Сугробы по горло

«Сука, блять, это пиздец» — базовый набор слов для любого человека в начале недели. Баки в этом плане был совершенно обычным человеком. Казалось бы, ничто не могло испортить его беззаботную летнюю жизнь с просмотром тупых фильмов и пожиранием чипсов, но кое-что всё-таки смогло. Это было сообщение от Елены в их общий чат, начинающееся с тех самых четырёх проклятых слов: «Сука, блять, это пиздец, через три дня в школу» Конечно, Барнс и без неё прекрасно знал, что трём месяцам рая скоро придёт конец, но она окончательно испортила ему настроение этим напоминанием. И эти последние три дня перед учебным годом он нихуя не делал. Ну, точнее, как нихуя — он мог бы сходить прогуляться, посмотреть фильм, но всё это казалось ему настолько банальным и совершенно неподходящим для последних мгновений свободы, что он просто пролежал на диване, пытаясь придумать что-то более грандиозное. Пока ёбаный будильник не разбудил его в семь утра своим противным дребезжанием, словно говоря: «Ну всё, пришёл конец» Сейчас Баки уже направлялся в это ужасное место, «чьё-название-нельзя-называть», и в глубине души ныл, но всем своим видом показывал, что он чертовски рад, так как рядом с ним шла его учительница по химии, активно расспрашивающая его о летних каникулах. Нахуя она вообще к нему пристала? Ей что, поговорить не с кем? — Ох, неужели ты правда столько книг прочитал? — округлив глаза, спросила она. — Да, — с видом литературного гения ответил Барнс. Зачем говорить правду, если она не несёт в себе никакого смысла? За лето он нихуя не прочитал и даже не думал об учёбе. Да и когда о ней думать, если есть друзья с шилом в одном месте, вечно таскающие гулять в самые неожиданные уголки города? — Молодец, Джеймс! Недаром я тебя всем в пример ставлю! — засветившись ярче лампочки из заставки Pixar, воскликнула она и, сославшись на то, что ей пора бежать помогать с линейкой, упорхнула как бабочка. Да и хуй с ней — только на мозги лишний раз капала. Оставшийся путь до школы прошёл в тишине, позволяя Баки насладиться чудесной погодой. На небе не было ни единого облачка, солнце сияло по-летнему ярко, согревая своими лучами, но при этом дул лёгкий ветерок, не давая изжариться заживо. Если бы не начало учебного года, они бы с «Громовержцами» точно пошли на речку или кататься на великах. Честно говоря, большую часть своей жизни Баки проводил в их компании, хотя боялся себе в этом признаться. Он понятия не имел, как три года назад вообще умудрился попасть в их «фриканутую» компашку и стать своим. Всё как-то само закрутилось-завертелось, и вот он уже стоял рядом с ними, выслушивая нытьё Джона и сплетни Эйвы абсолютно обо всех одноклассниках — да и не только о них. — А вы знали, что химичка с мужем развелась? — шёпотом сообщила Старр. — А ты-то откуда это знаешь? — прокомментировала Елена. — Мне знакомая рассказала, а ей её мама, а её маме… — А, ну блять, теперь понятно, почему она ко мне с утра привязалась. «Джеймс, как каникулы прошли, бла-бла…» Ей потрепаться не с кем, — пробурчал Баки и уставился в толпу стоящих перед ними людей, замечая там как уже знакомые лица, так и совершенно новых. — Нет, она просто решила переключиться на более молодых парней и кружить им головы, — рассмеявшись, заявил Джон. — Она им максимум головы только своими уёбищными уравнениями вскружит, — заметила Эйва и, последовав примеру Баки, начала вглядываться в толпу. — Так, а это у нас кто такой? — пробормотала она. Вся компания тут же оживилась, следя за взглядом Эйвы и пытаясь понять, про кого это она. — Да вот же там, парень с каштановыми вьющимися волосами, — она указала куда-то вглубь толпы. — Странно, я о нём ничего не слышала. В метрах пятнадцати от них стоял молодой человек с голубыми глазами, прямым носом и, как уже заметила Эйва, с вьющимися волосами, слегка касающимися плеч. Его взгляд был потерянным, что явно выдавало в нём новенького, а осанка — слегка сутулой, хотя это не мешало ему казаться довольно крупным и неплохо сложенным. — А с хуя ли ты вообще должна обо всех знать? — процедил Баки, закатив глаза. — Связи, мой дорогой, связи, — развернувшись к Барнсу и ехидно ухмыльнувшись, ответила Эйва. — Мне рассказали почти обо всех новеньких, но его я вижу впервые. Странно. Конечно, ни для кого, кроме Эйвы, это не показалось чем-то необычным. Поэтому, забив на этого парня, они продолжили обсуждать всех и вся, проклиная новый учебный год, который ещё даже не успел начаться.

***

После часовой линейки, проведённой в прекрасную летнюю погоду, всех учеников, как лошадей, загнали в школу и заперли там. — И куда, собственно говоря, съебались все училки? — раздражённо пропыхтела Эйва, поднимаясь к их кабинету, который, на минуточку, находился на третьем этаже. — А у них там своя вечеринка, похоже, — сказал Джон, первым поднявшись наверх. Благо, их кабинет был самым первым на этаже, и долго идти не пришлось. Баки, не тратя слов, плюхнулся на своё законное место на третьей парте у двери — то самое, которое он отвоевал ещё в девятом классе, когда Стив Роджерс, его бывший лучший друг (и бывший вообще всё), нагло занял его любимый стул. С тех пор никто даже не пытался оспаривать это право. Рядом с ним, как всегда, села Елена, а за ними за место около стены дрались Джон и Эйва. — Придурок, ты там вообще-то сидел в прошлом году! Теперь моя очередь, — схватив Уокера за рукав и пытаясь свалить его со стула, закричала Эйва. — Мне похуй! — выдал Джон и дико засмеялся. Одной рукой он вцепился в спинку стула, а другой отбивался от Эйвы, желавшей отобрать у него место. — Пусть Барнс решит, кто должен тут сидеть, — не выдержав нападок Эйвы, взвизгнул Джон, надеясь, что Баки будет на его стороне. «Мужская солидарность», как никак, если такая вообще существует. — Вы конченные долбоёбы, — заявил Баки и демонстративно отвернулся от них, уставившись на дверь. Через пару секунд спор между Старр и Уокером стих, и теперь они, как ни в чём не бывало, обсуждали все последние сплетни, накопившиеся за линейку. — Видели, как Крис из параллели на линейке косился на меня? — Эйва щёлкнула пальцем по парте, наигрывая какой-то ритм. — Видели, как ты ему язык показала? — Джон зевнул. — Он теперь думает, что ты либо психованная, либо влюблённая. — Идеально. Баки уткнулся в телефон, лишь краем уха слушая их болтовню. В классе гудели, как пчёлы, но его это мало интересовало. Пока в дверях не появился тот самый парень с линейки. Высокий, чуть сутулящийся, с каштановыми кудрями до плеч. Он нервно озирался, держа в руках небольшой чёрный портфель. — Э-э… здесь свободно? — Он ткнул пальцем в парту перед Баки. Елена, сидевшая рядом, тут же оживилась. — Абсолютно! — улыбнулась она так сладко, что у Баки зашевелились волосы на затылке. Боб кивнул и осторожно присел, будто боялся сломать стул. Когда он повернулся, чтобы положить портфель, его локоть случайно задел левую руку Баки — и вместо ожидаемой теплой кожи столкнулся с чем-то холодным и твердым. Боб резко отдернул руку, но успел заметить, как из-под закатанного рукава выглянул металлический блеск. — Извини, я не... — начал Боб, но Баки лишь резко дёрнул рукавом вниз, скрывая протез. — Садись уже, — буркнул он, намеренно перекладывая телефон в левую руку, чтобы металлические пальцы сжали корпус с едва слышным скрежетом. Елена бросила Баки предупреждающий взгляд, но он сделал вид, что не заметил. Боб, стараясь не пялиться, уткнулся в свою парту, но краем глаза всё равно следил за тем, как искусственные пальцы ловко что-то печатали в телефоне. Его спина напряглась, когда за его спиной раздался голос Джона. — О, так это тот самый загадочный тип? — Тот самый, — прошептала Эйва, наклоняясь вперёд. — Я спрашивала у Лии из параллели — ничего о нём не знает. Как будто с луны свалился. — Может, он инопланетянин? — Джон хмыкнул. — Инопланетянин тут скорее ты, — сказал Барнс, усмехнувшись и повернувшись к Джону. Его металлическая рука случайно стукнула по парте, издав характерный звон. — Только вот с планеты идиотов. — Ой, а ты у нас тут главный защитничек нашёлся, да? — сквозь зубы процедил Джон, тыкнув пальцем в Баки. Елена резко толкнула Джона ногой под партой. — Не груби. Эй, не обращай внимания на этих идиотов, — по-доброму улыбнувшись, сказала Елена и протянула руку новенькому. — Я Елена. Боб открыл рот, но в этот момент дверь распахнулась, и в класс влетела запыхавшаяся учительница литературы, их классная руководительница. Её взгляд сразу нашёл новенького. — А, вот и наш новичок! Класс, это Роберт Рейнольдс. Он перевёлся из… подождите, откуда ты говорил, из Северного? Боб кивнул, но его глаза метнулись к окну, будто ища выход. Баки заметил, как его пальцы сжали ручку так, что она чуть не треснула. Следующие двадцать минут текли вполне себе спокойно. Их снова поздравляли с новым учебным годом и просили не забивать на учёбу — десятый класс как-никак, в следующем году экзамены и бла-бла-бла. Баки, как и всем остальным, было на это немножечко похуй, поэтому он погрузился в свои мысли, размышляя то о том, что поесть дома, то о новеньком. Из мечтаний его вырвал резкий шёпот Елены. — А новенький вроде неплохой, да? — сказала Белова, обернувшись к соседу. Баки ещё раз взглядом оценил сидящего перед ним парня и коротко кивнул. «Вроде неплохой».

***

Баки не мог назвать этот день хорошим. Начало нового учебного года никогда не предвещало ничего интересного — скорее наоборот, давало пинок под зад и заставляло распрощаться с беззаботной летней рутиной. Барнс не то чтобы не любил учиться: он был хорошистом, и большинство преподавателей уважали его за успехи. Но сам факт необходимости каждое утро вставать ни свет ни заря и тащиться в это адовое место уже заставлял его ненавидеть весь грядущий год. По крайней мере, так он думал. Остальные «Громовержцы» относились к учебе еще хуже. Одна только мысль о том, что придется целый год терпеть придирки учителей, которые вечно выставляли его виноватым и приправляли всё это «соусом» из плохих оценок, вызывала у Джона желание повеситься. Не в буквальном смысле, конечно, но его нытье о том, как он устал ничего не делать, было гарантировано на весь учебный год. — Блядь, Джон, ты со второго класса каждый год повторяешь одно и то же, — не выдержав, крикнула Эйва, заставив Баки вздрогнуть и вынырнуть из своих мыслей. — Но в этом году я реально начну учиться! — с неожиданным энтузиазмом заявил Джон. — Извини, конечно, но в это даже я слабо верю, — произнёс Баки, устало закрывая глаза и вдыхая аромат ранней осени. Уокер цокал языком, демонстративно скрестив руки на груди, и окинул друзей оценивающим взглядом. Его внимание задержалось на Елене, которая выглядела слишком задумчивой для начала учебного года. — Лен, всё в порядке? — спросил он. В ответ повисла пятисекундная пауза. Белова наконец оторвала взгляд от дерева, стоявшего позади встревоженных друзей. — Нам нужен второй гитарист, — улыбнулась она. На этот раз молчание исходило уже от ребят, хотя и продлилось недолго. Баки отворачивался, закатывая глаза, Джон пытался осмыслить сказанное, а Эйва лишь усмехнулась. — Гениальное решение. Просто гениальное, — с нотками сарказма и удивления в голосе прокомментировала Эйва. — Особенно учитывая наш «чудесный» прошлый опыт. — И что, у тебя уже есть кандидаты? — неуверенно поинтересовался Джон. — Ну, наш новенький вроде ничего, — пожала плечами девушка. До этого молча стоявший в стороне Баки обречённо вздохнул и подошёл к Елене вплотную. — Ты сейчас серьёзно? — прошипел он сквозь зубы. — Ты даже не знаешь, умеет ли он играть! — Ну так завтра и узнаем, — тихо парировала Белова, не желая ввязываться в спор с эмоционально нестабильным другом. Остаток их прогулки прошёл в гробовом молчании. Каждый обдумывал предложенную идею, взвешивая все «за» и «против», пока компания не добралась до перекрёстка, где обычно расходилась. Баки и Джон попрощались с девушками, разойдясь в разные стороны, а Эйва на прощание обняла Лену. — Знаешь, это не такая уж и плохая идея, — похлопала она подругу по плечу и зашагала своей дорогой, оставив Елену наедине с мыслями.

***

По другой стороне улицы галдели новые одноклассники Боба, чьи имена он узнал от Елены. Их смех разносился на весь квартал – Джон что-то кричал про «дебильную линейку», Эйва громко спорила, а...кажется Баки? шёл чуть позади, делая вид, что не имеет к ним отношения. Боб сжал ремень рюкзака и свернул в переулок. Новый город был слишком громким и чужим. Здесь всё казалось не на своём месте – вывески кричали яркими цветами, люди на остановках громко разговаривали по телефону, даже птицы пели как-то по-другому. "Ты что, рот разинул, как идиот? Здесь не цирк, чтобы глазеть по сторонам!" Голос отца всплыл в голове сам собой. Боб автоматически опустил взгляд и ускорил шаг. Квартира оказалась пустой – мама ещё на работе. Боб бросил рюкзак на пол и тут же поднял, вспомнив, как отец ненавидел беспорядок. На кухне лежала записка: "Обед в холодильнике. Деньги на хлеб и молоко. Не опаздывай." Боб сунул деньги в жестяную банку из-под печенья с надписью «на мелочь» – их с мамой копилка. В старом доме копить было бесполезно – отец всё равно находил и пропивал. Он включил телевизор для фона и уставился в окно. Они переехали три месяца назад. После "той ночи". После того, как отец не вернулся. Полицейские сказали: "Пьяная драка у бара. Ножевые. Ваш муж скончался на месте." Мама тогда не заплакала. Она просто кивнула и спросила, когда можно забрать тело. А Боб... Боб впервые за долгое время выспался. И тут же возненавидел себя за это. Он взял со стола фотографию – их старая семейная карточка. Отец в центре, большой и важный, он и мама по бокам, словно тени при главном герое. Боб провёл пальцем по стеклу, закрывая отцовское лицо. "Он был ублюдком, но он был моим отцом." Где-то в груди заныло глупое, нелепое чувство – не то вина, не то стыд. За окном гудели моторы, жизнь шла своим чередом. Боб подошёл к зеркалу и медленно разжал кулаки. Ладони были иссечены полузажившими царапинами. Он сам не помнил, когда успел снова вонзить ногти в кожу. — Ты свободен, — прошептал он своему отражению. Но почему-то не верил в это.

***

Эйва уверенно раскинула руки, будто собиралась обнять весь класс: — Расслабьтесь, детки! Первая неделя – разминка! Повторение, цветочки-солнышки... Судя по всему, "солнышко" прилетело прямиком из ада. Уже на третий день Боб сидел на алгебре, тупо уставившись в доску, где учительница выводила формулы с таким остервенением, будто это были заклинания для воскрешения мертвецов. В голове пульсировало: "Контрольная по химии... Эссе по литературе... Чертов проект по истории..." Где-то позади Джон методично бился лбом об учебник, нарушая своё недавнее обещание "начать учиться". Эйва старательно выводила в тетради что-то, явно не имеющее отношения к алгебре. Елена кусала карандаш, пытаясь вспомнить хоть что-то из программы девятого класса. А Баки... Он полу–спал, положив голову на руки, и даже находясь где-то между сном и реальностью сохранял свое фирменное «всех-вас-ненавижу» выражение лица. Черные волосы рассыпались по его плечам, а длинные ресницы отбрасывали тени на щеки. — Эй, Бобик! Боб вздрогнул. Елена тыкала в него ручкой, как в лабораторную крысу. — Ты ж не полный ноль в алгебре? — она уже сунула под нос свою тетрадь, где вместо решений красовались каракули, похожие на кардиограмму после инфаркта. — Выручай, а? В прошлом году я половину тем проболела! — Скорее проебала, — разлепив глаза и неохотно зевнув добавил Баки. Боб открыл рот, чтобы сказать, что и сам не особо понимает, но... — Барнс! Голос математички прогремел, как гром среди ясного неба. Баки дёрнулся, пытаясь сделать вид, что последние двадцать минут внимательно слушал, а не "маялся хернёй" — что, конечно, получилось у него отвратительно. — К доске. Бегом. — математичка села за свой стол и начала что то быстро печатать в компьютере. Пока Баки, ворча как медведь, тащился к доске, Боб поймал его взгляд — тёмный, злой, но почему-то смешной. «Добро пожаловать в ад», — будто говорил он. И Боб впервые за неделю улыбнулся. Потому что если это ад, то по крайней мере здесь были чертовски интересные демоны.