Слаще иллюзии

      Тор не понимал. Абсолютно не понимал, как возможно такое. Как? Взгляд Тора, скользящий по Локи, вызывал калейдоскоп ощущений: от раздражения до острого интереса. И, похоже, именно такого эффекта Локи добивался намеренно.       Тор не блещет красноречием, но не в тот момент, когда дело коснулось Локи. О нём Тор может рассказать многое.       Локи лукав. И Тор понял это на одной из пирушек.       Казалось, каждая часть того момента была под благословением: пряный эль ласкал горло сладким вкусом, в разговорах царило веселье, а атмосфера казалась дружелюбной. Стены зала впитывали в себя звуки бархатного смеха Тора и мелодичного звона посуды, за которым последовало восклицание: «Ещё неси!». Стоило Тору невзначай отвести взгляд, как он наткнулся на него – обладателя глаз, которые любой смертный человек назвал бы колдовскими.       Наблюдая, Локи медленно отпивал вино, словно этот процесс – целое искусство. А в уголках его глаз играли лучики знакомого озорства. Вроде как тянется, но держится в тени. Это заинтересовывало. И неизвестно, что на этот раз скрывает за своей лёгкой улыбкой трикстер. Его прямой, почти несвойственный (ведь чаще всего он смотрит на Тора исподтишка) взгляд одновременно раздражает и восхищает. Он не присоединялся к горячим спорам, лишь изредка бросал язвительные замечания. Ещё и легко пожимает плечом, пряча хитрую улыбку в глотке вина. А Тор уже утопил в этом самом вине остатки здравого смысла. Нектарный вкус даже перестал ощущаться на языке. Виноват ли в этом Локи? Наверное, частично. Ведь крохи рассудка (которым Тор не блещет по мнению любимого братца) испаряются при одном появлении этой чертовской улыбки.       Сорвать бы её с этих змеиных губ. Желательно – поцелуем.       Но Локи уже не обращал на Тора внимания, повернувшись к одному из воевод, даря свою улыбку и красноречивый взгляд. Он любил внимание. А Тор любил внимание Локи.       Даже если Локи не встретит Тора ласковым словом, как тогда.       Оставляя на арене, пропахнувшей озоном и металлом, звуки звона меча и Мьёльнира, изнурённый Тор поспешил вернуться внутрь. Словно молния, он решительно направлялся в сторону комнаты Локи. Пыль поднималась клубами от его стремительных движений, а хлопок двери был готов сравниться со звучанием грома. Но Локи встретил вошедшего брата равнодушием, даже не подняв взгляд.       Подлец. Сидит так величественно, будто на троне, а не в собственной комнате.       Тор сбросил с себя наплечник, который с глухим стуком упал на полированный пол. А Локи, как всегда, выглядел идеально в своих одеждах, с лёгкой улыбкой на губах.       И Тор не знал, чего он хотел в первую очередь: придушить или сорвать эти тряпки. – Я едва не проиграл Сиф на тренировке. Именно этого ты ожидал?       Гневный тон, не терпящий возражений, смог заинтересовать трикстера достаточно, чтобы он поднял взгляд, рассматривая на щеке Тора свежий, но уже начинающий подсыхать след от удара воительницы. И лёгкий изгиб его губ намекал на то, что он прекрасно осознаёт, в чём именно его собирается винить Тор. – Заметил всё-таки. Впечатляет.       Конечно же, заметил. Отражая удары боевой подруги, ловя блики света, Тор также уловил то, что едва не стало причиной его поражения. Со стороны, в тени высокой арки, за поединком наблюдал Локи. Трикстер всегда был в тени, включая тень своего брата. Наблюдал, как зверь в клетке. В тот момент Тор позволил себе взглянуть, отравить себя ядом этих зеленоватых глаз.       А в следующую секунду ощутил резкое, обжигающее давление на щеке, мгновенно сменившееся тупой болью. Место удара налилось горячей пульсацией, будто под кожей что-то лопнуло. Да уж, Сиф никогда не церемонится. – Разве есть моя вина в том, что твои навыки боя не так совершенны, как ты предполагаешь? Хотя... Кто я такой, чтобы критиковать будущего царя? – Локи проводит по краю своего воротника, как-то уж слишком интимно задевая пальцами край горла.       Гортань так и пульсирует. От этого накрыть хрупкую шею рукой хотелось сильнее.       Тор, только что пытавшийся отдышаться и прийти в себя, едва успел перевести дух, как почувствовал знакомое раздражение, смешанное с любопытством. Локи улыбается, как умеет. И, увы, неискренне. – Считаешь, что я готов стать царём? – Ты всегда готов, Тор, – Локи поднимается с постели и сокращает расстояние. Его голос опускается до шёпота. – Вопрос в том, готов ли Асгард к тебе?       Да, ещё Локи лихой. Воспоминания об этом качестве, об этом моменте до сих пор вызывают у Тора жар внизу живота.       Так же, как и от воспоминания из библиотеки, когда он увидел краем глаза сидящего у дальней стены Локи. Такого тихого, поглощённого каким-то старинным фолиантом, корешок которого светился слабым золотистым светом. Золото всегда красит Локи, даже в подобных мелочах. А ещё его красят эти аккуратно зачёсанные волосы. Тёмные.       Не отрывая задумчивого взгляда от строк, Локи выпрямился и провёл по волосам, вновь зачёсывая их назад. В этот момент, освещённый лишь мягким светом артефакта, он казался таким тёплым, таким загадочным.       Очаровательным.       Но Тор знал, что на самом деле это просто кобра, которая прикидывается спящей.       А в нападении Локи очень коварен.       И коварство не терпит скуки. Скуки, которой однажды Тор подвергся, хмуро смотря на карту Девяти миров. Пальцы нервно стучат по столу, а внимание отказывается фокусироваться. А когда Тор услышал этот ласковый голос, то тут же забыл обо всём: о Верхних мирах, средних и нижних. – Не устал, братец? Может быть, отвлечёшься на что-то поинтереснее? – судя по звуку шагов и короткому скрипу, Локи опустился на постель.       И Тор, даже не повернувшись к нему, чувствовал, что в походке Локи есть что-то определённо дикое и кошачье. Будто он – Бигольд, вышедший на охоту. И своей жертвой он выбрал Тора. – Повернись.       И Тор почти сразу пожалел, что послушался.       У Локи невероятные руки. Они умеют даже обыкновенную мелочь превратить в искусство. Тор зачарованно наблюдает за медленным, почти ласкающим движением пальцев, скользящих по краю тёмной туники. По серебряным нитям, сложенных в узор из руны «перт». Пальцы игриво теребят воротник, отодвигая его, словно приглашая Тора заглянуть глубже. Тор сглатывает, а его горло словно подверглось пытке Муспельхейма – обжигающей и невыносимой.       Серебро на тунике, блеск в глазах Локи, его соблазнительные касания: всё это сплеталось в одно слово.       Западня. Сеть, сотканная из серебра, коварства и необъяснимого влечения.       И Тор хотел быть кем угодно, лишь бы касаться Локи так, как он сейчас касался себя. – Когда ты смотришь так внимательно, то кажешься гораздо умнее, Тор, – это обращение трикстера отрезвляет, словно плеск ледяной воды в глаза.       Но Тор не успевает придумать колкий ответ. От следующего зрелища его зрачки расширились, как у колдовского кота во время гона. Подавляя ругательство, он закинул ногу себе на колено, проклиная жар под одеждой, себя и...Локи. Особенно Локи. И его руки. Руки, что медленно развязывают шнуры на своих штанах и скользят под них. Дразнит любопытство, гадёныш. Знает ведь, что будет, если разыграть это маленькое и коварное чувство. И пользуется этим.       Змей. Холодный и ядовитый. Локи – это яд.       Трикстер медленно проникал под кожу. Под каждую клеточку тела, посылая в воображение Тора самые развратные образы, отравлял лёгкие своим запахом так, что дыхание становилось затруднённым. Руки, сжатые в кулаки, вызывали у Локи чувство триумфа. А когда он, слегка выгнув спину, откидывает голову назад и испускает сладкий стон, в разуме Тора произошёл взрыв, погубивший остатки терпения и усидчивости.       После второго стона Тор уже не сидит – он вскочил, охваченный желанием оказаться на смятой постели рядом с Локи. – Если ты продолжишь, то на этой постели окажутся уже двое, – замедляясь, приблизился Тор, словно пантера, готовая к прыжку. – И каким образом, Тор? Ведь меня здесь даже нет, – Локи дарит Тору свою самую известную улыбку, которой Тор ещё давно дал название «Продолжай вестись на это».       И Тор не мог выдавить никакого вопроса. Хоть какого-то слова. Его рука, планировавшая стянуть рубаху, так и осталась на уровне воротника, не отпуская её. Часто моргая распахнутыми глазами, он смотрел, как контуры Локи размывались. Цвета его кожи, волос и одежд меркли. А вскоре от него не осталось даже призрачной дымки. Такой красивый и открытый пару секунду назад трикстер оставил после себя лишь обманчивую тишину. Тор ещё несколько раз моргнул, медленно переводя взгляд с постели на дверь.       Иллюзия!       Досада, пришедшая с осознанием, подкрепляется издевательским смехом виновника представления. Локи, настоящий Локи (его выдавало торжество на лице и та самая издевательская улыбка), просунул голову в щель. – Ты никогда не поумнеешь, – от того, как произнёс Локи эту фразу, неподвижность Тора сменилась на сжимание кулака. Но не с целью сдержать возбуждение, а с целью сдержать гнев.       Лёд ступора быстро растаял от пламени осознания, а челюсти сжались до боли. – Дрянь! – крикнул Тор. А в ответ – издевательский поклон Локи и удаляющийся звон смеха.

***

      Пар, насыщенный запахом можжевельника и древних травм, словно вытягивал усталость, подхватывая её в свой туман. И Локи словно принимал этот аромат за своё дыхание. Закрывая глаза, ему казалось, что это ощущение усилилось, а на лицо набросили вуаль из тёмной органзы. Локи погрузился в воду Источника Урда, питаемого корнями Иггдрасиля. Она не обжигала, а обволакивала и ласкала своей живностью, снимала с тела тяжесть прожитых веков. И Локи доверился, вновь наполняя лёгкие чудным запахом трав и погружаясь в объятия этих вод. Звук его довольного вздоха смешался с плеском.       Его не интересовала игра теней и шелест листьев, среди которых скрывалась пара любопытных глаз.       Тор не мог заставить себя уйти. Впервые он видел Локи таким - открытым, расслабленным и счастливым. Среди вихря пара. Среди вод, обогащённых минералами из недр обители. Среди вод, переливающихся оттенками золота и янтаря. Даже если Локи будет обнажённым, природа всё равно накроет его золотом. А солнце накроет красоту его волос тёплым оттенком. И Тор улыбается от мысли, как легко оно придало волосам Локи рыжеватый оттенок, а лицу расслабленности. Что-то зудело под кожей бога, легкий диссонанс от осознания:       Погружённый в воды Источника Урда Локи казался частью этого пейзажа.       И Тор не мог отрицать, что взлохмаченные волосы и украшенный каплями пресс Локи обладали особой сексуальностью. Когда трикстер обводит пальцами контур своего торса и опускает руку вниз, слегка выгнув спину, собственная рука Тора слишком сильно сжимает ветку. Она выдаёт Тора звуком проклятого треска, который не смог скрыться среди плеска воды достаточно, что бы Локи не услышал.       Локи вздрогнул. И от этого по спине Тора пробежал холодок.       Тихо. Но сейчас эта тишина казалась лживой. Локи выпрямился, пытаясь разглядеть в густой листве своего тайного наблюдателя. – Тор?       И Тора будто прошибла молния от услышанного обращения, не позволяя ему выйти из укрытия. Все звуки будто вмиг заглушились, оставляя за собой в разуме только эхо голоса Локи. И мысли о возможной пощаде, нежелание становится Актеоном. Губы его открылись, но так и не выдали ни извинения, ни оправдания.       Но вместо ожидаемого гнева – улыбка. Вместо яростного посыла прочь – кокетливое манящее движение пальцем, которому Тор поддался, словно под гипнозом. Вблизи Локи казался ещё очаровательнее. Тор был готов пересчитать все капли, стекающие с обнажённого тела трикстера. Но начать нужно с себя. С одеждой Тор справляется нетерпеливо и быстро.       А когда он тоже погрузился в воду, то желание, упавшее в его голову ещё очень давно, не давало ему никаких стоп-сигналов. – Локи, – выдохнул Тор и то, как он произнёс это имя, было и мольбой и требованием.       Локи бесстыдно прижался к Тору, но уклонился от поцелуя, лишь обнажил шею. И Тор не мог проигнорировать такое приглашение. Его пальцы расчёсывали волосы Локи. Тор любил его волосы: они у него пахнут бергамотом. Но хвойно-древесный аромат можжевельника добавляет трикстеру чувственности. Покрутив тёмную прядь в руках, Тор целомудренно коснулся её губами. Он должен знать, что происходящая ситуация не является очередной уловкой Локи.       Локи с улыбкой закинул руки на шею Тора. Некоторое время таилось молчание, прямой контакт глаз и объединение дыхания в одну ноту. Руки Тора были везде: проводили по торсу, спине, волосам, бёдрам. Гладили, сжимали, пересчитывали мурашки. Всё, чтобы точно убедиться в реальном присутствии братца. Но рук ему оказалось мало. Размазав каплю воды по шее Локи, Тор приник к ней губами. И вздох Локи стал для него самым сладким поощрением.       Локи и без этого было горячо, а сейчас в его животе расцвёл жаркий, требовательный огонь. Он схватил длинные светлые волосы Тора и сжал их в кулаке, чувствуя непокорную силу под пальцами. Золотые пряди заструились сквозь пальцы, словно расплавленное солнце, констатируя с бледной кожей. А затем его пронзила лёгкая вспышка боли тепла, отдавшаяся на плече следом от зубов и скрытой ухмылкой Тора. – Тссс, – успокаивающе прошептал Тор, сжимая бедро Локи. – Извини. Не удержался. – И не смей, – потребовал Локи. Ни попросил, ни умолял.       Тор и не планировал. Его взгляд ещё раз опустился на оставленную ранку, а ухмылка спряталась у ключицы трикстера. Неожиданный нежный поцелуй выбивает дрожащий вздох из Локи. Это не то, что он ожидал после своих требований. Волосы Тора слегка пружинили, когда он сжимал их и ощущал влагу, стекающую по запястью.       Прикосновения Тора были повсюду, его поцелуи были повсюду, его шёпот был повсюду. Запах его кожи смешивался с Источником, накатывая возбуждение. И водная лазурь не позволила это скрыть. А внутри Локи всё сжалось в тугой узел. Он чувствовал себя уязвимо. Или глупо. Хотя сейчас эти качества казались объединёнными. – Хотел меня всё это время? – вспоминая все предыдущие искушения, Тор немного увлёкся, оставляя дорожку из багровых следов и горячего шёпота на Локи. – Прикасался к себе, представляя мою руку вместо своей?       И впервые Локи не мог солгать.       Утвердительным ответом стал довольный стон. Сейчас его коснулась не собственная рука. Медленно и неуверенно палец Тора провёл по головке члена. Вновь. И вновь с тем же вялым темпом под быстрый стук сердца. – Тооор! – капризно захныкал Локи, нетерпеливо двинув бёдрами.       Изменилось лишь количество пальцев на два. Ласковая медлительность не давала того удовольствия, которого хотел трикстер. Пальцы впились в крепкое плечо Тора, словно пытаясь удержать его от невыносимой пытки. Сжатие становилось сильнее, не оставляя Тору сомнений в жажде трикстера. Не было нужды в словах. Подхваченный ветром стон скрывал за собой несказанное «Ещё». Это придало Тору решительности. Ладонь опустилась на член, посылая по телу Локи разряд. Взгляды братьев пересеклись, и Тор почувствовал себя отравленным. – Тор! Я не сломаюсь! Сожми сильнее! – требование Локи слышит лишь журчание воды и, конечно же, Тор.       Отказать трикстеру было выше сил Тора. Ярость, однако, оказалась мимолетной гостьей на лице Локи. За закатыванием глаз последовала слабость в коленях. Тор моментально среагировал, обхватывая его за талию второй рукой, чувствуя, как тело Локи податливо прогибается в его руках.       Как же он красив... – Да. Да. Вот так, Тор. Молодец, – будто в бреду шепчет Локи, и, в качестве благодарности за свой искренний комплимент, Тор целует его в губы.       Слышать, как Локи стонет, ощущать, как он ласкает его руками в ответ, казалось самым правильным впечатлением за всё время. Обнажён не только в плане одежды, но и эмоций. Открытый, податливый, чувствительный.       Его. – Повернись.       Ещё и послушный. По собственной воле. И это красило Локи намного больше. – Локи. Боюсь, что я не смогу продолжить, – Тор слышит цок брата, а сам неловко почёсывает затылок. Да уж, сначала попросил повернуться, а после остановил. – У меня нет с собой масла.       Когда Локи на мгновение повернулся к нему, Тор сразу же узнал эти хитрые приподнятые уголки губ. Нарочито медленно наклонился, словно случайно заглядывая под листья, демонстрируя Тору изгиб своей спины. Под его пристальным взглядом Локи выпрямился, выходя из воды. Вода стекала с его тела, словно с мраморной статуи. Тор слышал лишь странный шорох травы.       Тихий щелчок сорванной крышки нарушил тишину, а сладковатый аромат кокоса словно приглашал в мир чувственных удовольствий. – Держи, – Локи протянул непонимающему брату флакон с маслом и, вернувшись в воду, вновь повернулся к нему спиной. Лишь напоследок он замедлился, чтобы насладиться непониманием на лице Тора. – Ты всё это спланировал? Знал, что я приду, и намеревался меня соблазнить? – горячий шёпот, упавший Локи в шею, стал свидетельством того, что Тор придвинулся очень близко.       Через несколько секунд вопрос подкрепляется проникновением первого пальца. И в этот раз вздоха для ответа становится недостаточно.       И почему Локи молчалив именно в этот момент, когда это не нужно? – Отвечай, Локи, – Тор торопливо втиснул палец, но протестующие мышцы сжались, а шипение Локи заставило его едва не отдёрнуться. – Прости… – Не будь столь самонадеян, Тор, – даже не видя лица Локи, Тор почуял его усмешку. – Это не для тебя. Это… для моей экземы. В отличие от тебя, я поддерживаю надлежащую гидратацию кожи. – Лжец, – усмехнувшись, Тор целует его в макушку.       И вводит второй палец, уже медленнее. Тёплое, скользкое масло растеклось по податливым внутренним мышцам трикстера. Локи, планировавший закатить глаза из-за реплики брата, внезапно потерял эту возможность. Он судорожно вздохнул и позволил себе упасть в омут нарастающего удовольствия. Веки дрогнули, ресницы затрепетали, и вот уже его взгляд затуманен похотью, а голова запрокинута в блаженной истоме.       Глаза действительно закатились, но теперь – только от наслаждения.       Чувствуя себя до отвращения уязвимым, Локи всхлипнул. И для Тора этот сладкий звук оказался красноречивее несказанной просьбы. Пальцы сгибаются внутри, а после давят на простату. И Локи не понимает – это лучи солнца ослепили его на мгновение или глаза накрыли искры удовольствия? – Мм!..       Но тёплая ладонь Тора накрыла рот, заставляя Локи замолчать. Это было почти болезненно, свободные пальцы слегка надавливали на губы. И возмущение Локи утонуло в преграде ладони Тора, его усмешке, ласковому поцелую в ушко. – Не нужно так страстно стонать, – услышал трикстер после поцелуя.       Возбуждение нарастало с каждой секундой молчания. Локи позволил себе улыбнуться и лизнуть ладонь Тора, и тот слегка надавил в ответ, словно распаляя. Злит. И одновременно заводит. Наполненные невысказанными желаниями вздохи щекотали ладонь Тора. Каждый звук, каждый толчок бёдрами Локи будто кричали Тору «Поторопись, иначе я сойду с ума!». И ему казалось, что они уже сошли с ума вдвоём, решив заняться любовью в этом месте. Плохой трикстер и испорченный бог.       И самое безумное во всём этом было то, что им обоим это нравилось. – Тор, мне этого мало, – прошептал Локи, как только пальцы Тора соскользнули с губ на шею и сжались вокруг неё кольцом.       И Тор наконец подарил ему часть себя, медленно войдя меньше чем на половину. И Локи со счастливым стоном принял этот презент. Лёгкие горели, обжигая всё изнутри трикстера экстазом. А также запоминая запах Тора – кожи, пропитанная минералами воды Урда, грубых волос, украшенных озоном. А Тор запомнил каждый вздох, каждое слово, каждую фразу Локи. Люблю тебя... Люблю... О да! Ещё! Коснись меня... Идеально... Каждое прикосновение.       Источник наполняется звуком шлепков мошонки Тора об ягодицы Локи и плеском воды в ответ на их резкие движения. Кроме каждой фразы Тор запомнит каждую отметину на своей руке, оставленную ногтями Локи.       Ведь такой Локи принадлежит только ему. И Тор брал его без остатка, сохраняя в разуме каждую черту. – Ты - воплощение страстного очарования, Локи.       Слова подкрепляются финальным толчком, после которого свет накрывает глаза Локи. И в этот раз явно не солнечный. Когда он открывает глаза, то оказывается повёрнут лицом к Тору, связан его крепкими объятиями и покрыт лёгкими поцелуями. – Если это вновь твои проделки или злая шутка моего сновидения, то я не хочу просыпаться, если тебя не окажется рядом.       Локи закидывает руки на шею Тора, ласкается, словно кот Фрейи, и не отпускает. – Я здесь.       И это звучит так по-родному, так тепло, что Тор поверил.       Да уж, Локи действительно может быть лукавым, очаровательным, коварным или игривым. Но в конечном итоге для Тора все эти качества объединятся в одно – идеальный.