«Игра в доверие»

— Мафиозо, скажи... Что первое ты сделаешь, если когда-нибудь... выберешься отсюда? Лунный свет мягко обвивал две беззаботные фигуры, расположившиеся среди цветочного ковра. Обычно сдержанный и собранный, мужчина теперь с тихим умиротворением наблюдал за спутником, погрузившегося в самую гущу поляны. Нуб, подобрав под себя ноги, неспешно срывал синие васильки, а его пальцы скользили по лепесткам, будто завороженный их нежной красоте.  Юноша не торопливо перебирал тоненькие стебли, ведь знал, они никуда не спешат. Пробираясь сквозь колючие заросли, путники неожиданно вышли на поляну, укутанную сапфировым ковром из васильков. Лунный свет красиво поблескивал на синих лепестках, заливая поляну нежным сиянием. Охваченный детским восторгом, Нуб подался вперед, медленно зарываясь в глубь сапфирового моря, невольно становясь частью невероятной картины, что разворачивалась перед взором Мафиозо. Такой забавный и доверчивый, выживший за просто мог посоревноваться с цветами в их наивности и хрупкости. В немом благовонии Нуб, с невероятной нежностью одаривал прекрасные цветы аккуратными касаниями, словно они были хрупкой драгоценностью. Наблюдая за выжившим, Мафиозо восседал поодаль, зачарованный и парнем, и этим мгновением. Возможно, он не зря позволил им эту маленькую передышку, чтобы раствориться в безмятежной тишине… Мафиозо задумчиво касался лепестков цветка, размышляя над чужими словами. Ответ был до ужаса банален: навести порядок в делах и рассчитаться с должниками. Мысленно он усмехнулся - его существование было уныло цикличным: решать вопросы и убирать тех, кто мешает. Ничто, кроме роста его криминальной организации, не заслуживало внимания убийцы. Эту мысль он поймал с легким разочарованием. Заняв место босса, он добился, чтобы его имя внушало страх. В голове витало множество мыслей, но мужчина тут же их отбросил, снова надевая маску беспристрастного лидера и безжалостно сжимая цветок в руке. — Хм... Думаю, сначала разберусь с теми, кто мне должен. А если вздумают сопротивляться - пусть платят кровью. Мужчина с дьявольским наслаждением обхватил синий цветок в грозной хватке, беспощадно сжал, а после позволил смятым лепесткам безжизненно опасть с его ладони на холодную землю. Лицо Нуба тут же исказилось в неком отвращении, и сорванные цветы бесчувственно выпали из оцепеневших пальцев. С долей неприкрытого разочарования, парень поворачивает голову к мужчине, бросая косой взгляд, в коем читалось смутное сомнения.  — Брр... Жуть! Неужели кроме мести ничего другого нет? А как же друзья, семья? С тихой улыбкой мужчина бросает взор на парня. Взгляд Нуба высказал ещё больше, чем слова — в нем читалось недоверие и попытка осмыслить услышанное. Как может жизнь человека быть до краёв наполнена лишь одной местью? Мафиозо поймал этот взгляд и невесело усмехнулся, будто прочитав чужое сомнение. Убийца видел чистоту его души, не омрачённую знанием той крови и жестокости, что стали неотъемлемой частью собственной жизни мужчины. Винить Нуба в его невинном неведении? Нет. Лишь тихий вздох и несколько скупых слов в оправдание стали его ответом. — Увы, но это мой закон. В этом мире слабых стирают в порошок. Либо ты давишь первым, либо давят тебя. Что касается друзей и семьи… Мафиозо тут же умолк, погрузившись в пучину воспоминаний. Сквозь дымку прошлого проплывали смутные неясные силуэты: множество лиц, которые он когда-то знал, но не мог назвать друзьями. Долгие годы у власти в жестоком мафиозном мире научили его не доверять никому — сегодняшний союзник завтра мог стать предателем с кинжалом за спиной. Даже от семьи ему осталось лишь имя, которое он тщательно скрывал, сам до конца не понимая, почему утаивает то, что связывало его с человеком, каким он был до того как роковое решение возвело его на этот кровавый престол. Затянувшаяся тишина, что уже долгое время висела между мужчинами, заставила Нуба бросить на убийцу тревожный взгляд. Слова Мафиозо оказались до боли предсказуемы, но где-то в глубине души Нуб чувствовал непонятное смятение — будто в нем боролись неясные, противоречивые эмоции. В речи убийцы парень уловил едва заметную, но жгучую ноту горечи.   То, как он запнулся, заговорив о семье и друзьях, как отвел взгляд и внезапно помрачнел, задело выжившего за живое — в сердце шевельнулось сочувствие. Он так же одинок, как и Нуб... Только в его жестоком мире дружба — опасная роскошь. Он погряз в бесконечной схватке за власть и влияние, где любой друг может стать предателем. Он одинок, даже если сам не хочет признавать этого.   И вдруг в голове выжившего промелькнула мысль: а может, не такие уж они и разные? Нуб нервно перебирал озябшими пальцами синие цветы, и его движения были красноречивее любых слов. Времени прошло слишком мало, чтобы проникнуться жалостью к этому суровому и безжалостному человеку. Так почему же парень чувствовала эту горечь как свою? Почему ему так отчаянно хотелось его утешить, легко обнять, сказать, что он не один? Была ли это простая человечность или нечто иное? Вопросы кружились в голове безумным хороводом, пока тихий голос позади не вернул выжившего к действительности. — У меня живёт кролик… И мне хочется его увидеть… Сердце Нуба сжалось от противоречивых чувств: изумление от того, что он в чем-то ошибся, и внезапная радость от этого открытия. Его представление о жестоком мужчине дало трещину, сквозь которую проглянул луч надежды. Если простая зверюшка может вызвать у мужчины искреннюю улыбку, значит, его сердце не зачерствело окончательно. Эта мысль заставила парня смущенно улыбнуться и, повернувшись, посмотреть на него с новой, тёплой нежностью. Нуб хихикнул, и, с почти дразнящей ноткой, проговорил: — О, это так мило! Кто бы мог подумать, что за твоей грозной внешностью скрывается такая нежность к этим пушистым малышам! Давно ты к ним питаешь слабость? Мафиозо встретился взглядом со смеющимися глазами Нуба. Уголки мужских губ тронула улыбка, в которой не было и тени злобы - лишь безмолвный, жгучий азарт. Его позабавила эта дерзкая нота - уверенный сарказм и ирония, прозвучавшие в юношеском голосе. Неожиданная смелость вызвала в убийце живой интерес. Голос его понизился, становясь тише и опаснее, будто предостерегая: эта игра может зайти слишком далеко. — Эдакая роскошь — иметь такой язычок, и так бездарно им рисковать. Не думается тебе, что стоит быть осторожнее в словах? Его фальшивые угрозы разбиваются о тихий смех Нуба. Парень видит, как мужчина изо всех сил цепляется за образ жестокого босса, и это зрелище не пугает, а лишь забавляет выжившего. Страх уступил место пониманию правил этой игры. — Боюсь, боюсь! — Озорно хихикает парень, — Но что-то подсказывает мне, что ты его ценишь даже больше, чем я! — Нуб говорил без скрытого подтекста, просто отмечая искреннюю вовлеченность мужчины. Его умение внимательно слушать, наслаждаться юношеским голосом и поддерживать разговор заставило парня привыкнуть к его уже продолжительному обществу и проникнуться легкой и приятной симпатией. Парень бросил взгляд через плече, заметив странный блеск в чужих зрачках. В мужских глазах, тех самых, что обычно хранили холодное спокойствие, Нуб успел разглядеть всполох зарождающейся, азартной ярости. Ответом убийце стал лёгкий, насмешливый хмык, что небрежно издал парень. С игривой, почти оскорбительной наглостью Нуб повернулась к нему спиной, бросая вызов в самой унизительной форме - пренебрежение. Его поза кричала о нарочитом неуважении. Парень выжидающе замер, бросая мужчине вызов без единого слова. И когда за его спиной послышалось сдавленное, звериное ворчание, по телу выжившего пробежала дрожь - не ужаса, а в предчувствии бури, которую сам же и спровоцировал.  В Мафиозо вспыхнуло странное, почти детское желание проучить парня за неслыханную наглость: навалится сверху, схватить за пухлые щёки в фальшивой угрозе, а после - защекотать, пока тот не станет умолять о пощаде. Однако игра внезапно обернулась жестокой реальностью, о которой мужчина на миг забыл, пока следующие невинные слова не достигли его ушей:  — И ты бы меня не обидел, я это знаю! Игривость на его лице сменилась тяжестью, стоило чужой наивности выплыть наружу. Убийца опустил глаза, собираясь с мыслями, и, отвернувшись, лишь сдавленно хмыкнул.  Проклятая слабость настигла его вновь. Он, хладнокровный исполнитель, снова дал себе слабину в присутствии своей жертвы. В нём кипела злость - на себя, на этого парня, который даже не подозревает, что своим наивным доверием лишь продлевает яростную агонию. Он должен был убить его. Закончить начатое. Однако мысль об этом вызывала непривычную тяжесть на душе. Рука, не дрогнувшая перед десятками врагов, предательски сжималась при виде воображаемого образа Нуба - хрупкого, беспомощного, умоляющего о пощаде. Эта дрожь отвращала его от самого себя. Возникшая между ними за короткое время тонкая нить связи терзала его, вызывая гремучую смесь злобы и отчаяния. Что это за дьявольское наваждение? Разум яростно протестовал: он не имел права позволить себе эту привязанность! Никто не должен был разрушить ту ледяную крепость, что он с таким трудом возводил годами, чтобы выжить. Так почему же он с ужасом чувствовал, как непроницаемая маска холода дала первую трещину? Крошечную, почти невидимую, но такую губительную, перевернувшую всё с ног на голову. Как этот хрупкий и наивный юноша смог одним лишь присутствием выбить почву из-под ног, лишив мужчину душевного равновесия? Он злился на себя, на него, на эту слабость, но сквозь ярость пробивался странный, пугающий трепет.  Эти чувства, живые и острые, бились в самое сердце его ледяной крепости. Он слышал, как под их напором с тихим скрежетом трескается броня его бесчеловечности, обнажая то, что было упрятано под слоями крови и власти - способность чувствовать. Ту самую слабость, которую он когда-то поклялся искоренить, заняв кресло босса. Эта клятва сделала его императором, склонившим перед собой всех. Но теперь её растопил один лишь тёплый взгляд парня, оставив Мафиозо беспомощным перед натиском забытого им самим человека. Порыв ледяного ветра врезался в него, возвращая из пучины тягостных раздумий. Он резко мотнул головой, сжимая кулаки до хруста, пытаясь физической болью заглушить вой внутри. Нет, нет, нет! — стучало в висках. Нуб всего лишь средство, глупая пешка в его игре, которую следует убрать, как только та отыграет свою роль. Он — такая же ничтожная пыль на его пути, как и те, кого Мафиозо стёр с лица земли. Так почему же?! Его ярость была отчаянной попыткой удушить проклюнувшееся семя жалости, выжечь его калёным железом. Он не позволит этим слабым, давно похороненным чувствам взойти. Напрягая тело и с рывком вскочив на ноги, он уже тянулся к рукояти меча, и пальцы его судорожно подрагивали от всепоглощающей злости - к парню, к себе, к этой немощи. Убить. Уничтожить. Испепелить.  Один взмах — и эта борьба прекратится навсегда.  Но судьба опередила его. Нуб, тихий и беззащитный, оказался рядом, и в его протянутых руках безмятежно покоился венок из васильков. Когда он успел подойти так близко?  Парень встревоженно отскочил, напуганный резкими движениями мужчины, но уже через пару секунд делает неуверенный шаг вперед, поднимая смущенный взгляд на Мафиозо: — Я сделал нам венки... Примеришь? Внутренний трепет Нуба был спрятан за лёгкой улыбкой, с которой он раскрыл ладони, хранящие венок. Но взгляд Мафиозо - немой, всевидящий, пронизывающий - парализовал выжившего. Не его гнев пугал, а эта невыразимая глубина, в которую стремительно проваливался парень. Его охватил необъяснимый страх, пригвоздивший к месту. Разум лихорадочно твердил: «Он смутил его! Или разозли? Не торопит ли Нуб события? О нет! Это была ошибка! Он сейчас уйдёт!» Сама мысль об одиночестве была невыносима. А убийца всё молчал. Его взгляд зацепился на синих цветах, что безмятежно располагались на чужой голове. Секунды под гнётом этой тишины убивали в парне последние проблески надежды. Он угасал вместе со своей улыбкой, полностью завися от того, что прочтёт в следующем мгновении в мужском застывшем лице. Внезапное движение Мафиозо повергло Нуба в ужас. Его рука, взметнувшаяся над головой парня, исчезла из поля зрения, и мир сузился до ожидания боли. Сдавленное «ой!» вырвалось из губ выжившего, а тело сковало страшное предчувствие: «Он ударит!». В последнее мгновение Нуб лишь успел сжаться от страха и раскаяния, но вместо грубой силы на макушку опустилась лишь тяжёлая ладонь. — Очень мило с твоей стороны. Благодарю. С легкой улыбкой на устах мужчина запускает пальцы в чужие волосы, вороша светлые пряди. Почувствовав приятное тепло на макушке, Нуб поднимает восторженный взгляд, сталкиваясь с мягкостью в чужих глазах. Весь холод в душе Мафиозо растаял от его скромного дара, ненадолго вернув ему способность чувствовать, сумев укратить внутреннюю ярость. Выживший с наслаждением жмурится, ощущая подлинную теплоту в каждом его движении. Мужчина еще раз нежно провел рукой по золотистым волосам парня, а затем бережно примерил синий венок на свою федору. Убийцу согревало не столько неумело сплетенный веточек, сколько простая и искренняя нежность, вложенная в этот подарок. Ни один роскошный презент не мог сравниться с ним — ведь в нем не было фальши. Лишь чистое, невинное желание сделать приятно. И, кажется, сердце босса мафии снова екнуло. Парень с восторгом наблюдал, как его венок красиво устраивается на чужой голове. С легким румянцем на щеках юноша осмотрел мужчину, и его улыбка в этот миг была лишена всякой настороженности - лишь чистая, тёплая радость. Почему его первой мыслью был удар? Боль этого ужасного места была настолько всепоглощающей, что вытеснила саму память о ласке и доверии. А Мафиозо — спас, утешил, защитил. Неужели Нуб мог в нём усомниться? Парень горько усмехнулась про себя, укоряя за малодушие. Он не сразу отвел взгляд, и эта пара секунд стоила ему многого. Только сейчас он заметила, что Мафиозо уже наблюдает за парне, застигнув выжившего за изучением его черт. Их глаза встретились, и Нуб, смущенный, поспешно опустила свой взгляд. Здесь, под мягким сиянием луны, в безмолвии ночи, с синим венком и лёгкой улыбкой на губах, он казался не суровым мафиозным боссом, а просто человеком — способным на чувства, выходящие за грань ненависти. И в груди отозвался частый, трепетный стук. Мафиозо, подметив незнакомую уверенность в чужих глазах, добро ухмыльнулся. Его внимание - рождённое не страхом, а искренним интересом - начинало нравиться мужчине всё больше. Мгновенно взял себя в руки, отбросив опасные мысли о чувствах, которые возникали только рядом с Нубом. Поправив шляпу с тем самым венком, он встретил чужой взгляд и тихо спросил: — Готов идти? Нуб утруждено вздохнул, словно одна только мысль о нескончаемом пути вселила в его тело непосильную слабость. Не смотря на тяжесть в ногах, парень кивает, вновь одарив мужчину скромной улыбкой.  Легким движением руки он смахивает пыль с одежды, в нетерпении поглядывая на убийцу. Тот делает шаг, чтобы что-то сказать, но вдруг замирает, всей кожей ощущая гробовую тишину, повисшую в воздухе. В полном беззвучии мужчина уловил тихий, до боли знакомый звук. Мгновение — и его пальцы мертвой хваткой сжимают запястье Нуба, рывком притягивая к себе. Выживший, не успев и ахнуть, срывается с места и падает в его объятия. Оглушительный звон — и ядовитое зеленое лезвие со свистом на сквозь рассекает могучее дерево точно там, где только что стоял юноша. Прикрывая собой Нуба, Мафиозо резко отбрасывает его за свою широкую спину и молниеносно обнажает острое лезвие.  Тишину ночи разорвал гневный рык. Из зеленой чащи, с яростным шуршанием листвы, выпрыгивает Икс, ослепленный бешенством. — Какого черта ты творишь?! — его голос был похож на скрежет стали. В сознании Икса металась одна лишь мысль, раскаленная докрасна: Зачем? Зачем Мафиозо спас одного из них? Как он посмел отвести его от смертельного удара? Вся ярость мира сжалась в его кулаках, сдавливающие рукояти зеленых клинков. Одним молниеносным движением он преодолел пространство, оказавшись в полушаге от мужчины. Смертоносные лезвия взмыли вверх, рассекая воздух с угрожающим свистом. Но удар, способный расколоть скалу, встретил сталь. Мафиозо, сумев вовремя оттолкнуть парня, едва успел подставить собственный клинок. Лезвия сцепились с противным скрежетом, огласив поляну первым звоном битвы. Напор Икса был беспощаден, в нем была вся его нечеловеческая сила, клявшаяся покарать изменника. Они созданы для убийства, так почему тот помогает?! Внутри хакера бушевало море ярости. С глухим рыком он обрушил на противника новый шквал силы. Мафиозо почувствовал, как его собственные руки предают его, сгибаясь под чужим напором. Ноги теряли равновесия, заставляя мужчину сделать шаткий шаг назад. Он что-то кричал, скалясь от напряжения, но Икс, пожираемый гневом, был глух. Руки босса задрожали, а в ушах послышался предательский скрип в собственного меча. Нуб застыл неподалеку, скованный животным ужасом. Мысль о том, что на него только что покушались заставила внутренности парня болезненно сжаться. Неприятный звон засел в самом основании ушей, не давая мыслить здраво. Холодные капли пота стекали по лбу, а онемевшие пальцы вцепились в мертвую траву. Первым порывом было бежать — его вечной, трусливой реакцией на любую угрозу. Но сейчас тело не слушалось. В беспомощном оцепенении Нуб наблюдал, как того, кто пришёл ему на помощь, теперь стараются лишить жизни. Хотят убить, только потому что он помогает ему. Сердце сжалось от боли, и выживший едва подавил подкативший к горлу ком. Его обезумевший взгляд метнулся к Мафиозо, из последних сил сражавшемуся с чудовищной мощью Икса. Нуб отчаянно хотел помочь, но был слишком слаб — не столько физически, сколько морально, не в силах вынести зрелище гибели человека, ставшего ему небезразличным. И в следующий миг юноша совершил самый отчаянный и безрассудный поступок в своей жизни: рванув с земли, он бросился на хакера, не имея ни плана, ни шансов против зеленого убийцы. — Не трогай его! С воинственным криком парень подбегает к Иксу, и, не раздумывая, хватает того за то, что попадается в руки. Волосы. Парень ощутимо сжимает белоснежные пряди трясущимися пальцами, ловя прожигающий взгляд Икса. Тело бьет дрожь, инстинкты словно кричали: «Беги, не то убьют!», но вид практически поверженного Мафиозо заставил парня лишь крепче сдавить чужие волосы в своих ладонях. Нуб сжимает их дрожащими от ужаса пальцами и что есть сил, тянет на себя. Убийца яростно шипит, явно не ожидая подобного действия со стороны самого беспомощного из выживших и его хватка тут же слабеет, утрачивая былую мощь. Взгляд убийцы затмила пелена непроглядной ярости и он бросает презрительный взгляд на Нуба, свирепо шипя:  — Букашка! Не мешай! Воспользовавшись мимолетной слабостью противника, Мафиозо без промедления обрушивает мощный удар ногой в живот Икса. Тот с глухим хрипом отлетает в сторону вместе с вцепившемся в его волосы парнем. От неожиданного удара ядовитые клинки выскальзывают из когтистых ладоней, с оглушающим лязгом упав на мертвую землю. Мужчина, сжимая рукоять меча до побелевших костяшек, в мгновение ока оказывается над поверженным врагом. Сталь с холодным свистом рассекает воздух и вонзается в землю в сантиметре от чужого виска. Могучая хватка Мафиозо сковывает жилистые запястья Икса, лишая его всякой возможности двигаться. Тот бессильно бьется в тисках, его шипение полное ярости и бессилия. И когда последние силы покидают его, беловолосый запрокидывает голову. Взгляд мечника пылал неописуемой ненавистью, прожигает Мафиозо на сквозь. — Почему ты помогаешь ему?! — выкрикивает он, срываясь на исступленный крик.  — Ты должен убивать! Чужой голос, пропитанный ненавистью, с оглушительным визгом облетел округу, заставляя Нуба беспомощно сжаться. Не в состоянии унять дрожь, парень неотрывно наблюдал, как беловолосый кричал на Мафиозо, не в силах сдержать свой гнев, а после устремляет ядовитый взор прямиком на выжившего. Пламенная ярость, что бушевала в чужих глазах, прожигала душу и Нуб испуганно сжимает колени, торопливо отползая назад.  Мафиозо железной хваткой впивается пальцами в запястья Икса, склоняясь к его лицу. Его шёпот обжигающе тих и ядовит от нарастающего гнева: — Что ты тут устроил? Неужели позабыл о нашем плане? Сопротивление внезапно уходит из тела беловолосого, а на его лице расцветает язвительный оскал. Память выхватывала обрывки сцен: его фигура, теряющаяся среди громадных, почерневших от дождя деревьев, в неустанных поисках новой добычи. Ливень был ему не помеха, пока путь ему не преградил нежданный гость. Сквозь водяную пелену навстречу ему решительно шагал Мафиозо - промокший до нитки, с непонятным лихорадочным румянцем на щеках. Без предисловий и любезностей он сразу изложил суть, предложив хакеру... сотрудничество. Тот момент тонул в тумане ярости, затопившей тогда Икса. Деталей он не помнил, но в нем горела одна несгибаемая мысль: он получит знак и должен будет действовать. Пусть Мафиозо и был блестящим стратегом, но даже в самых смелых своих догадках беловолосый не мог предположить, что тот осмелится сблизиться с одной из уцелевших жертв.  Захлестнувшая разум ярость вернула хакера в действительность. Икс отворачивается, и сквозь стиснутые зубы срывается голос, дрожащий от сдержанной ненависти: — При чём здесь он? Ты не говорил, что будешь кому-то из них покровительствовать! Его презрительный взгляд - на Нубе. Мафиозо оскаливается, будто удар пришёлся по нему. Он снова сжимает запястья, получая почти животное удовольствие от чужой боли, и издает низкий, презрительный рык, вкладывая в каждый слог всю возможную уничижительность, стараясь звучать как можно тише: — Я не обязан отчитываться. Он — часть моего замысла. Твоё дело - работать, а не задавать вопросы. В ответном рыке Икса — попытка заглушить омерзение к происходящему. Он отступает, наконец-то смирясь. Мафиозо, всё ещё не доверяя, держит его, отпуская лишь тогда, когда видит полную покорность, — осторожно, как дикого зверя, который может вновь сорваться с цепи. Сражённый в битве, которую сам же и затеял, хакер с глухим кряхтеньем поднялся с земли, униженный собственным поражением. Не отрывая раздражённого, полного презрения взгляда от парня, он принялся собирать клинки, медленно ступая по поблёкшей траве. Взвешивая ядовитые лезвия в руке, он смерил выжившего взглядом — внезапная ярость так и подначивала нанести удар, здесь и сейчас, резко, пока никто не помешает. Его взгляд поймал Нуба, заставив боязливо отвести глаза. Юноша инстинктивно прикрыл ладонями грудь, словно мог укрыть от него своё яростно колотящееся сердце. Казалось, чужой взор прожигал насквозь, и единственным его желанием было исчезнуть, раствориться в воздухе. Но где-то в глубине души тлела искра гордости - упрямое желание доказать Иксу, что Нуб не та хрупкая безделушка, за которую он его принимает. Собрав всю свою волю в кулак, парень поднял глаза и встретил его алый взор, вложив в свой немой вызов всю оставшуюся смелость: «Я тебя не боюсь». В ответ хакер лишь едва слышно хмыкнул. Его забавляла эта наивная демонстрация силы - то ли мимолётная отвага, то ли чистейшая глупость. «Видимо, Мафиозо успел внушить ему призрачную веру в спасение», — мелькнуло у него в голове. Икс перекинул клинок через плечо, бросил многозначительный взгляд на мужчину и тут же растворился в тёмной чаще леса. Мир замер в гробовой тишине, нарушаемой лишь шепотом ветра. И только тогда мужчина наконец позволил себе облегченно выдохнуть, убирая оружие. Его плечи нервно вздрагивали - тело никак не могло угнаться за внезапным затишьем, все еще отдаваясь эхом недавней схватки с Иксом. Пряча в карманы дрожащие руки в надежде, что Нуб ничего не заметил, Мафиозо сделал несколько шагов к нему. Парень стоял, прижимая ладони к груди и вглядывался в темноту, которая поглотила хакера. Почувствовав его прерывистое, вздрагивающее дыхание, мужчина опустил на чужое хрупкое плечо успокаивающую ладонь. Лишь убедившись, что его прикосновение немного разгоняет тревогу, тихо спросил: — Ты в порядке? Словно пробудившись ото сна, Нуб поднял на него растерянный взгляд. В его глазах бушевала странная смесь страха и восторга. Он не мог поверить в то, что только что совершил. Он помог. Он не был обузой. Среди хаоса, терзавшего душу, робко зародился первый росток уверенности. Глубоко вздохнув, он встретил усталый взгляд босса и коротко кивнул. — Да, все хорошо… Мужчина зачем-то кивнул в ответ, но его рука по-прежнему лежала на чужом дрожащем плече. Мафиозо, задумавшись, всматривался в лицо Нуба, а вот его пальцы, горячие и уверенные, скользнули с плеча к макушке, вновь запутываясь в растрёпанных прядях, и убийца негромко усмехнулся:  — А ты, оказывается, не так прост, как кажешься. Неплохо, очень неплохо… Нежданное тепло заставило парня вздрогнуть, но не отшатнуться. Слова похвалы, столь манящие и желанные, отозвались в самом сердце сладким трепетом, от которого подкашивались ноги. В этом жестоком мире, погружённом в планы выживания, его старания редко замечали, а робкие попытки помочь пропускали мимо ушей. Лишь один Шанс отмечал его усердие. Но Мафиозо был иным. Даже сквозь маску беспощадного босса в нём проглядывала забота, которую не могли дать те, кого Нуб звал друзьями. Убийца щедро дарил то, в чём юноша так нуждался - не скупясь на похвалу, выраженную простым, но таким красноречивым прикосновением. На губах мужчины застыла хищная улыбка — он видел, как сразила Нуба его похвала. Парню не хватало сил скрыть радость, и он сам неосознанно тянулся навстречу чужой ладони, едва сдерживая счастливую улыбку. Было почти преступлением разрушать эту хрупкую идиллию. С тихим вздохом он проронил: — Но не стоило так рисковать. Его ладонь сорвалась с чужой головы, спрятавшись в карман. Нуб встревоженно поднял глаза, уже тоскуя по ушедшему теплу, но уловил на мужском лице непривычную напряженность. Пусть Мафиозо и боялись, и уважали, но даже он знал - сражаться с другими убийцами себе дороже. Им повезло, что Икс сам сложил оружие, даровав им пощаду. Мужчина же слишком увлекся новыми чувствами, позабыв о бдительности, и теперь корит себя за эту оплошность. Нуб читал в его чертах каждую укоризненную мысль. — Просто... — тихо прошептал парень, опуская взгляд. — Я испугался, что он ранит тебя... Слова парня нашли в сердце Мафиозо неожиданный отклик — смесь радости, недоумения и лёгкой грусти. Его приятно удивило, что кто-то впервые проявил о нём заботу. Привыкший к борьбе и предательствам, убийца не мог понять, как такой робкий человек, как Нуб, осмелился рискнуть ради него жизнью. Но следом за теплом накатила жгучая досада. Это он заставил выжившего тревожиться, и от этого сводило желудок мучительной спазмой злости на самого себя. Его слабость едва не стоила им жизни. Эта мысль злила и пугала одновременно. А страх… был ли он за себя? Или скорее за Нуба? Сдавленным рыком он прогнал навязчивую мысль, надвинул шляпу на глаза, скрывая смятение, и, бросив короткое «идём», зашагал прочь, растворяясь в непроглядной тьме. В ответ парень лишь мягко улыбнулся. Нуб знал: Мафиозо скорее сгинет, чем признается, что нуждался в помощи. И уж тем более — перед ним. Его смятение  было ясно парню и легко развернувшись, юноша последовал за ним.  Спиной Мафиозо чувствовал его тёплый взгляд, пытаясь усмирить непокорную дрожь в сердце. Нужно было выбросить эти мысли из головы. Немедленно. Любая мысль об этом грозила стать опасной угрозой, способной похоронить идеальный план. Он не имел права подвести не только себя, но и Икса. Того, кому потребовалось нечеловеческое усилие, чтобы подавить ненависть и довериться ему. С нервным вздохом он обрёл дарованную холодным расчётом тишину. Эта вспышка чувств была чужда, опасна, недопустима. Яркость, трепет, смятение - всё это громило его железные разум. И всё из-за нелепой, надоедливой симпатии, вызванной разве что юношеской наивной миловидностью, не более. Что ж, он будет искусно играть свою роль, подкармливая Нуба иллюзиями мнимой нежности. Ровно до того дня, когда план будет исполнен, а этот круг непонятной слабости - навсегда разомкнется…