаситель, Аккерман. Обещаю сделать все, о чем попросишь».

«Если уберешься, буду тебе благодарна».

«Само собой, но это не считается».

      Микаса блокирует телефон и откладывает его на журнальный столик перед собой, погружаясь в разговор между Леви и Ханджи, наполненный сарказмом и взаимными подколами. Здесь, в этом маленьком мире, где не существует преподавателей и студентов, где никто ничего не делит на черное и белое, ей максимально уютно и приятно. В макушку периодически утыкаются любимые губы, раздается тихий вдох, и она буквально чувствует, как Леви прикрывает глаза, наслаждаясь тем, что она так близко ее к нему. Под ладонью ритмично стучит сердце мужчины, рядом с которым хочется быть всегда.       — Ты какая-то задумчивая. Точно все в порядке?       Леви подходит к кровати, где Микаса уже устроила небольшое гнездо из воздушного одеяла и подушек. Его влажные после душа волосы неаккуратно рассыпаются, взлохмаченные полотенцем, и он еле заметно морщится, отчего Микаса улыбается: ей забавно наблюдать за его стремлением к идеальности.       — Да, все в порядке, — она хлопает ладонью по месту рядом с собой, приглашая Леви присоединиться к гнездованию. — Иди ко мне.       Мужчина улыбается, но, прежде чем исполнить желание Микасы, все же укладывает послушные пряди волос так, как ему нравится. Кивает своему отражению в зеркале и только потом аккуратно залезает в сплетенное гнездышко, чтобы прижать девушку к себе и снова вдохнуть ее еле слышный аромат.       — Тогда перестань хмуриться и так тяжело дышать. О чем ты думаешь?       — Все как будто слишком хорошо. Меня это напрягает.       — Ты и так знаешь, что будет, когда мы вернемся после праздников.       — В этом и проблема, — Микаса плотнее прижимается к боку Леви, сжимая ладонью его талию. — Я не то, чтобы боюсь будущего. Я просто не знаю, как теперь себя вести. Я знаю, что проблемы нужно решать по мере их поступления, но они как будто прямо вот здесь сейчас.       Она прислоняет ладонь свободной руки к носу, и ее зрачки смешно сходятся у переносицы, отчего Леви тихо смеется, перехватывает ее кисть и целует костяшки пальцев.       — Так и есть. Наверное.       — Почему тебя не уволили, а меня не отчислили?       Хватка на талии Леви пропадает. Микаса кладет ладонь на плавно вздымающуюся грудь и ложится на нее щекой, устремляя взгляд прямо на Леви.       — Во-первых, это глупо. Если меня уволить сейчас, многие лингвисты останутся без профильного предмета. А такие, как ты, не будут допущены до итоговой аттестации. Университету это точно не нужно. И Эрвину тоже, потому что уволен я буду с его подачи, но ведь это он настоял на том, чтобы меня взяли в качестве преподавателя. Во-вторых, работа работой, но есть и другие аспекты жизни, рушить которые просто нецелесообразно.       — Ты о том, что вы друзья?       — Мгм, — Леви проводит подушечкой указательного пальца по переносице Микасы, останавливаясь на слегка вздернутом кончике. — Я, конечно, не зарекался от интрижек со студентками, но как-то не думал о том, что одна из них займет мою голову и мое сердце.       — Давай обойдемся без всех этих высоких фраз и обещаний.       — Предлагаешь просто заняться сексом?       Микаса открыто улыбается и приподнимается, чтобы оставить на губах Леви влажный многообещающий поцелуй. Ему нравится. Он доволен. Это читается в его взгляде. Да и ладонь, плавно скользящая по позвоночнику и останавливающаяся на пояснице, говорит сама за себя. Он прижимает ее к себе сильнее и одним движением меняет их положение, нависая над ней. Микаса обвивает руками его шею, проводит ступнями по икрам и скрещивает их на бедрах мужчины.       — Что загадаешь на новый год? — спрашивает он, покрывая чувственными поцелуями ее шею.       — Остаться в этом домике навсегда.       Праздники пролетают слишком быстро, по мнению Микасы, которая в новогоднюю ночь действительно загадывает желание навсегда остаться в этом времени, где все так легко и просто. Она знает, что оно не сбудется, но крепкое плечо рядом вселяет больше уверенности, чем было все время до этого. Ночи наполнены теплом и разливающимся по телу удовольствием вместе с ласковыми касаниями мягких крепких ладоней. Она так боится привыкнуть к этому, что ее страхи переходят из мыслей в реальность — она привыкает. И когда машина Леви останавливается у подъездной дорожки ее дома, девушка рвано выдыхает и утирает непрошеные слезы тыльной стороной ладони.       — Эй, ты чего? — Леви отстегивает ремень безопасности, чтобы было удобнее обнимать девушку за плечи, и притягивает ее к себе. — Совсем расклеилась? — Микаса кивает и крепче прижимается к мужчине, хватаясь пальцами за его толстовку. — Остаться с тобой?       — Нет. У меня там…       — Ты же говорила, что Эрен зависнет у Кирштейна на долгое время.       — Я не про Эрена. Там Спрингер.       — Мне уже начинать ревновать? — Леви приподнимает ее голову пальцами, встречаясь взглядом с ее глазами, и ласково целует.       — Нет, — она тянется за еще одним поцелуем и задерживается на губах чуть дольше нужного. — Определенно нет.       — Позвонишь?       — Мгм.       Микаса слышит звук двигателя отъезжающей машины только после того, как поднимается на крыльцо и вставляет в дверь ключ. Дома приятно пахнет чистотой и… вишневым пирогом?.. Это что-то новенькое. Из гостиной слышится приглушенный смех Конни, смотрящего по телевизору очередную новогоднюю комедию.       — Конни? Ты один?       Бритая голова в считанные секунды появляется в дверном проеме. На лице широкая улыбка, оголяющая ровные белые зубы.       — Ты вернулась! Как раз вовремя, я пеку вишневый штрудель. Извини, что рылся в вашем холодильнике, мне нужно было что-то есть.       — Может, прекратишь пиздеть и просто обнимешь меня? — Микаса закатывает глаза, пока парень быстрыми шагами пересекает гостиную и заключает ее в крепкие объятия. — С новым годом, Спрингер.       Она вдыхает аромат выпечки, пропитавший домашнюю одежду Конни и прикрывает глаза. Каким бы уютным ни было пребывание в лесном домике, дома все же можно расслабиться и отпустить педаль тормоза в голове.       — С новым годом, Аккерман, — тихо шепчет он в воротник ее куртки.       Кухня еще никогда не блестела чистотой, как сейчас. Конни чувствует себя расслабленно, как будто это Микаса пришла к нему в гости, а не он напросился к ней на передержку. После плотного ужина аромат рыбной запеканки плавно сменяется запахом выпечки и горячего шоколада. Микаса наблюдает за плавящимися зефирками, горой лежащими в кружке, изредка поглядывая на Конни, который заметно нервничает.       — Ты действительно убрался.       — А что мне было еще делать столько дней? Только в ваши с Эреном комнаты не заходил.       — Нужно почаще приглашать тебя в гости.       — Я сам напросился. Это моя арендная плата.       — Расскажешь?       Конни кивает и опускает голову, собираясь с мыслями. Микаса не торопит его, наслаждается вкусом свежей выпечки, тихо постукивая ложкой по стенкам керамической кружки, где все еще плавятся в горячем шоколаде зефирки.       — Я переспал с Райнером.       По голове бьют огромной кувалдой, и Микаса не сдерживает смешка, прикрывая рот рукой.       — Ты… что? — Конни кивает, но продолжать рассказ будто бы не собирается. — Конни, блять!       Парень наконец поднимает голову. В его глазах блестят непролитые слезы, но плакать он не собирается. Это больше похоже на разочарование и боль, но этой боли так много, что девушке хочется обнять Спрингера и оградить его от внешнего мира. Она не отказывает себе в этом порыве, вскакивает с барного стула и в мгновение оказывается рядом с Конни, прижимая его голову к своей груди.       — Это пиздец, — наконец говорит Конни. — Чувствую себя использованным.       — У меня где-то застоялась настойка Гриши Йегера. И нам определенно нужно настроиться на более подробный разговор.       Тепло разливается по телу вместе с тягучей жидкостью, больше похожей на ягодный ликер. Конни продолжает молчать, и Микаса не смеет торопить его. Судя по тому, что она увидела в его глазах, произошедшее сильно ударило по нему, и очередное давление со стороны может сделать еще хуже. Бутылка, стоящая на журнальном столике в гостиной, отражает свет огоньков ёлочной гирлянды и отбрасывает блики на стены, делая атмосферу уютной, и постепенно парень расслабляется и откидывается на спинку дивана. После четвертой выпитой рюмки Конни аккуратно укладывает голову на бедра Микасы и делает глубокий вдох.       — В общем, вся тусовка была задумана, чтобы склеить разбитое сердце Брауна, который узнал о беременности Хистории, — указательный палец Конни обводит коленную чашечку Микасы. Девушка кивает: он не видит ее жеста, но будто по сигналу продолжает. — Он напился и попросил отвести его в комнату. А там…       — Я не хочу тебя перебивать, но должна спросить. Все было по обоюдному согласию?       — Наверное. Не знаю. Больше да, чем нет. Но он был пьян. Набросился с поцелуями. Потом…       — Говори, как есть, Конни.       — Потом отсосал мне и попросил его трахнуть.       — Райнер? — кивок. — Попросил его трахнуть? — еще кивок. — А ты?       — А я был слишком возбужден, чтобы отказать ему. И мы переспали.       — А потом?       — А потом я сбежал, — пальцы Микасы проходятся по бритой голове. Приятная щекотка переходит с подушечек выше по ладони. — Я боюсь того, что будет дальше, потому что он определенно точно помнит о том, что произошло. Мой телефон разрывался от звонков и сообщений, пока я не закинул его в черный список. Он уже и домой ко мне приезжал, и к маме тоже.       — Ты же понимаешь, что вам в любом случае нужно встретиться и поговорить?       — Одолжи мне пару тысяч. Я куплю билет куда-нибудь в один конец.       — И лишиться верного друга? Нет, Спрингер.       — У тебя есть Эрен. И, судя по всему, еще… Аккерман?..       — Мгм. Но это другое.       Микаса опускается корпусом, чтобы вытянуться рядом с Конни и обнять его. Парень не протестует, только сдвигается ближе к краю, чтобы освободить девушке место. Рядом с ним все еще спокойно и приятно. Микаса думает, что это действие настойки, но отмахивается от этой мысли: рядом с Конни всегда было так. Экран телевизора мерцает в темноте заставкой очередной новогодней комедии. Огоньки гирлянд отражаются от всех блестящих поверхностей, задерживаясь в зрачках парня и девушки, которые наслаждаются тишиной и уютом.       — А у тебя что? — хрипит Конни, не поворачивая головы.       — Ну, у меня все более радужно. Но это не меняет того, что он все еще мой преподаватель, а я его студентка, — Микаса делает глубокий вдох и прикусывает ребро ладони, когда в голову приходят мысли о том, что возвращение в реальность неминуемо.       Ей определенно точно хотелось бы вместе с Конни купить билет куда-нибудь в один конец, чтобы улететь и скрыться от проблем, но это не самое верное решение. Она хоть и думала когда-то о том, что ей будет достаточно жить в мире, где есть Леви, но после того, что случилось, и уже тем более после того, как он сказал ей о том, что выбрал ее, совершенно не хочет продолжать скрываться в своей скорлупе.       — Ты боишься? — тихо спрашивает Конни, прикрыв глаза от опьянения и моральной опустошенности.       — Да, но что это меняет?